Доступность ссылки

Крымская действительность vs «Крымская солидарность»


Российские силовики вошли в помещение, где проходило заседание «Крымской солидарности». Судак, 27 января 2018 года

В Судаке, в халяльной столовой, к двумя часам дня собралось человек двести. Расселись, как принято, – мужики справа, женщины – слева. Рассаживались шумно, обнимались: приехали из Симферополя, Бахчисарая, Ялты, со всего Крыма.

Заседание «Крымской солидарности» проходит в конце каждого месяца. Крымскотатарские активисты с телефонами и камерами, столы поставили буквой «п», а посередине штативы, адвокаты в костюмах, женщины в хиджабах и с детьми – жены, матери и дети политзаключенных. Их десятки, с каждым годом становится все больше. Помолились: ладони вверх, «би-сми-Лля́хи-р-рахма́ни-р-рахи́м».

На заседание «Крымской солидарности» приезжают крымские татары со всего Крыма
На заседание «Крымской солидарности» приезжают крымские татары со всего Крыма

«Мы начинаем заседание «Крымской солидарности», – объявил Сервер Мустафаев. Все последние заседания ведет он. – Адвокаты расскажут о последних судебных процессах над нашими политзаключенными. Мы поговорим и о гражданских защитниках, которые представляют интересы задержанных по пикетам, о «Крымском марафоне» и помощи нашим детям. Послушаем всех, у кого есть что сказать».

Выступают адвокаты.

Наших шестерых соотечественников вывезли в Ростов, в военный суд. Об этом хочу рассказать. Еще о том, как идет дело Веджие Кашка
Эмиль Курбединов

«Напомню, что наших шестерых соотечественников вывезли в Ростов, в военный суд. Об этом хочу рассказать. Еще о том, как идет дело Веджие Кашка, а именно о своем подзащитном Кязим-ага Аметове», – начал адвокат Эмиль Курбединов.

В Ростове, в Северо-Кавказском военном окружном суде через несколько дней начнется судебный процесс над «ялтинской шестеркой»: шестью крымскими мусульманами, обвиняемыми в участии в исламской организации Хизб ут-Тахрир. Организация признана террористической только в России, в Украине действует открыто и легально. До 2014 года в Крыму Хизб ут-Тахрир была очень активной: несколько лет до аннексии проводили съезды и митинги сторонников, красочные фотографии с флагами арабской вязи есть в соцсетях многих крымчан, не только крымских татар.

За эти флаги пятилетней давности сейчас крымчан арестовывают и штрафуют. Российские силовики подождали до января 2015 года, а потом начали массовые аресты, называя задержанных террористами. Люди не стали молиться иначе, не стали читать другие книги, но полуостров захватили российские войска и на сегодня в Крыму по делу Хизб ут-Тахрир арестовано уже 25 человек.

На собраниях «Крымской солидарности» с каждым годом присутствует все больше жен и детей политзаключенных
На собраниях «Крымской солидарности» с каждым годом присутствует все больше жен и детей политзаключенных

Очередную шестерку этапировали в Ростов, Курбединов защищает Вадима Сирука. Он рассказал, что предварительное заседание уже прошло, а после него правозащитника Эмира-Усеина Куку и основного обвиняемого Муслима Алиева перевели из городского СИЗО в изолятор при управлении ФСБ.

«Формально, чтобы их было легче доставлять. Но мы в это не верим, здесь более глубокие причины, о которых делайте вывод сами», – добавил Курбединов. Когда стало известно, что Куку перевели в изолятор ФСБ, его жена Мерьем спрашивала: «Это сильно страшное СИЗО?». «Не страшное, но все строже», – ей отвечали, вспоминая, как в этом изоляторе сидел первый крымский политзаключенный, режиссер Олег Сенцов. До Ростова из Ялты, где она осталась с двумя детьми, 700 километров, спрашивать о том, в каких условиях находится ее муж, не у кого.

«Сафие увидела что-то страшное со мной во сне, – рассказывает Мерьем после заседания. – Прибегает, говорит: «Ана, тебя тоже уведут», и плачет. Я ей: «Не рассказывай, нельзя рассказывать». Какой-то у нас упадок сил». Мерьем рассказывает и все время грустно улыбается, будто оправдывается.

Силовики взяли четверых совсем пожилых мужчин и одну из старейших активистов национального движения Веджие Кашка. Ей стало плохо, «скорая» до больницы ее не довезла

Веджие Кашка погибла во время спецоперации российских силовиков по захвату нескольких крымских татар, которые якобы вымогали деньги у гражданина Турции. Силовики взяли четверых совсем пожилых мужчин и одну из старейших активистов национального движения Веджие Кашка. Ей стало плохо, «скорая» до больницы ее не довезла. Задержанные сейчас в СИЗО, иногда их переводят в больницу, когда им становится совсем плохо. Когда суд продлевал им арест, решение по Кязиму Аметову было выписано почему-то на другое имя. Его не отпустили, но и решение менять не стали. Скорее всего, секретарь судьи просто взял чужое решение и забыл подставить новое имя. «Вот так в Крыму штампуются решения суда», – подытожил Курбединов, который его защищает.

