Доступность ссылки

«…Население, особенно сельское и главным образом татарское, испытывает сильные лишения и почти обречено на голодную смерть»


В эти дни украинское общество вспоминает трагедию Голодомора 1932-1933 годов. Отдавая дань памяти миллионам невинных жертв, вспомним события голода в Крыму 1921-1923 годов – менее известные, но последствия которого – особенно для крымских татар – были катастрофическими.

Революция 1917 года была для Крыма подлинно страшной – говоря словами писателя, «кровью умытой». Уже в начале 1918 года была разогнана большевиками Крымская народная республика, зверски убит первый председатель ее правительства, Муфтий мусульман Крыма Номан Челебиджихан. Погибшие в результате «красного террора» исчислялись тысячами. Увы, это были не первые и не последние жертвы новой власти…

В ноябре 1920 года врангелевские войска были разгромлены. Период интервенции и гражданской войны закончился – в Крыму была установлена Советская власть. Видный деятель партии большевиков, Член Коллегии Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР, теоретик национального вопроса Мирсаид Султан-Галиев после посещения Крыма весной 1921 года писал в официальном донесении в Москву: «…Бесшабашный и жестокий террор оставил неизгладимо тяжелую реакцию в сознании крымского населения. У всех чувствуется какой-то сильный, чисто животный страх перед советскими работниками, какое-то недоверие и глубоко скрытая злоба».

Крестьянское население, оставаясь в целом чуждым большевистским идеям, воспринимало Советскую власть как меньшее из зол. Но что же дала людям эта власть?

В декабре 1920 года началась политика «продразверстки». Крестьянин, вывозящий продукты на рынок, объявлялся «самым смертельным врагом Советской власти и рабоче-крестьянского дела», а свободная торговля – пережитком царского режима

В ноябре 1920 года Крымский Революционный комитет организовал областной продовольственный комитет во главе с Биликом, предоставив ему чрезвычайные полномочия по изъятию так называемых излишков продовольствия у населения. Виновные в неподчинении этой организации предавались военно-революционному трибуналу. В декабре 1920 года началась политика «продразверстки». Крестьянин, вывозящий продукты на рынок, объявлялся «самым смертельным врагом Советской власти и рабоче-крестьянского дела», а свободная торговля – пережитком царского режима. В деревнях были созданы «комитеты бедноты», чья деятельность в значительной мере была направлена на разрушение традиционного крестьянского уклада.

В течение декабря 1920 года землю у помещиков конфисковали, но крестьянам не отдали и стали формировать совхозы, которых предполагалось создать более тысячи. В результате, большая часть земли, переданная совхозам весной 1921 года, осталась необработанной. Тогда же, весной 1921г., в качестве излишков изымался даже посевной фонд, сбор проводился с широким использованием карательных мер.

На областной конференции женщин Востока делегатки-татарки указывали, что татарские дети «мрут как мухи

Весной 1921 года Мирсаид Султан-Галиев сообщал о положении в Крыму: «Ужасный экономический кризис… Продовольственное положение ухудшается изо дня в день. Весь Южный район (потребляющий), населенный преимущественно татарским населением, в настоящее время буквально голодает. Хлеб дают лишь советским служащим, а остальное население, как в городах, так и в деревнях абсолютно ничего не получает. В татарских деревнях наблюдаются уже случаи голодной смерти. Особенно усиливается детская смертность. На областной конференции женщин Востока делегатки-татарки указывали, что татарские дети «мрут как мухи».

Обратим внимание, что это только весна 1921 года, когда официально еще не было объявлено о голоде и не принималось никаких мер.
«Одним из неправильных действий Советской власти в Крыму, – продолжает Султан-Галиев, – лишь дезорганизовавших правильную ее постановку, было также так называемое изъятие излишков у буржуазии. Возникнув и начавшись в центре (Симферополь), оно быстро перекинулось затем в провинцию и в некоторых местах превратилось в хроническую болезнь. Проводилось оно страшно неорганизованно и напоминало собой скорее грабеж, чем «изъятие». Султан-Галиев отмечает, что отбирали буквально все – оставляли лишь пару белья: «Мне самому пришлось быть свидетелем такого «изъятия» в г. Алупке. Все партийные и советские работники были заняты этой работой… «Изъятие» производилось вооруженными отрядами красноармейцев. Красноармейцы почему-то все были пьяны… Проходя вечером мимо казармы, мы невольно стали наблюдателями следующей картины: командир отряда, весь красный от вина, отдавал какие-то бессвязные приказы красноармейцам». Распределение изъятых вещей, отмечено далее в донесении, произведено также неорганизованно. «Например, в Симферополе татарская беднота, несмотря на свою страшную нужду (женщины ходят в мешках, босые и полуголые), абсолютно ничего не получила. А между тем среди татар очень много произведено изъятий излишков, вплоть до подушек и одеял, служащих им вместо мебели».

Вот так решили проблему социального неравенства представители новой власти, отнеся к излишкам даже самое необходимое – подушки и одеяла.

Голод был повсеместно в Крыму, а не только на Южном берегу, где действительно смертность была сверхвысокой

Между тем голод неуклонно надвигался… Причиной его стала политика большевиков, которая вкупе с засухой, за несколько месяцев в буквальном смысле убила несколько десятков тысяч человек, преимущественно крестьянского населения.

