Доступность ссылки

Партизанское движение в Крыму (1941-1944)


Крымские партизаны

Партизанское движение в Крыму разворачивалось в сложнейших условиях общей неподготовленности к войне и первых поражений осени 1941 года на «Крымском участке фронта».

Программа борьбы в тылу противника была сформулирована в совместной директиве ЦК ВКП(б) и СНК от 29 июня 1941 года «Партийным и советским организациям прифронтовых зон»: «Создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов». Партизанским отрядам и диверсионным группам предписывалось «в захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и его пособников». 18 июля 1941 года было принято постановление ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу врага», в котором говорилось о необходимости немедленного создания боевых дружин и диверсионных групп.

23 октября 1941 года в соответствии с решением Государственного Комитета Обороны Крымский обком ВКП(б) постановил создать городские комитеты обороны в Симферополе, Севастополе, Керчи. Было утверждено командование партизанским движением (командующий Алексей Мокроусов, комиссар – Серафим Мартынов).

На начало партизанских действий в Крыму было 5 районов. Но уже с самого начала работа не задалась. Многие из тех, кто был записан в отряды, в них не пришли – сказался формальный подход к определению состава партизанских отрядов, в которые были записаны люди, в своем большинстве не обученные военному делу.

Борьба крымских партизан проходила в исключительно трудных условиях. Для развития партизанского движения был пригоден лишь сравнительно небольшой горный район, изрезанный многочисленными дорогами и тропами, – здесь дислоцировались основные силы партизан. Он был слабым укрытием для партизан, ограничивал их маневренность, давал возможность противнику окружать и прочесывать отдельные районы и тем самым блокировать некоторые районы, нарушая связь лесных мстителей с населением и лишая их возможности получать продовольствие.

Серьезные ошибки были допущены при создании партизанских баз. Продовольственные базы отдельных отрядов создавались на местах будущих боевых действий, при их закладке был нарушен принцип конспирации, машины прибывали на места закладки баз и выгружались на глазах у посторонних. Поэтому в первые же недели базы были раскрыты, их содержимое вывезено оккупантами, оставшаяся часть – разобрана местными жителями. Какими бы ни были оценки таких действий гражданского населения, очевидно, что сами люди ничего предосудительного в своем поведении не видели – базы были раскрыты, следовательно, они либо все равно попали бы к немцам, либо подверглись бы порче.

Таким образом, отдельные отряды уже в самом начале боевых действий потеряли базы с продовольствием и медикаментами. Положение сложилось критическое, людей кормить было нечем.

Повешенный партизан
Повешенный партизан

В то время как многие базы были утрачены, главный штаб Крыма даже не взял на себя труд сохранить оставшееся продовольствие, а также его разумно расходовать. Как сообщал в своем донесении заместитель начальника Особого отдела штаба главного руководства, лейтенант госбезопасности Попов, «когда в штабе готовились обильные блюда, бойцам в отрядах выдавались по две лепешки на человека». Партизаны начали голодать.

При этом с 31 октября 1941 по 12 февраля 1942 года ни командующий партизанским движением Мокроусов, ни комиссар Мартынов ни в одном из отрядов 3, 4, 5 районов не побывали…

Как сообщал Попов: «Партизаны в ноябре-декабре 1941 года активных действий не вели, многие руководящие работники отсиживались в лесу и пьянствовали... Даже в штабе главного руководства в это время все боевые вопросы оперативного характера решались на пьяную голову».

В декабре 1941 года, когда начался массовый прочес леса немецко-румынскими войсками, все продукты попали в руки оккупантов, а главный штаб партизан остался без продовольствия.

Руководители партизанским движением Крыма в начале войны Мокроусов и Мартынов
Руководители партизанским движением Крыма в начале войны Мокроусов и Мартынов

Председатель Крымского правительства в апреле 1942 – мае 1944 Исмаил Сейфулаев вспоминает: «В это самое время командир партизанского движения Мокроусов вместо организации разъяснительной работы и привлечения населения в партизанские отряды, налаживания добрых отношений с населением, дает указание командирам отрядов: «Добывайте продовольствие на месте», т.е. в окружающих татарских деревнях. Часть партизанских ходоков не просили продукты у крестьян, а забирали хлеб, овощи, скот, вплоть до домашней птицы. Своими действиями руководство партизанским движением (Мокроусов, Мартынов) настроили значительную часть местного населения против партизан... Командир отрядов Мокроусов и комиссар Мартынов, чтобы оправдать себя, защитив от неминуемого наказания за причиненный грабеж в татарских деревнях, за неудовлетворительное руководство партизанским движением в Крыму, начали давать радиограммы в Москву о том, что крымские татары – изменники и предатели».

