18-20 сентября Кремль проводит выборы депутатов российской Государственной думы. Голосование организуют не только на территории самой России, но и на оккупированных частях Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. И, разумеется, в оккупированном и аннексированном РФ Крыму. Российская Центральная избирательная комиссия определила эти территории как такие, где будут проводить выборы в Государственную думу девятого созыва. Об этом – в материале, подготовленном журналистами издания QIRIM.Media специально для Крым.Реалии.
Выборы, которых быть не должно
В Крыму Россия проводит выборы уже не в первый раз. После оккупации Крымского полуострова в 2014 году государство-агрессор постепенно распространяло на него собственные политические и правовые процедуры, в частности избирательные. В 2023 году Россия организовала незаконные региональные и местные выборы на оккупированных территориях Украины, в том числе в Крыму. Тогда Европейский союз заявил, что не признает ни проведение этих голосований, ни их результаты, назвав их очередной попыткой России легитимизировать и нормализовать контроль над украинскими территориями.
Украина последовательно не признает эти выборы. Министерство иностранных дел Украины подчеркивает, что проведение российских выборов на временно оккупированных территориях нарушает суверенитет и территориальную целостность Украины, а также нормы международного права. Такое голосование, считают украинские власти, не создают никаких правовых последствий для статуса украинских территорий. Аналогичную позицию относительно незаконности российских выборов на оккупированных территориях высказывала и Организация Объединенных Наций. Но если эти выборы не могут изменить международно признанный статус территорий, возникает вопрос: зачем России их проводить?
Зачем России выборы в оккупации
Тамила Ташева, крымчанка и народный депутат Украины, говорит, что избирательные кампании в оккупации выполняют значительно более широкую функцию, чем определение того, кто получит депутатский мандат. По ее словам, РФ важно создать картину обычной политической жизни там, где из-за самого факта оккупации ее не может быть.
Избирательные участки, бюллетени, кандидаты и результаты должны демонстрировать, что оккупированная территория якобы уже является частью российской политической системыТамила Ташева
«Избирательные участки, бюллетени, кандидаты и результаты должны демонстрировать, что оккупированная территория якобы уже является частью российской политической системы. Это продолжение процесса, который начался после захвата Крыма, а после 2022 года распространился на оккупированные части других украинских областей. Сначала Россия устанавливает собственные административные структуры, вводит законодательство, выдает паспорта и меняет образовательную и информационную системы. Затем на эти территории переносят политические процедуры, в частности выборы», – объясняет Тамила Ташева, народный депутат Украины.
По ее словам, российским властям не нужны выборы для того, чтобы узнать мнение людей на оккупированных территориях. Им нужно создать иллюзию нормальной политической жизни и интегрировать оккупированные территории в российское правовое поле. В то же время никакие избирательные урны не могут легализировать оккупацию, подчеркнула Ташева.
Она считает, что само участие человека в выборах может использоваться как демонстрация его якобы включенности в российскую политическую систему. В условиях давления оккупационных властей такое участие нельзя автоматически трактовать как свободное политическое волеизъявление.
Ограничения политической конкуренции характерны и для самой России. По данным Службы внешней разведки Украины, накануне выборов тех кандидатов, которые были хоть немного похожи на независимых, согласно своим программам, устраняли с помощью административных дел – в частности о так называемой дискредитации армии или демонстрации «экстремистской символики». Сообщалось также о давлении на представителей партии «Яблоко» и препятствовании встречам кандидатов с избирателями. Поэтому выборы на оккупированных территориях проходят не отдельно от российской политической системы, а внутри нее. В Крыму этот процесс продолжается тринадцатый год подряд.
Крым уже знает эту систему
Рефат Чубаров, глава Меджлиса крымскотатарского народа, говорит о нынешних так называемых выборах как об очередном элементе оккупационной системы. По его словам, формат трехдневного голосования, введенный Кремлем, может быть связан со стремлением российских властей обеспечить максимально возможную явочную активность людей, в частности, в оккупации.
Это не выборы в юридическом, политическом или моральном смысле. Это преступная имитацияРефат Чубаров
«Это не выборы в юридическом, политическом или моральном смысле. Это преступная имитация, которая проводится на оккупированной территории с нарушением международного права и украинского законодательства. Людей могут подталкивать к участию пропагандой, давлением, угрозами или риском потерять работу, особенно если речь идет о работниках бюджетной сферы. Поэтому участие в этом процессе нельзя воспринимать как обычное волеизъявление», – сказал Чубаров.
В то же время российские выборы могут иметь для оккупационных властей практическое значение и за пределами самой избирательной процедуры, считает глава Меджлиса. В материалах, анализирующих будущее оккупированных территорий, отдельно обращают внимание на то, что во время избирательных кампаний власти могут получать дополнительные возможности для контакта с населением. Если оккупационные структуры обходят дома, уточняют данные людей или контролируют их явку, выборы становятся не только политической, но и административной процедурой. Это особенно важно в контексте мобилизации, отметил Чубаров.
