Доступность ссылки

Конец России. Северное зияние


Лодэйное, поселок-призрак

Начало августа, но плюс десять. Два часа ночи, но светло.

Холодной и светлой августовской ночью мы едем из аэропорта, что в поселке со смешным названием Мурмаши, в Мурманск, самый большой в мире город, выстроенный за Северным полярным кругом, в Арктике или, по-русски, в Заполярье.

Небо полощется тряпкой, которой только что вымыли грязный пол.

По четырехполосному мосту под названием "Кольский мост" – достроенный в 2004 году, он тянется пару километров через залив, – въезжаем в город.

Мурманск. Военный мемориал на Абрам-мысе
Мурманск. Военный мемориал на Абрам-мысе

Залив украшают веселые кораблики: здесь и бурная жизнь незамерзающего порта, и дом престарелых – атомный ледокол "Ленин", местный мавзолей, принимает музейных посетителей.

Мурманск. Незамерзающий порт
Мурманск. Незамерзающий порт

​Три часа ночи, но на улицах люди: полярникам все равно, когда спать. Ведь не скажешь "иди домой, ночь на дворе" – вот они и гуляют, потерянные во времени. Чтобы нацедить себе на сетчатку немного света перед полугодовой ночью.

Гостиница "Меридиан", с портретами артистов и Дмитрия Медведева (они были здесь), – самая приличная в городе. Несмотря на то, что под потолком ресторана, где завтракают, болтается дискотечный шар, а в углу и вовсе торчит золотой шест для стриптиза. Наших гостей шестом не напугаешь, а соседние финны с норвегами, заезжающие по делам, давно отморозили чувство юмора и способность чему-либо удивляться в гостях у непредсказуемого соседа. В 50-е шведы, приехавшие сюда в пресс-тур, назвали потом в своих газетах город "серым гетто". Сталинская и хрущевская застройки добавляют арктическому мегаполису мрачности. Природа сопротивляется: дело немного поправляют озера, их только в черте города не меньше десятка, а еще шесть родников и три ручья. Без них было бы совсем грустно.​

Цветы севера
Цветы севера

Из окон "Меридиана" смотришь в Мурманск будто в зрительный зал: прямо по курсу площадь Пяти углов ( форма задана конструкцией соседней гостиницы "Арктика"), а дальше сопки ярусами амфитеатра, а в них понатыканы типовые многоэтажки: будто рабочие угольной шахты всем трудовым коллективом завалились в театр, не помывшись.

Где-то на уровне моего пятого этажа подвешенный рогами к ниточке мимо домов проползает троллейбус: аттракцион с нарушенной ландшафтом перспективой мог бы показаться забавным, случись он в других декорациях.

Мурманск – не самое уютное место, впрочем, он всего лишь ворота. Мечта путешественника – Мурманский край.

Мурманский край
Мурманский край

Баренцево море всего в пятидесяти километрах от города, однако подобраться к нему непросто: по всему побережью базы, здесь хозяйничают военные. В Полярном снимали все советские фильмы о подводниках: мои любимые – "Повесть о Неистовом" Бориса Бабочкина и "Командир счастливой "Щуки" режиссёра Бориса Волчека. В 2000 году здесь побывала Кэтрин Бигелоу: получила разрешение, чтобы увидеть списанную лодку БС-19, для съемок "К-19" с Хариссоном Фордом. Члены экипажа в итоге остались очень недовольны Кэтрин и Фордом. И даже потом писали открытые письма в интернет: дескать, где это вы видели, чтобы советский моряк воровал апельсины?

Открытое письмо мог бы еще получить Михаил Пришвин, в 1908-м году совершивший сюда путешествие, и написавший повесть "За волшебным колобком". Его герой по имени Зверобой – помор, живущий рыбным промыслом, – радуется, увидев гостя-журналиста. "Я тебе все на правду выведу. Готова бумага? Ну, вот! Пиши: "Мошенники все служащие Российского государства, пьянствуют, ничего не делают и ни на что не способны".