Столь недобрососедское отношение партизан к местным жителям было эффективно использовано гитлеровцами. В то время как партизаны достаточно потребительски относились к мирному населению, немцы, напротив, продекларировали совершенно иные принципы, надеясь завоевать доверие коренного населения полуострова в местах разворачивания партизанской борьбы. Так, согласно приказу командующего 11-й армии Эриха Манштейна от 29 ноября 1941 года: «Необходимо не допускать каких-либо неоправданных действий против мирного населения. Особенно требуется корректное обращение по отношению к женщине. Необходимо постоянно уважать семейные традиции татар и мусульман и их религию. Также требую неукоснительного уважения к личному имуществу, сохранности скота, продовольственных запасов сельских жителей». Благодаря такому отношению, в ряде татарских деревень гитлеровцам удалось образовать отряды самообороны – для защиты от «посещений» партизан, нередко заканчивавшихся мародерством.

Вопрос о взаимоотношениях населения оккупированных территорий и партизан долгие годы оставался одним из «скользких» сюжетов советской историографии. А между тем взаимоотношения эти, как показывают не только воспоминания очевидцев, но и официальная документация штабов партизанских движений, были далеко не безоблачными. В значительной мере это было связано с установкой по отношению к оккупированному населению, существовавшей в верхах. Бывший адъютант для особых поручений при начальнике Украинского штаба партизанским движением Русанов на допросе в штабе РОА сформулировал ее таким образом: «На этот счет существует такое мнение: раз население при отходе Красной армии не ушло с него, значит оно было настроено не по-советски. Во всяком случае это колеблющийся элемент. И с ним особенно считаться не приходится. С ним перестают общаться уже тогда, когда при отходе по известному приказу Сталина должно все уничтожаться – заводы, посевы, скот».

По свидетельству очевидца Юсуфа Гафарова: «В 1942 в Крыму была засуха, посевы не дали никакого урожая. У многих начался голод. Когда советские отступали, зерно на элеваторах собрали – чтоб немцам не попало, обливали бензином и сожгли. Оно полностью не сгорело, с запахом гари немцы конечно не брали. Мы его на ручных тачках возили, промыли и пекли хлеб – так многие спаслись от голода».

Для Крыма, который и в мирное время ввозил продовольствие из других областей, а во время оккупации и вовсе оказался отрезанным от Большой земли, подобная практика – уничтожать все, только бы не досталось врагу, – была самоубийственна. А если учесть, что население во многих деревнях уже с первых дней было изрядно обобрано оккупантами – в особенности. Например, в декабре 1941 года спецкоры ТАСС сообщали из Крыма (26.12.1941): «В селах Шули, Уппа, Кучки, Изимбаш, Коккозах и др. гитлеровские изверги изъяли у населения все продукты питания, теплую одежду, скот, птицу и выгнали из дому. Ограбив население, немецкое командование приказало еще внести натуральный налог на каждую душу населения: муки – 16 кг, крупы – 12 кг, картофель – 5 кг)».

Можно себе представить чувства людей, которые не только оказались один на один с врагом и ежечасно были вынуждены заботиться о выживании, но и в довершение к этому сталкивались с наглыми грабежами и поборами «своих» – партизан, многие из которых, как видно даже из информаций Центрального Штаба партизанского движения, отнюдь не отличались гуманным поведением.

Как результат – во многих деревнях, где разворачивалось партизанское движение, партизаны воспринимались не иначе как бандиты и едва ли не большее зло, чем немецкие оккупанты. Такое отношение населения к партизанам не было новостью для руководства партизанского движения; сохранились в официальной документации и такие свидетельства: «Отношение к партизанскому движению разношерстно. Где очень часто бывают партизаны и насильно забирают продукты для своего питания, заправилы сел (старосты) называют их ворами. У населения создается видимость, что немцы грабят и партизаны грабят».

