Двеннадцать лет назад Россия начала оккупацию Крымского полуострова. И уже в первые дни этой российской спецоперации началось крымское сопротивление. О том, как это происходило, рассказываем в специальном цикле «Крым: дневник оккупации».
Это была моя последняя беззаботная ночь в Крыму. Проснулся я, как обычно, в половине седьмого, хотя накануне лег позже – после грандиозного драматичного и, в то же время, победного для сторонников евроинтеграции и единства Украины, митинга под стенами Верховной Рады автономии адреналин зашкаливал.
Только включил компьютер, позвонил коллега, крымский корреспондент «Дня» Николай Семена: «Ты в фейсбуке читал Чубарова? Глянь, кто–то захватил Раду и Совмин! Я выезжаю...»
Дозвониться до Рефата Чубарова было сложно – телефон постоянно был занят, но в конце концов он коротко пересказал то, что написал в своем посте, и сказал, что созывает Меджлис, дипломатично призвал к взвешенности.
Позвонил Леониду Пилунскому, депутату Верховной Рады АРК и одному из лидеров украинской громады Крыма, но он трубку не брал. Что ж, написал и отправил в редакцию новость и поехал в центр Симферополя.
Еще на Куйбышевском кольце увидел скопление троллейбусов, поэтому припарковал авто у Дворца пионеров, за несколько кварталов до центра. Странно, но людей на улицах было немного.
За Советской площадью начали появляться милиционеры, но почему–то все офицеры и званием не ниже капитана.
Вблизи ЦУМа на пересечении проспекта Кирова и улицы Карла Маркса милиционеров было больше, и в сторону Совмина Крыма, над которым я заметил российский флаг, уже никого не пропускали.
Журналистское удостоверение не помогло. Подполковник, которого я не знал, а он не представился, был неумолимым.
Но улица Маркса была свободна, поэтому я пошел по ней к зданию парламента автономии. Подошел почти вплотную, но дальше правоохранители – появились и низшие чины – не пропустили, смог только сфотографировать российский флаг рядом с крымским на крыше ВС Крыма.
В глубине парламентского дворика виднелись «баррикады», выставленные накануне вечером пророссийскими активистами – строительные поддоны, бочки, какие–то картонные коробки...
Милиционеры здесь были в бронежилетах, касках и выглядели довольно напуганными. Спорить с ними не стал, так как увидел с другого угла парламента, со стороны улицы Жуковского, группу знакомых журналистов. Напрямую пройти не смог, поэтому пошел в обход сквера Победы.
Пока шел, отметил появление в городе «ряженых» – российских «казаков». Раньше расфуфыренных крестами и лампасами «казаков» встретить в Симферополе было диковинкой, хоть и попадались изредка на какие–то российские праздники.
А тут их было неожиданно много – слонялись и поодиночке, и группами, с «шашками» и с нагайками, навеселе и совсем пьяные.
В этот день они еще были вежливыми, а уже через день–два все более уверенно и нагло будут приставать к симферопольцам, проверять документы и даже обыскивать людей. А сегодня, похоже, они только проводили рекогносцировку.
Пока шел, пытался дозвониться в пресс–службы крымской милиции, СБУ, прокуратуры – глухо, никто трубку не брал. Длинные гудки были ответом на звонок Пилунскому, а у Чубарова – постоянно занято.
Пресс–служба парламента автономии тоже не отвечала, а ее руководительница Ольга Сульникова, когда я позвонил на ее мобильный, ничего толком сказать не могла.
Она только повторяла дрожащим голосом: «Я не знаю, что происходит, я не знаю...».
Звонил еще нескольким крымским депутатам – все были вне зоны доступа.
Ответил на звонок только Сергей Шувайников – один из трех депутатов от партии «Русское единство» в Верховном Совете АРК.
Знал его как довольно адекватного и последовательного политика, без шовинистических замашек, присущих его соратникам по партии. Называл он себя русским националистом, но не имперцем, и никогда не переходил черту разумного. Одно время даже сотрудничал с командой Виктора Ющенко и крымским отделением «Нашей Украины».
В то утро Шувайников был на грани истерики. Он кричал в трубку, что на штаб его «Конгресса русских общин Крыма» ночью напали «бандеровцы из «Правого сектора». Такой вывод он сделал, потому что нападавшие, разгромив офис, разрисовали трезубцами всю мебель, побросали российские флаги и православные иконы на пол, исписали стены лозунгами «Слава Бандере!», «Смерть москалям!», «Украина понад усе!» и тому подобным. И оставили записку, чтобы он не голосовал за изменение статуса полуострова, пригрозив смертью ему и его семье.
Сергей Шувайников с надрывом бросил, что теперь обязательно так проголосует и отключился. Добавлю, что действительно проголосовал «как надо». Уже после российской аннексии Крыма расследование этого погрома не проводилось. Зато Шувайников получил разрешение попасть в новый «Госсовет Крыма» «первого созыва», а еще – хорошие должности советника крымского премьера и советника гендиректора «Черноморнефтегаза»...