Голод был повсеместно в Крыму, а не только на Южном берегу, где действительно смертность была сверхвысокой. Вот как вспоминал об этом времени мой дед, житель степной – керченской – деревни Аджименди Абдураман Бари: «По продразверстке забирали почти все. Если план по разверстке не выполнялся, то не выдавали на посев озимые. Наша деревня имела 200 десятин, а мы засеяли только 8 десятин озимых. В других селах было то же самое…Со временем не стало птицы, даже мертвечину ели, кошек, падший скот, кожу обуви. Были даже случаи, когда матери съедали детей».

Еще один очевидец событий, Нури Халилов написал мне в письме: «Помню голод 1921-1922 г. По всей деревне Тавдаир лежали трупы. От голода умерли и два сына моей тети – Мемедла и Абибула, а потом и она сама – ее звали Шерфзаде. Нас, детей, вывезли на подводах в Симферополь в приют. Нас было около 40 детей. Половина детей там погибли от голода и болезней».

Сегодня мы уже знаем точно, что голод в Крыму 1920-х годов был рукотворным и создан он был новой властью – большевистской

Председатель парламента Крымской народной республики, разогнанной большевиками, Асан Сабри Айвазов (тогда уже сотрудничавший с ними, что, правда, не спасло его впоследствии от уничтожения) вспоминал, как весной 1922 года он прибыл вместе с публицистом Мамутом Недимом в Турцию. Они встретились здесь со своим некогда соратником, одним из организаторов I Курултая, а тогда уже эмигрантом Джафером Сейдаметом. Сейдамет с возмущением выслушал их жуткий рассказ о тысячах умерших, и, обращаясь к Недиму, сказал: «...Значит, вы плохо боролись с голодом. Ведь всем известно, что голод в Крыму был создан искусственно, а вы, видя все это, никаких мер не приняли. Почему вы позволили умирать татарскому народу с голода?».

Мамут Недим, рассердившись, ответил: «Что ты ругаешься, кого ты оскорбляешь. Ведь я также являюсь сыном татарского народа, как и ты». На что Джафер Сейдамет сказал: «...Если вы были бы сыновьями татарского народа, то не допустили бы этой трагедии. Уверяю вас, если бы я был в Крыму, то этого не допустил бы».

Конечно, никто не знает, что случилось бы, если бы Джаферу Сейдамету и его соратникам удалось прийти к власти в этот период, но зато сегодня мы уже знаем точно, что голод в Крыму 1920-х годов был рукотворным и создан он был новой властью – большевистской.

В «Докладе о работе Крымской Чрезвычайной Комиссии за 1922 год» читаем: «Начавшийся в прошлом месяце голод почти по всей территории Крыма в январе месяце достиг наибольшей своей остроты, увеличиваясь с каждым днем, неся с собой нищету и разруху, отражаясь буквально на всех сторонах крымской жизни. Возросли и участились случаи голодной смерти, став самым обыденным явлением. Так, например: в Карасубазарском районе Симферопольского округа, в захудалом городке с парой тысяч населения за один месяц умерло от голода 121 человек взрослых и 123 ребенка. Базары почти всех городов Крыма наполнены нищими и голодными, которые открыто просят хлеба. Одновременно с этим со всех округов поступают сведения об угнетенном настроении среди рабочего населения, причем были зарегистрированы случаи выступления на базарах и разгрома лавок».

Борьба с голодом, несмотря на принимаемые меры со стороны ЦК Помгола, не дает существенных результатов

Борьба с голодом, отмечалось далее в докладе, несмотря на принимаемые меры со стороны ЦК Помгола, не дает существенных результатов: «Голод, главным образом, поразил южные и горные районы Крымского побережья, где почти все население, особенно сельское и главным образом татарское, испытывает сильные лишения и почти обречено на голодную смерть. Попутно с голодом и нищетой развиваются эпидемические заболевания, так как население вынуждено питаться всевозможными суррогатами и недоброкачественными продуктами. Сильнее всего развит сыпной тиф, затем скарлатина и натуральная оспа. Наиболее неблагополучным районом следует считать Севастополь».

Гульнара Бекирова, крымский историк
Гульнара Бекирова, крымский историк

По данным КрымЦИК, голод в Крыму вызвал сокращение населения на 21%. Умерло около 100 тысяч человек, убыль крымскотатарского населения составила примерно 76 тысяч человек. Смертность среди крымских татар была самой высокой – около 24%, русские потеряли 16 %, немцы – около 4%.

То, что сегодня в Украине вспоминают жертв Голодомора – чрезвычайно важно. Очень существенно, что люди помнят и знают свое прошлое – пусть даже столь страшное. Это означает, что они в какой-то степени привиты от того, чтобы вернуться к нему вновь...

Гульнара Бекирова, крымский историк, член Украинского ПЭН-клуба

  • Изображение 16x9

    Гульнара Бекирова

    Историк, кандидат политических наук. До 2014 года работала в Крыму на крымскотатарском телеканале ATR и преподавала в Крымском инженерно-педагогическом университете. С ноября 2014 года – автор исторической колонки «Страницы крымской истории» на Крым.Реалии. Автор и ведущая программы «Тарих седасы» («Голос истории») на телеканале ATR, член Украинского ПЕН-центра. Автор десяти книг, сценарист шести документальных фильмов, множества статей и публикаций в украинских и зарубежных СМИ. Лауреат Международной премии им. Бекир Чобан-заде, финалист книжного рейтинга «Книжка року-2017».  Заместитель председателя Специальной комиссии Курултая по изучению геноцида крымскотатарского народа.          

В ДРУГИХ СМИ




XS
SM
MD
LG