Дочь Аметова Наджие на заседаниях «Солидарности» никогда не была. После ареста отца попросилась: «Возьмите меня с собой, я тоже хочу». Приехала, сидела вместе с родными арестованных крымских татар.

В зал вошел местный активист Руслан Белялов и прервал адвоката: «Я прошу не волноваться, но к нам подъезжают автозаки». И развел руками

Закончить Курбединов не успел. В зал вошел местный активист Руслан Белялов и прервал адвоката: «Я прошу не волноваться, но к нам подъезжают автозаки». И развел руками. За огромным светлым окном столовой, полностью закрывая его грязными бортами, проехали два автозака с зарешеченными окнами, в которые смотрели глаза в расщелине черной маски. Закрывая свет, автозаки остановились, из них никто не вышел, и адвокат продолжил. «Вот в каких условиях нам приходится находиться. Напомню, что мы начали работать по Ханскому дворцу в Бахчисарае. Уже есть ряд экспертиз, доказывающих разрушительное воздействие на него проводимого сейчас ремонта. Не буду раскрывать все карты…», – Курбединов вновь не успел закончить.

Подъехали автозаки
Подъехали автозаки
Офицер стал объяснять: «Поступил звонок, что здесь собрались люди…». Запнулся, ему помог кто-то из подчиненных: «С подозрительными предметами, может оружием»

Из автозаков вышли неотличимые друг от друга ОМОНовцы в масках, стали беспорядочно ходить перед окном, заглядывая внутрь. Одновременно в боковую дверь вошло несколько полицейских. Все замолчали и смотрели на них. «Кто здесь старший?» – спросил офицер, нахмурившись. «Таких много», – ответил кто-то из активистов. «Ну главный, старейшина», – офицер перебирал все, что знал о крымских татарах. Все молчали. Он подошел к адвокатам. «А по какому поводу вы пришли?» – спросил его кто-то. Офицер стал объяснять: «Поступил звонок, что здесь собрались люди…». Запнулся, ему помог кто-то из подчиненных: «С подозрительными предметами, может, оружием». Офицер повторил.

Из автозаков вышли ОМОНовцы в масках, ходили возле окон и заглядывали внутрь
Из автозаков вышли ОМОНовцы в масках, ходили возле окон и заглядывали внутрь

«Здесь адвокаты, правозащитники, родственники политзаключенных, – принялся ему объяснять Мустафаев. Он достал телефон, включил запись и направил на полицейских. То же самое сделали десятки активистов. – Мы говорим о последних судебных процессах, о помощи детям и семьям. Это подозрительно?». Внезапно кто-то из полицейских попытался зачитать закон о массовых мероприятиях, все зашумели, прервали его: «Это вам не митинг!». Он замолчал и убрал распечатки с законом.

Офицер взял в руки микрофон: «Уважаемые граждане, подготовьте пожалуйста документы, так как поступила в дежурную часть информация, что здесь подозрительные лица… Заносят сумки. Мы сейчас проверим и будете дальше продолжать, хорошо?» – будто извиняясь сказал он. «Согласно закону о полиции, у вас должна быть конкретная причина для проверки документов», – начала говорить правозащитница Лиля Гемеджи, но офицер не стал ее слушать и отошел.

Никто не поднялся с места, заседание «Солидарности» продолжалось. Несколько человек, адвокаты и правозащитник Абдурешит Джеппаров, подошли к полицейским и стали вести переговоры.

«По делу Таблиги Джамаат могу рассказать, – стал говорить адвокат Джемиль Темишев, не обращая внимания на полицейских. – По моему подзащитному Кубединову Арсену. Он сидит, не получается изменить ему меру пресечения. В деле есть два засекреченных свидетеля, которые дают прямые показания против обвиняемых…». 2 октября 2017 года в Крыму были задержаны четыре человека, которых обвинили в участии в запрещенной организации Таблиги Джамаат, чем удивили крымских татар, никогда об организации не слышавших.

Полицейские стояли и ждали, несколько раз приглашали желающих показать документы, люди не шли

Никто не вставал, все слушали, ОМОН и полиция переминались вдоль стен, но ничего не делали. Сотрудники Центра Э ходили между ними, тихо переговаривались, ничего не предпринимая. Выступил адвокат Айдер Азаматов, потом снова Сервер и несколько женщин рассказали о помощи детям. Полицейские стояли и ждали, несколько раз приглашали желающих показать документы, люди не шли. В конце заседания кто-то передал Мустафаеву прозрачный мешок с десятирублевыми монетами – результат «Крымского марафона». Он показывает всем: «Джемаат, «Крымский марафон» по сбору средств для выплаты штрафов продолжается». На горке мелочи лежит тысячная купюра. «Это один гражданин России, который не остался равнодушным, передал», – поясняет Наджие Алиева. Она сидела рядом с Мерьем Куку, обе с уставшими глазами.