Представитель главного штаба Попов в своем донесении в центр констатировал, что боевые действия крымских партизан развернулись только с февраля 1942 года, продолжались они и в марте-мае 1942 года. Однако в связи с голодом наблюдалось массовое дезертирство из отрядов. По информации Попова, в отрядах 3 и 4 районов: «Все павшие лошади съедены, партизаны питаются бродячими собаками... Питаются исключительно за счет помощи, которая оказывается из Севастополя и Кавказа, употребляют в пишу щавель, траву, листья деревьев... некоторые бойцы начали есть лягушек». Положение было столь тяжелым, что отмечались случаи людоедства. В апреле 1942 года по отрядам 3-го района умерло от голода 59 человек, а по 4-му району – 55 человек, «на почве голода – из 2-го Симферопольского отряда дезертировало 3 командира группы и 2 бойца».

Выводы, сделанные особистом Поповым о первом этапе партизанского движения в Крыму, были серьезные:

– несистематическое оказание помощи продовольствием вызывает антисоветские настроения среди бойцов;

– боевая деятельность партизанских отрядов отныне зависит исключительно от той продовольственной помощи, которая должна быть оказана из Севастополя и Кавказа; если этой помощи не будет, то партизанское движение в Крыму находится под угрозой полной ликвидации и гибели партизан от голодной смерти;

– для успешных боевых действий партизанских отрядов необходим разгром «основного гнезда татарской контрреволюции – дер. Коуш, Бешуй и Корбек».

Была названа в сообщении Попова и основная причина фактического провала движения на первом этапе – неудачное руководство Мокроусова и Мартынова.

17 июня 1942 года командующий Северо-Кавказским фронтом маршал Буденный и член Военного Совета Северо-Кавказского фронта адмирал Исаков ходатайствовали перед Сталиным о немедленном снятии Мокроусова и Мартынова, не справившихся с работой, а также о том, чтобы «из остатков воинских частей, находившихся в партизанских отрядах, создать партизанскую дивизию, имевшую в ее составе незначительные остатки гражданских партизанских отрядов».

Михаил Лобов
Михаил Лобов

Руководство СКФ просило также санкционировать назначение командующим партизанского движения в Крыму полковника Лобова – «хорошего боевого командира», военкомом – полкового комиссара Попова. Спустя месяц, 19 июля 1942 года, Штаб фронта радировал в Крым, что «Мокроусов и Мартынов больше не вернутся», командующим партизанского движения в Крыму назначался полковник Михаил Лобов.

24 июля 1942 года в новых военных условиях – полной оккупации Крыма – был утвержден «План по руководству партизанским движением, усилению боевой деятельности, развертыванию новых партизанских отрядов в Крыму».

В нем говорилось, что «оставление частями Красной Армии и флота Керченского полуострова и Севастополя дает возможность противнику перегруппировать освободившиеся войска на другие участки фронта». Констатировалось, что имеется «заигрывание немцев на чувствах местного населения – крымских татар, но население в своем большинстве враждебно относится к немцам». Согласно документу, в июле 1942 года в Крыму действовало 22 партизанских отряда (преимущественно в районах южного и восточного Крыма), необходимо было развернуть партизанское движение в северных районах (Джанкойский, Красноперекопский, Ленинский).

Общими задачами были названы – усиление боевой деятельности партизанских отрядов на коммуникациях и по дезорганизации тыла противника, особенно на железной дороге Севастополь-Симферополь-Джанкой; расширение сети партизанских отрядов и диверсионных групп; усиление связи подпольных партизанских организаций с партизанскими отрядами, обеспечивая их совместную работу среди местного населения.

Был сформулирован основной принцип работы партизан – «делать все, что нарушает тыл захватчиков и оттягивает максимум сил немцев с фронта».

Но, несмотря на принятые меры, ситуация с партизанским движением не слишком изменилась. Положение крымских партизан оставалось крайне тяжелым…

(Продолжение следует)

Гульнара Бекирова, крымский историк, член Украинского ПЭН-клуба

В ДРУГИХ СМИ

Загрузка...
XS
SM
MD
LG