На подходе к пересечению улиц Жуковского и Розы Люксембург мне навстречу вышла колонна, как я понял, пророссийских активистов из Севастополя – с Андреевскими флагами и флагами советского ВМФ, плакатами «Севастополь не сдается!» и «Севастополь-Крым-Россия», крепкие, коротко стриженные парни и молодые мужчины. Очевидно, шли они с железнодорожного вокзала – утром было несколько севастопольских электричек.
Одна из них, вероятно, привезла еще и группу бахчисарайцев, они отличались от севастопольцев своей «разношерстностью». От них отделился знакомый мне парень – Костя Кнырик, активист из Бахчисарая и член двух десятков пророссийских организаций, лидер «Союза евразийской молодежи Крыма», который, как сам мне рассказывал, раньше частенько ездил в Москву и окрестности на различные тренинги и тренировки.
Я иногда освещал их акции, встречался на пресс–конференциях, общался на политические темы, дискутировал на «круглых столах», получал от него какую–то информацию. Он был не единственным пророссийским деятелем, с которым я здоровался за руку. Такой себе умный юноша, который интересовался политикой, но так специфически.
Однако в этот раз его как подменили. Красные пылающие глаза, напряженный, искривленный рот и писклявый от эмоций голос: «Ага!!! Ну что, Притула?! Таки наша взяла! Теперь тебе и тебе подобным – путь только за Перекоп! Вали сегодня же, или!..» – он не договорил, так как с улицы Карла Либкнехта, где находился офис «Русской общины Крыма», выступила еще одна пророссийская колонна, и он переключил свое внимание на нее.
Странно, но с этой стороны милиция пророссийских активистов не останавливала, поэтому я просочился дальше вместе с ними.
Фронтом перед Верховным Советом Крыма становилось все больше людей под российскими флагами и с трехцветными повязками на локтях, прибывали российские «казаки» и молодые люди в разнообразном камуфляже.
Их сразу выстраивали в коробки, которые мужчины с хорошо поставленными командирскими голосами расставляли по полупериметру перед зданием парламента. В нескольких метрах впереди стояла редкая милицейская цепь. За ней виднелись такие же редкие баррикады.
Выглядело так, что настолько оперативно здесь собрались преимущественно не местные, потому что никого из знакомых лиц не отметил, да и меня никто не узнавал, хотя в последнее время был гостем почти всех политических ток-шоу на местных телеканалах и часто незнакомые мне люди, интересовавшиеся политикой, здоровались и останавливали, чтобы пообщаться или поспорить – что бы там ни было, но Симферополь все же был «большой деревней».
Потолкавшись и послушав, что говорят собравшиеся, в конце концов, наткнулся на соратника первого и последнего крымского президента Юрия Мешкова, бывшего депутата от Блока «Россия» Вадима Мордашова, которого я знал более 20 лет и с которым тоже был в ровных отношениях. Но здесь он был не столько агрессивным, сколько каким–то злорадным: «Ну-ну, теперь вам все припомним! Забирай своих детей и уматывай отсюда!..»
Я на всякий случай отошел к коллегам–журналистам, собравшимся неподалеку от парламента. Они группировались вокруг собкора «Нового» Олега Крючкова.
Он был «на взводе», громко говорил, размахивал руками, видно было, что ему нравилась ситуация. Периодически повторял одну и ту же фразу: «Похоже, мы завтра проснемся в совсем другой стране».
Я тогда еще не знал, что незадолго до этих событий его включили в пресс–тур в Грозный, с остановкой в Ростове–на–Дону, который организовал «международный медиа-клуб «Формат А-3» – российский медийный проект, продвигаемый российскими спецслужбами для журналистов из постсоветского пространства.
В Крыму проект вела известная пророссийская журналистка Юлия Вербицкая, и в последние перед оккупацией Крыма годы в его рамках проводилось много мероприятий – как встреч с российскими политиками и пропагандистами в Симферополе и Севастополе, так и поездок крымских журналистов в Москву и другие российские города. Кейс Крючкова после его встреч в Ростове был очень показательным.
Уже через несколько дней он возглавил пресс-центр пророссийских мятежников, организованный в помещении захваченной «самообороной» и российскими спецназовцами ГТРК «Крым». А через несколько лет «сдал» журналиста Николая Семену ФСБ России, указав на него как на возможного автора Крым.Реалии, а позже получил должность руководителя той же государственной телерадиокомпании «Крым».
Немного ранее несколько журналистов попытались подойти к входной двери парламента автономии, но как только подошли к баррикадам, как нападавшие бросили им под ноги шумовую гранату. Поэтому пока коллеги отходили и мы обсуждали этот инцидент, наше внимание привлек странный расхристанный, в растянутом свитере, тип, который подошел к журналистам и заявил, что видел людей, забаррикадировавшихся в Верховном Совете. Он представился Леонидом и сказал, что дежурил ночью вместе с другими пророссийскими активистами на «баррикадах» у Верховного Совета Крыма, когда его захватили вооруженные люди.