Камни арктической тундры
Камни арктической тундры

Поморами или поморцами называли членов общества Поморского согласия, старообрядческой общины. Это были рыбаки, приезжавшие сюда на работу. Вот что сообщает них Пришвин: "помор – это что-то вроде дворянина. Поморье – это не весь берег Белого моря, а только несколько богатых сел, ведущих торговлю с Норвегией. Это единственный мне известный угол России, где люди гордятся своей родиной. Поморов принято считать цветом русской народности, но сами они не любят связывать себя с Россией".

А вот от саамов – коренного населения – здесь остались только названия: Щукозеро, Ловозеро, Умбозеро, Сергозеро. И совсем старые: Килпъявр, Налъявр ("явр" по-саамски озеро). Российских саамов всего тысяча семьсот человек. Они живут южнее – в Ловозерском, Кодорском и Кольском районах. В Норвегии, что в двухстах километрах, живет больше двухсот тысяч саамов. На них держится вся северная туристическая индустрия. В городе Карашок, куда я ездила несколько лет назад, построили Сампи, этническую деревню, где можно увидеть чумы "лавву" и даже покататься на оленях. Норвегия успешно торгует своим севером: на острове Магерё находится мыс Нордкап, "самая северная точка Европы" – с музеем, панорамным кинозалом и рестораном с застекленной верандой, чтобы ужинать с видом на Ледовитый океан. В городе Альта есть Alta Igloo Hotel, на тридцать комнат, слепленный из снега и льда.

Ледяной отель в Альте, Норвегия
Ледяной отель в Альте, Норвегия

​На российском севере отчего-то ничего не лепится, а только тает на глазах: на это еще сто лет злился пришвинский помор.

По дороге к морю – ближайший выход находится в Териберке, что в ста километрах от Мурманска – попадаются забавные названия. "Кувшинская Салма". Или "Горячие ручьи". Название поманило, но обмануло: нет больше Ручьев, ни горячих ни холодных. В 2009 году поселок "был упразднён в связи с отсутствием проживающего населения". Кувшинскую Салму от упразднения спас единственный животворящий дух здешних мест – военная база. В 1997-м в Салме, кстати, снимали «Повинность» Александра Сокурова. А пятью годами позже "Конвой PQ-17" по роману Пикуля.

Кинобиография края ширится и растет: теперь и село Териберка все знают по "Левиафану".

Поворот на Териберку
Поворот на Териберку

​– А что есть в Териберке? – спрашиваю в гостинице.

– Фильм Звягинцева видели? Вот, то и есть.

Таксисты через одного отказываются "гробить подвеску": сорок километров пути проходит по бездорожью.

Степан соглашается: для него поездка в Териберку – приключение. "Девушка, а вы чем увлекаетесь? – спрашивает меня Степан, когда мы выезжаем из города через развязку небезопасной конфигурации, которую местные называют "бубновый туз". – У человека в жизни должно быть что-то, кроме работы! Я вот рыбалкой живу. Для меня главное – выкроить летом неделю, взять палатку и уйти в глушь. Затеряться. Пожить здесь, где нет ничего. Ну, вы сейчас сами все увидите".

Тундра. Желтый мох ягель
Тундра. Желтый мох ягель

По обоим сторонам дороги вдруг расстилается сумасшедший пейзаж: до линии горизонта – ничего, только неровная земля, покрытая желтым пухом. Это ягель, северный мох, которым питаются олени: зимой они разбивают лед копытами. "Когда в СССР коров попробовали кормить ягелем, они давали больше молока", – сообщает Степан. На 49-м километре обрывается телефонная связь. Только огромная тундра – и наша микроскопическая машина. Рассказываю Степану об африканских лоджах для миллионеров, которые специально строят в таких местах, чтобы дать человеку возможность уединиться с природой. Степан кивает: "Я сам удивляюсь. Вроде экологический туризм в моде. Почему не построить курорт? Ведь им можно кормить все голодные деревни?" На 59-м километре останавливаемся у реки Териберки. Степан зачерпывает, пьет и приглашает присоединяться. Я опасливо кошусь на кучку из пластиковых бутылок и газет на берегу: но все же решаюсь попробовать воду. Она оказывается самой вкусной из всех, что я пила в жизни.