Снова помолились, накрыли столы, раздали плов в пластиковых контейнерах. Полицейские стояли вдоль стен, иногда снимали присутствующих: «эшник» в маске на камеру, у полицейского в руках был маленький фотоаппарат. За журналистом, который вел стрим в Facebook, ходил один из крымских татар и приговаривал: «Брат, не злись, но я хочу, чтобы ты покушал».

У них есть возможность задержать на три часа. Я считаю, что во избежание инцидентов, можно показать паспорт
Абдурешит Джеппаров

Офицер не выдержал, встал в центре и заявил: «Если не покажите документы здесь, то мы будем вынуждены задержать вас до выяснения личности». Юристы посовещались. «Хотел бы ваше мнение услышать, но скажу сначала свое, – встал Джеппаров. – У них есть возможность задержать на три часа. Я считаю, что во избежание инцидентов, можно показать паспорт». «А объяснения можно не давать, ссылаясь на статью 51 Конституции», – добавил адвокат Эдем Семедляев. Через полчаса он вышел покурить, но обратно его не впустили. «Вы что-то слишком активно советы раздаете, может предъявите адвокатские соглашения с этими людьми?» – сказал ему полицейский и закрыл дверь. Семедляев постоял, открыл окно, рассказал журналистам, как его выгнали, и зашел через окно обратно.

Выставили столы, за ними сели полицейские, у каждого стопка листов для записи объяснительных. К ним по очереди стали подходить участники собрания, показывать паспорт и повторять: «Отказываюсь от дачи показаний согласно…». «51-ой статье Конституции, – заканчивали за них полицейские, вздыхали. – Ладно, распишитесь тут и тут». «Как на выборах», – заметила Наджие Алиева. Комната столовой действительно стала напоминать избирательный участок в Крыму: люди в масках и в штатском, вокруг все оцеплено ОМОН, люди под принуждением несут паспорта.

От участников заседания потребовали предъявить паспорта, угрожая, в противном случае, увезти всех в полицию
От участников заседания потребовали предъявить паспорта, угрожая, в противном случае, увезти всех в полицию
Почти все участники показали паспорта и разъехались, на выходе документы еще раз фотографировали люди в масках

Через несколько часов стемнело, почти все участники показали паспорта и разъехались, на выходе документы еще раз фотографировали люди в масках. Кто-то попробовал спорить, их отказались выпускать, пришлось показывать еще раз. Последней осталась Лиля Гемеджи. «Вы будете давать объяснения?» – спросил ее полицейский. «В чем?» – удивилась правозащитница. «Ну по причине нашего прибытия», – туманно ответил человек в полицейской зимней шапке. «А зачем вы приехали то?» – уточнила Гемерджи. «Мы и пытаемся это выяснить!» – воскликнул полицейский и все счастливо засмеялись. Смеялся «эшник» Шамбазов, он был в маске, хотя его узнают все члены «Солидарности», смеялся офицер, чувствуя, что скоро этот длинный день закончится, он разрешил Гемеджи не давать объяснений.

«Не будем принципиальничать», – улыбаясь сказал он и приказал выпустить всех из столовой. ОМОН на входе не пошевелился. «Ну все, отпустите их», – все еще улыбаясь крикнул полицейский. «Ты еще моим людям поприказывай!» – рявкнул на него командир роты бойцов.

Так крымская действительность противостоит «Крымской солидарности»
Джемиль Темишев

Офицер перестал улыбаться, стали снова договариваться, что делать с правозащитницей. «Зачем усложнять, каждый делает свое дело», – пробормотал офицер. «Мы и делали свое, пока вы не приехали», – ответили ему. Гемеджи написала в пояснениях о всех нарушениях: «Я зафиксировала факт того, что опрос, который проводился здесь сегодня – незаконный. Что нас незаконно против нашей воли более четырех часов удерживали здесь. Об этом я также написала в объяснении. Я считаю это методом запугивания по отношению к себе и ко всем лицам, которые сюда прибыли и опрашивать по поводу того с какой целью мы здесь собрались нас никто не имел права. Это все противоречит закону».

Все снова повеселели. Лиля Гемеджи подошла к высокому «эшнику» в маске и попросила журналиста: «Сделай мне с ним фото». Оперативник насупился: «Не забывайте об ответственности за распространение личных данных». «Какие же тут личные данные, разве что цвет глаз», – усмехнулся журналист. В это время полицейский с маленьким фотоаппаратом зачем-то снимал остатки холодной еды.

Лиля Гемеджи
Лиля Гемеджи

Закрывали двери под светом фонаря от камеры. Адвокаты и журналисты, оставшиеся до конца, выходили вместе. Столовую закрыли. Бойцы ОМОН разбежались по автозакам, полицейские и «эшники» расселись по машинам, которых оказалось гораздо больше, чем было видно днем. Овчарка с грустными глазами, не понимая, что она здесь делала весь день, прошла вместе с кинологом.

«Так крымская действительность противостоит «Крымской солидарности», – подытожил адвокат Джемиль Темишев, провожая взглядом последний автозак.

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Loading...

Загрузка...

XS
SM
MD
LG