По словам мужчины, их было около полусотни, оружия у них «очень много» и требуют они референдума о статусе Крыма, а себя называют «русскими из Севастополя». Он очень ярко рассказывал, как помогал им носить «ящики с боеприпасами» и какие они «бойцы-молодцы». Добавлю, что никогда раньше этого «Леонида» ни я, ни мои коллеги среди немногочисленных местных пророссийских активистов не видели. И позже о нем тоже не было ничего слышно.
И это при условиях, что «ветеранов русской весны» потом на всех российских каналах было пруд пруди и все они, позвякивая медалями «За воссоединение Крыма», «За защиту Крыма», «За оборону Крыма» и тому подобными, рассказывали, как «отстаивали Крым от Правого сектора», а вот этот ценный кадр, настоящий свидетель истории, исчез, «канул в Лету», как и те незнакомцы, которым он помогал.
Снова звоню, и снова Ольге Сульниковой, де-факто пресс-секретарю главы Верховного Совета АРК Владимира Константинова. Формально же она была начальницей информационно-аналитического управления секретариата крымского парламента.
Прошло не более часа с нашего последнего разговора, но смена тональности была ощутима: бесцветным голосом она холодно ответила: «Владимир Андреевич работает на месте, готовит внеочередную сессию». Как попасть на эту сессию? – этот мой вопрос остался без ответа, Сульникова отключилась. Это был последний наш разговор – потом она просто не брала трубку, на СМСки не отвечала. Со временем она стала депутатом «Госсовета» от «Единой России» и получила должность заместителя руководителя Секретариата российского парламента Крыма.
Чтобы нормально передать информацию, фото и видео в редакцию – зашел в холл Главпочтамта, он как раз напротив сквера, что рядом с парламентом. Пока передавал, у Верховного Совета Крыма произошли заметные изменения.
Когда возвращался, в глаза сразу бросилась фигура военного у входа во внутренний двор парламента. Он был одет в современную военную камуфляжную форму–«цифру» зеленого цвета. Обшитый шлем с очками, на лице – вязаная маска, открывавшая только глаза и рот, наколенники и налокотники, рация, гранаты на поясе, там же нож, в руках в полуперчатках – легкий пулемет. Но без всяких опознавательных знаков – шевронов, значков, лычек или звездочек... Как оказалось, он, а за ним еще несколько таких «зеленых человечков», охраняли боковой вход в парламент, куда зашли несколько человек в гражданском.
Издалека узнал только одного – депутата Александра Мельника. Уже потом выяснил – свозили депутатов на «внеочередную сессию», о которой проговорилась Сульникова.
Я был просто шокирован, возможно, поэтому сразу вытащил фотоаппарат и пошел прямо к «зеленому человечку». Я только поднял фотоаппарат чуть выше груди, как дуло уже смотрело в мою сторону, как раз на уровне лица. «Стоять!!! Отойти! Не снимать! Стрелять буду!!!»
На меня еще не раз наводили оружие «зеленые человечки»
Следующие несколько дней на меня еще не раз наводили оружие «зеленые человечки»: в заблокированном россиянами Симферопольском аэропорту, на улице Павленко возле заблокированного штаба бригады береговых войск ВМС Украины, возле КПП одной из частей этой бригады в Перевальном, тоже заблокированной российскими военными...
На Чонгаре в мае это уже был российский ОМОН, а последний раз – в декабре 2014 года передергивал затвор автомата и целился российский пограничник–феесбешник, когда я реально бежал из Крыма.
Пригнув голову, давя на полный газ своего «Дастера», загруженного вещами первой необходимости, и ожидая выстрела в спину, я летел по «нейтральной» полосе к спасительному украинскому КПВВ «Чаплинка», но это уже другая история...
А именно в этот день я побывал еще и под прицелом крупнокалиберного пулемета. Только у меня прошла дрожь в коленках от такой гостеприимности «зеленого человечка», как позвонила жена – знакомые сообщили ей, что видели российскую технику, выдвигавшуюся в сторону Симферополя с аэродрома Черноморского флота России неподалеку от города. Мгновенно побежал к машине и рванул в поселок Гвардейское, где располагалась российская авиабаза.
Колонну БТРов увидел на окраине поселка. Припарковался на обочине и побежал ближе, чтобы сфотографировать. Как раз в процессе, башня одного из бронетранспортеров с нарисованным волнистым триколором медленно повернулась в мою сторону, а дуло пушки-пулемета не менее грациозно опустилось вниз, сверля металлическим взглядом мои ноги. Мои планы спросить ребят, чьи они будут и что они здесь делают, пришлось изменить...
В конечном итоге, в то утро изменилась вся моя жизнь, жизнь моей семьи, друзей, коллег. Изменились судьбы всех крымчан, да и остальных украинцев.
После этого дня, еще долгое время просыпаясь утром, я все надеялся, что это – лишь кошмарный сон, и реальность нового дня будет другой. Но это был, к сожалению, не сон... Это была настоящая оккупация Крыма и настоящая война против Украины, а 27 февраля 2014 года – первый день этой оккупации.
Владимир Притула, в феврале 2014 года крымский собкор Украинской редакции Радио Свобода
Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции