Третья в этом месяце атака Сил обороны Украины на Керченский (Крымский) мост – стратегически важный транспортный и сакральный для России объект – вновь стала топ-новостью украинских и зарубежных медиа. И, соответственно, послужила поводом для всестороннего обсуждения, анализа и прогнозов на различных уровнях и площадках.
В этой связи следует напомнить, что впервые с начала полномасштабной российской агрессии Керченский моста подвергся атаке СОУ 8 октября 2022 года. Тогда на автомобильной части моста взорвался грузовик, в результате чего были уничтожены два пролета дорожного покрытия. Кроме того, на железнодорожной ветке загорелись семь цистерн с топливом грузового поезда.
Повторная атака на автомобильный мост произошла 17 июля 2023 года. Ночной взрыв повредил два мостовых пролета, погибла семейная пара, автомобиль которой оказался в зоне взрыва.
В июне 2025 года спецоперацию провела СБУ. Агенты заложили взрывчатку 1100 кг в тротиловом эквивалента на глубине несущих опор автомобильной части моста. Результат – повреждение конструкции на уровне морского дна.
Надо исходить из того, что после завершения строительства в 2018 году Керченский мост стал главной логистической артерией России в оккупированный Крым, считает военный эксперт, капитан первого ранга запаса Павел Лакийчук. Прежде всего – для укрепления полуострова как плацдарма для дальнейшего захвата юга Украины от Одессы до Мариуполя.
По мнению эксперта, первая украинская операция в 2022 году наглядно продемонстрировала российским генералам и кремлевским руководителям, что такая, казалось бы, мощная, надежная конструкция все же уязвима. После этого поступила команда – не перевозить через мост взрывоопасные и пожароопасные грузы, а использовать другие транспортные средства и маршруты. Именно тогда россияне начали восстанавливать Керченскую паромную переправу и задействовать большие десантные корабли прежде всего для доставки военных грузов.
«Тот удар заставил российское руководство диверсифицировать каналы военного снабжения, – говорит Лакийчук, – а нынешний более важен с другой стороны – заблокировано судоходство в Керчь-Еникальском канале, который связывает через Азовское море и Волго-Дон весь Каспийский регион России с Черным морем. А это экспорт зерна, металла и тому подобное. Теперь возобновить такой экспорт им удастся не скоро, потому что рухнувшая практически поперек Керченского пролива арка моста этому физически препятствует».
– По мнению некоторых специалистов, та многотонная громадина лежит вовсе не на твердом грунте, она будет заиливаться морскими течениями. Есть ли ныне у россиян технические возможности поднять ее оттуда и куда-то оттащить, освободив таким образом фарватер?
– Сегодня в современном мире нет ничего невозможного. Безусловно, ее можно как установить, так и поднять. «Коммуна» (спасательное судно ЧФ – КР) и необходимые специалисты-водолазы на Черноморском флоте есть.
– А что, «Коммуну» после предыдущих ударов ВСУ успели полностью восстановить?
– Ну, еще нет. Но вот я надеюсь (смеется – КР), что ее восстановят и как-то затянут в Керченский пролив, и там ее «Мадьяр» окончательно потопит.
– Но ведь поднимать арку надо со стороны Азова, а как туда протащить «Коммуну» через заблокированный канал?
– Не знаю, пусть помучаются (россияне – КР). Можно еще притянуть, как при строительстве моста, буксиры из Дальнего Востока. Но тогда было относительно мирное время. Сейчас welcome – заходите. Давно не было там таких целей для ВСУ
– А если россияне, скажем, усилят свою 31-ю крымскую дивизию ПВО парой дивизионов непосредственно на Керченском полуострове? Хотя понятно, что их откуда-то надо еще снять, причем не за счет Валдая или Подмосковья. И тем не менее теоретически защиту моста можно усилить дополнительной объектовой ПВО, средствами сухопутных войск.
– На мой взгляд, этот район и так был наиболее защищенный с воздуха. И все равно не только по мосту, но и по паромной переправе наши бьют и бьют.
– Кстати, о паромах. Реально сейчас используют всего два из пяти, и то в качестве барж. Могут ли россияне каким-то образом оперативно пополнить паромный парк в Керчи?
– Теоретически могут. Откуда эти взялись? Они же старые паромы, которые эксплуатировались до 2018 года, распилили, попродавали. А потом, когда приспичило, у греков купили старые, у турок такие же. Будут, конечно, искать варианты еще подкупить. Я считаю, что они уже давно ищут. То, что до сих пор не восстановлена полноценная Керченская переправа, свидетельствует об одном – не так много желающих продать россиянам паромы даже через фирмы-прокладки. Знают, наверное, куда оно пойдет.
– А что касается десантных кораблей, скажем, БДК ЧФ, их же вполне могут использовать в качестве переправочных средств?
– Могут. Их еще половина осталась. Вот БДК «Моргунов» в Новороссийске прячут. Его пригнали с Северного флота в 2022 году для десантной операции на Одессу. Сейчас это самый большой современный военный корабль россиян в Черном море. Таких на базе проекта 1171 всего два построили для ВМФ. Еще два строят для ТОФа. Кроме того, россияне могут также пригнать в Черное море оставшиеся десантные корабли с Балтики.
Данило Безручко – псевдоним крымского фрилансера RFE/RL, пишущего под этим именем для Крым.Реалии по соображениям безопасности