Тундра
Тундра

​Река на 80-м километре называется Ювель: сюда Степан ездит рыбачить. "С одного берега форель и кунжа, с другого – только форель. Еще в озере рядом можно наловить гольца: у него мясо ярко-красное, намазывается как паштет. А семга – единственная рыба, которую можно взять за хвост: у нее жесткое перо, она не сложится и не выскользнет из рук".

Тундра вдруг заканчивается: близость к морю диктует другой рельеф. Еще минуту назад все было плоским – и вдруг вокруг складчатые скалы (какие, в моем воображении, должны изрезать какой-нибудь Марс). От красоты мира захватывает дух – и снова захватывает, на сей раз от радости узнавания, при виде таблички "Териберка" и дороги, ведущей к поселку.

Кладбище лодок
Кладбище лодок

То, что происходит дальше, похоже уже не на марсианские хроники, но на весточки из загробного мира.

Повсюду – скелеты.

Кладбище лодок
Кладбище лодок

В горном озере разлагаются несколько деревянных кораблей: гниют, сверкая черными дырами в пустой корме, пугают ребрами, вывернутыми наружу.

Мертвые корабли – друзья мертвых домов: в одном снесена крыша, и он гремит на ветру костями-перекрытиями. Другой, весь щербатый от осыпавшейся штукатурки, скалится выбитыми окнами: одна половина его уже лежит в руинах, в другой – о ужас – светятся потусторонним светом два-три окна.

Брошенный дом в Лодэйном
Брошенный дом в Лодэйном

Самый целый из домов оказывается школой: не верится, что в нее кто-то может ходить. Кажется, вот-вот раздастся школьный звонок, с петель рухнет ветхая дверь, и на школьный двор выбегут счастливые маленькие скелеты в синих форменных штанишках и белых передничках.

Поселок Лодейное
Поселок Лодейное

Мы боялись увидеть "как у Звягинцева", а увидели как у Уэса Крейвена. Так выглядит село, соседствующее с Териберкой, которое Степан называет на местный манер – "ЛодЭйное".

Дом в Лодэйном
Дом в Лодэйном

Таблички с таким названием нигде нет: с 1957 года поселок считается придатком Териберки, то есть – не существует. То есть, это и правда поселок-призрак. А ведь когда-то здесь ремонтировали суда, ловили рыбу, разводили птиц и даже оленей с норками: сегодня остался один рыбзавод. Остались ли на заводе работники – вопрос: Степан говорит о семидесяти жителях.

О признаках жизни свидетельствуют лишь огромные мусорные кучи вдоль береговой линии. Берег Баренцева моря, величавый и гордый, изнемогает под унизительным бременем и молчаливо взывает к темному небу о помощи. Она этим летом вроде как обещалась – москвичи даже проводили здесь фестиваль "Териберка. Новая жизнь" с акциями по сбору мусора. Сюда вроде даже собирались приехать экологи и сам министр природных ресурсов и экологии Мурманской области. Но – даже эти усилия оказались фантомными. Возможно, никакого министра-эколога не существует вовсе. Зато мусорные кучи вполне реальны.

Горы мусора
Горы мусора

Когда-то, даже еще очень давно, в Териберке было радио, все программы которого вел одиночка-энтузиаст: потом он умер и с тех пор в Териберке больше нет радио. Где-то рядом, за морем виднеется еще один придаток Териберки – чудо-остров с музыкальным именем Восточный Кильдин. Там ржавеет маяк и гниет ракетная база. Согласно переписи, население острова составляет 4 человека. Совсем скоро и его тоже упразднят за отсутствием жизни.​

Баренцево море
Баренцево море

Оригинал публикации ​– на сайте Радио Свобода

В ДРУГИХ СМИ




XS
SM
MD
LG