Последние месяцы в России регулярно появляются сообщения и предположения о возможности новой волны мобилизации после сентябрьских выборов. 25 августа пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков назвал сообщения о подготовке новой мобилизации «информационными фейками» и заявил, что такие сообщения якобы намеренно вбрасывают в информационное пространство. В то же время само появление таких заявлений не означает ни того, что мобилизацию объявят, ни того, что ее не будет. В частности, в сентябре 2022 года, незадолго до объявления так называемой частичной мобилизации, Песков также отрицал, что вопрос мобилизации находится на повестке дня. Через несколько дней после этого российские власти объявили о ее проведении.
В то же время для жителей оккупированного Крыма этот вопрос имеет вполне практическое измерение.
«Больше волнует, что будет с мобилизацией»
QIRIM.Media поговорили с несколькими жителями Крымского полуострова на условиях анонимности. Они рассказывают, что не следят за избирательной кампанией и не планируют принимать участие в голосовании. По их словам, они не ожидают, что результаты этих выборов что-либо изменят в их жизни.
«Мне эти выборы вообще неинтересны. Я не слежу за ними и не собираюсь никуда идти, потому что все равно ничего не изменится. Больше волнует, что будет с мобилизацией», – рассказал один из собеседников (редакция не называет его имени из соображений безопасности).
Он утверждает, что не следит за кандидатами или партиями. В то же время вопрос, который возникает в разговорах о будущем, касается именно возможного призыва. По словам собеседника, сейчас в Крыму не наблюдается массовой волны выезда, которую видели после объявления Россией частичной мобилизации в сентябре 2022 года. В то же время часть людей, по их словам, следит именно за сигналами относительно возможного нового призыва и рассматривает выезд как вариант действий в случае его объявления.
Поэтому люди могут не интересоваться результатами голосования, кандидатами или партийными программами, но одновременно внимательно следить за тем, изменится ли военная политика России.
Для оккупированных территорий мобилизация имеет еще одно измерение. Россия уже привлекала к войне против Украины жителей оккупированных территорий. Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными приводит цифру 46 327 граждан Украины, мобилизованных Россией с оккупированных территорий. Эта цифра касается данных, приведенных в соответствующем аналитическом материале, и не является оценкой независимого международного мониторинга. Сам факт привлечения жителей оккупированных территорий в российскую армию имеет для Москвы значение, выходящее за рамки пополнения личного состава. Человек, которого мобилизуют, получает российский военный статус, а его семья может быть втянута в российскую систему социальных выплат, военных компенсаций и официальной пропаганды.
Отдельным следствием становится то, что гибель мобилизованного может использоваться российскими властями для формирования новой идентичности среди жителей оккупированных территорий. Человека, который еще недавно жил на украинской территории, российская система представляет как своего военнослужащего, а его семью – как часть российского общества, переживающую общую утрату. Таким образом, мобилизация может становиться не только военным инструментом, но и способом дальнейшего втягивания оккупированных территорий в российскую государственную систему.
Этот аспект важен и в контексте выборов. Избирательные процедуры позволяют оккупационным властям еще раз демонстрировать жителям территорий, что они якобы являются частью российского государства. Мобилизация в то же время показывает, что это государство может требовать от них уже не только политического участия, но и выполнения воинского долга.
По рассказам местного жителя оккупированного Крыма, выборы не воспринимаются как механизм, с помощью которого они могут повлиять на политическую жизнь. Они не ожидают смены власти или политического курса в результате голосования. Зато возможный новый призыв непосредственно касается их семей, работы, планов на будущее и возможности покинуть оккупированный полуостров.
Вооруженные люди приходят вместе с урнами для голосования
Давление на людей в оккупации может происходить не только через требования руководителей учреждений или работодателей. По словам адвокационного директора ZMINA Алены Луневой, Россия переносит на оккупированные территории практики, которые использует и на собственной территории. Речь идет, в частности, о подомовых обходах, когда представители избирательных комиссий приходят к людям домой. В этом году такие обходы, по словам Луневой, начали проводить на отдельных оккупированных территориях еще до начала основного голосования. Формально это объясняют опасностью и сложностью доступа к отдельным районам. В то же время вместе с представителями избирательных комиссий домой могут приходить вооруженные люди.
«Если выборы – это свободное волеизъявление, то когда к тебе приходят домой, а еще с прошлых лет мы видели фото, где вместе с человеком с урной для голосования приходят вооруженные люди, это безусловно форма давления. Ты не просто должен идти на выборы, потому что тебя могут уволить с работы, если ты не покажешь, что проголосовал. К тебе могут прийти домой, даже если ты не собирался голосовать», – говорит Лунева.
По ее мнению, такая практика также дает оккупационным властям возможность избегать низкой явки на участках. Если люди не приходят голосовать самостоятельно, бюллетень можно принести им домой, а результаты такого голосования в дальнейшем использовать для создания картины массового участия. Отдельно Лунева подчеркивает разницу между участием человека в голосовании и привлечением к организации незаконных выборов. По ее словам, именно организация избирательного процесса на оккупированных территориях может иметь уголовные последствия по украинскому законодательству.
Участие в организации так называемых выборов является уголовно наказуемым деянием в соответствии с Уголовным кодексом УкраиныАлена Лунева
«Участие в организации так называемых выборов является уголовно наказуемым деянием в соответствии с Уголовным кодексом Украины. Это, в частности, может касаться членов участковых и территориальных избирательных комиссий, наблюдателей и других людей, привлеченных к организации этого процесса. Такие дела уже есть, и люди, принимавшие участие в организации выборов, могут быть объявлены в розыск», – отмечает адвокационный директор ZMINA.
В то же время сами жители оккупированных территорий, оказавшиеся перед необходимостью голосовать под давлением, находятся в иной ситуации. Поэтому оценивать их поведение так же, как действия людей, добровольно организующих избирательный процесс от имени оккупационных властей, некорректно.
Лунева также напоминает, что ZMINA рекомендовала людям в оккупации избегать участия в организации российских выборов. По возможности правозащитники советуют также избегать самого голосования и лишних контактов с оккупационными структурами, однако в ситуациях принуждения люди должны прежде всего учитывать собственную безопасность.
В этом смысле выборы являются частью долгосрочной политики России в отношении оккупированных территорий. РФ пытается не просто удерживать захваченные территории военным контролем. Она создает там собственные административные структуры, навязывает законодательство, меняет информационное пространство, проводит паспортизацию, формирует зависимость от своих социальных и экономических институтов и параллельно организует политические процедуры. Выборы нужны этой системе для того, чтобы показывать ее как завершенную.
В такой конструкции важными становятся и местные жители, которые соглашаются участвовать в российских партийных списках или работать в оккупационных органах. Их присутствие позволяет Москве создавать впечатление, что российскую систему поддерживают не только привезенные чиновники или силовики, но и сами жители оккупированных территорий. Это одна из причин, почему российские выборы на захваченных территориях не стоит рассматривать лишь как формальную копию выборов, происходящих в России. Они являются частью процесса изменения политической и общественной среды оккупированных территорий.
Что остается после выборов
В 2023 году ЕС прямо заявил, что проведение российских так называемых выборов на оккупированных украинских территориях является попыткой нормализовать незаконный военный контроль и попытку аннексии. Однако непризнание результатов за пределами Украины не останавливает саму процедуру. Россия продолжает проводить ее и использовать полученные результаты в собственной политической системе и информационном пространстве. Поэтому вопрос для Украины заключается не только в том, как назвать эти выборы и признавать ли их результаты. Не менее важно объяснять людям, которые остаются в оккупации, что именно означает их участие или неучастие в таком голосовании и какие риски для них являются реальными.
Тамила Ташева подчеркивает, что украинское государство должно учитывать ситуацию людей, остающихся под контролем оккупационных властей. По ее словам, если участие в мероприятии происходит под принуждением, приоритетом должна оставаться безопасность человека и его семьи, а от жителей оккупированных территорий нельзя требовать героического поведения ценой собственной жизни. Это важное различие между политической оценкой российских выборов и реальностью человека в оккупации. Извне участие в голосовании может выглядеть как политический выбор. Для человека внутри оккупационной системы это может быть решением, продиктованным страхом, давлением или желанием не привлекать к себе внимания.
Если крымские татары идут, голосуют, то они поддерживают режим, страну, которая столетиями проводила геноцидные репрессии против коренного крымскотатарского народаРефат Чубаров
Рефат Чубаров также говорит о необходимости различать участие человека в голосовании и организацию незаконных выборов. По его словам, украинское законодательство предусматривает ответственность прежде всего за организацию и проведение таких мероприятий, а не за сам факт нахождения человека возле избирательной урны. В то же время он призывает жителей Крыма не принимать участия в российской избирательной процедуре.
«Следует отметить, что выборы стоит рассматривать, особенно для крымских татар, да и не только для крымских татар, с моральной точки зрения. Крымские татары должны просто знать, что если они идут, голосуют, то они поддерживают режим, страну, которая стлетиями проводила геноцидные репрессии против коренного крымскотатарского народа. От аннексии Крыма и уничтожения государственности крымскотатарского народа, Крымского ханства, до массового вытеснения крымских татар за пределы полуострова в XIX веке и депортации 1944 года, а также современного политического заключения и пыток наших граждан», – отметил Чубаров.
