Доступность ссылки

Правосудие без свидетелей: кто ответит за преступления в Косове?


Ветераны ОАК, ныне лидеры страны: президент Косова Хашим Тачи (слева) и премьер Рамуш Харадинай

В косовском Специальном суде по военным преступлениям, который был недавно создан для расследования действий Освободительной армии Косова (ОАК), боровшейся в конце 1990-х за независимость от Сербии, начали заслушивать свидетелей и подозреваемых. Это далеко не первая попытка привлечь местных командиров к ответственности за преступления против сербов и "нелояльных" албанцев. Но из-за давности событий и запугивания свидетелей многие дела, включая подозрения в продаже органов, могут остаться нерасследованными.

"Слишком поздно для правды", "Приштина потратила полмиллиона евро на защиту обвиняемых", "Специальный суд начал охоту на крупных рыб", "Хашим Тачи уже в марте предстанет перед судом" – пресса на Балканах упражняется в прогнозах: кого и как скоро следует ожидать на скамье подсудимых. Но обвинения еще никому не предъявлены. Пока больше слухов, чем ясности по поводу перспектив судебного преследования допрашиваемых в эти дни в Гааге и Приштине лиц. И тем более – видных представителей политической элиты, вышедшей из рядов ОАК, как президент Косова Хашим Тачи и премьер Рамуш Харадинай.

В Специальном суде, задача которого – расследовать факты, изложенные в докладе Совета Европы 2011 года "Жестокое обращение с людьми и незаконная торговля человеческими органами в Косове", действительно наметилось оживление. По данным местной прессы, следователи допросили в последние недели не менее десяти бойцов и командиров ОАК. Среди них бывший начальник военной полиции ОАК Назиф Мехмети и известные командиры Рустем Мустафа Реми и Сами Луштаку. Они уже сталкивались с судебным преследованием по обвинению в военных преступлениях, но в итоге были оправданы.

Общественность узнает о допросах от тех, кто сам сообщает прессе о вызове к прокурору. Не всегда ясно, в каком качестве вызывают бывших бойцов – как свидетелей или подозреваемых. По крайней мере один из них – Назиф Мехмети, судя по словам его адвоката, находится в статусе подозреваемого. О каком деле идет речь, не сообщается.

Один из бывших командиров ОАК Сами Луштаку
Один из бывших командиров ОАК Сами Луштаку

Специальный суд по военным преступлениям является частью судебной системы Косова. Он был создан после того, как 3 августа 2015 года косовский парламент принял соответствующие законы. Работу суда финансирует Евросоюз совместно с Канадой, Норвегией, Швейцарией, Турцией и США. Его юрисдикция распространяется на преступления, совершенные с 1 января 1998 года по 31 декабря 2000 года, то есть в том числе и на период по окончании вооруженного конфликта (1998–1999). Разбираться с этими делами будут судьи из Великобритании, США, Бельгии, Франции, Германии, Италии, Канады, Голландии, Чехии, Швейцарии и Эстонии. Среди них нет представителя России, чья дипломатия активно продвигала упомянутый доклад Советом Европы на международной арене.

Создание Специального суда – уже четвертая попытка международного сообщества привлечь к ответственности бывших участников ОАК. Разговор об учреждении в Косове специального суда по военным преступлениям шел с момента окончания войны, но эта идея сталкивалась с нехваткой финансовых средств и квалифицированного персонала, который представлял бы все этнические группы. Передача наиболее тяжких преступлений под юрисдикцию международных судей и прокуроров была единственным выходом на фоне сложной политической и межэтнической ситуации.

В первые послевоенные годы расследованиями занималась миссия ООН, которой было поручено формирование временных органов власти Косова, включая и систему правосудия, и Международный трибунал по бывшей Югославии в Гааге, закончивший свою работу в конце 2017 года.

Гаагский трибунал (МТБЮ) осудил на длительные сроки заключения группу высокопоставленных сербских политических и военных деятелей за преступления против косовских албанцев. Среди них – вице-премьер Союзной республики Югославия Никола Шаинович, начальник генерального штаба Драголюб Ойданич, генералы Небоша Павкович и Владимир Лазаревич, а также командовавший полицейскими подразделениями в Косове Сретен Лукич. В то же время трибунал пытался наказать некоторых высокопоставленных представителей ОАК за преступления против мирного населения и военнопленных. Однако бывшие командиры Рамуш Харадинай и Фатмир Лимай, несмотря на предъявленные им в Гааге серьезные обвинения, были освобождены от ответственности.

Акция ветеранов ОАК в поддержку Рамуша Харадиная
Акция ветеранов ОАК в поддержку Рамуша Харадиная

И в Гааге, и в самом Косове, где преследованием военных преступников занималась сначала миссия ООН (UNMIK), а после 2008 года, когда Косово провозгласило независимость, миссия Евросоюза, разбирательство осложнялось из-за давления на свидетелей, которые меняли свои показания или попросту исчезали. Среди известных политиков-боевиков, оправданных и международным, и косовским правосудием при изменявшихся показаниях и странной смерти ключевого свидетеля, – бывший министр транспорта и коммуникаций Фатмир Лимай. Через несколько лет после того, как Гаагский трибунал снял с него обвинения в преступлениях против заключенных лагеря Лапушник, им заинтересовались иностранные прокуроры миссии ЕС в Косове.

В 2011 году Лимай и еще 9 человек были обвинены в преступлениях в отношении сербов и албанцев, содержавшихся в бесчеловечных условиях в селе Клечка в 1999 году. По итогам нескольких судебных разбирательств Лимай был оправдан, в том числе и после того, как прокуратура настояла на приобщении к делу дневника и заявлений "свидетеля X" – Агима Зогая, которого нашли повешенным в Германии в 2011 году. Он был защищенным свидетелем, и о том, что он должен был давать показания по делу о преступлениях в Клечке, стало известно только после его смерти. Зогай утверждал, что сам убил двоих человек по прямому приказу Лимая. Позднее в косовском суде не удалось доказать и обвинение местного прокурора о причастности Лимая к убийствам двоих нелояльных албанцев в общине Малишево в 1998 году.

Гаагский трибунал был самым влиятельным международным органом, который располагал ресурсами для расследования военных преступлений в Косове. Однако критики не раз отмечали, что мир предпочел закрыть глаза на деяния Освободительной армии Косова, прикрываясь необходимостью обеспечения там стабильности. Говорит советник главного прокурора Международного трибунала по бывшей Югославии в 1998–2007 годах Антон Никифоров:

– Прокуратура Международного трибунала была заинтересована в расследовании всех преступлений, которые были совершены всеми воюющими сторонами. Все они, хоть и в разной степени, нарушали нормы международного права, гуманитарного права и права человека. Стратегия прокурора Карлы дель Понте была совершенно ясной: мы должны были расследовать как наиболее значимые преступления сербской стороны, так и действия Освободительной армии Косова. Что касается последней, то мы завели несколько дел на серьезном уровне. (Например, один из обвиненных командиров Рамуш Харадинай потом стал премьером.) И мы пытались сделать максимум того, что было возможно. Но прокуратура проиграла эти дела в суде, и обвиняемые были освобождены.

Бывший главный прокурор МТБЮ Карла дель Понте
Бывший главный прокурор МТБЮ Карла дель Понте

Огромные сложности в нашей работе были связаны с тем, что стороны конфликта, в особенности те, кто боролся за освобождение, не хотели сотрудничать в таких делах, считая, что они не могли совершать преступления. От косоваров было очень трудно добиться полноценного сотрудничества. Одна из основных проблем, с которой мы сталкивались, – это защита свидетелей. Они исчезали или не хотели с нами говорить, а некоторые были просто убиты.

Нужно иметь в виду, что дела, связанные с Освободительной армией Косова, не имели такой высокой значимости, как преступления, совершенные сербской стороной. Эта сторона, имевшая в своем распоряжении армию и полицию, по определению была сильнее, и она совершила больше преступлений. На ее счету было и массовое изгнание албанцев, и уничтожение их документов. ОАК нападала на местное сербское население, сжигала дома, но масштаб этих преступлений был значительно меньше. Тем не менее нет сомнений, что эти злодеяния совершались. Ответственность за них – другой вопрос. Тот же Харадинай был освобожден потому, что не была подтверждена его личная роль в этих преступлениях.

Никто особо не хотел, чтобы мы расследовали преступления косовских албанцев

​– Было ли давление со стороны каких-то правительств и требования не расследовать те или иные дела, связанные с косовскими албанцами?

– Думаю, что никто особо не хотел, чтобы мы расследовали преступления косовских албанцев. Карла дель Понте написала об этом в своей книге ("Охота: я и военные преступники", в этой книге дель Понте писала о преступлениях ОАК во время и после войны, включая подозрения по поводу похищения 300 сербов, у которых могли быть извлечены органы. – РС). Многие боялись, что в Косове нарушится стабильность, и все время указывали на то, что самые серьезные преступления совершили сербы. Была такая политическая логика. Какой-то существенной помощи на этом направлении мы не получали, это факт, – рассказал Антон Никифоров.

По данным Косовского центра гуманитарного права – единственной здешней организации, которая систематически отслеживает судебные процессы по преступлениям на этнической и политической почве, с октября 1999 по октябрь 2018 года в Косове было расследовано 48 дел, связанных с военными преступлениями. Против 111 граждан (66 албанцев, 44 серба и 6 представителей других национальностей) были выдвинуты обвинения, около трети из них позднее были освобождены, еще примерно треть (в основном сербы) скрывается от правосудия. Наибольшее число обвинений – 22 – выдвинули прокуроры миссии ЕС, на миссию ООН пришлось 10 обвинительных заключений, а на местных косовских прокуроров – 16. За послевоенные годы в Косове было осуждено 39 человек, 34 из них – албанцы.

О возможностях Специального суда по военным преступлениям судить пока рано. В отличие от того же МТБЮ, он уполномочен рассматривать события, происходившие и после косовского конфликта. В распоряжении новой инстанции 700 тысяч страниц документов, 6 тысяч видеозаписей, стенограмм и других материалов, собранных в ходе расследования возможных военных преступлений. Однако основной вопрос в том, удастся ли защитить свидетелей лучше, чем это происходило до сих пор. Кроме того, речь идет о событиях 20-летней давности, и по крайней мере часть очевидцев уже находится в преклонном возрасте или скончались.

Клинт Уильямсон, главный прокурор Специальной следственной группы Евросоюза, которая занималась расследованием утверждений, содержавшихся в докладе Совета Европы, заявлял, что есть основания для предъявления нескольких обвинений. По его оценке, существуют убедительные данные о том, что преступления совершались организованно и были санкционированы людьми из высшего руководства ОАК. При этом, как утверждал Уильямсон, национальные меньшинства умышленно выбирались в качестве объектов преступлений – убийств, похищений, незаконного содержания в лагерях в Косове и Албании, сексуального насилия. Это фактически привело к этнической чистке сербского и цыганского населения к югу от реки Ибар. Кроме того, ОАК вела кампанию запугивания в отношении политических оппонентов из числа албанцев, включая внесудебные убийства и бесчеловечное обращение.

Что касается подозрений в "черной трансплантологии", то, как и докладчик Совету Европы Дик Марти, специальная следственная группа Евросоюза столкнулась с проблемами при сборе доказательств. Хотя Уильямсон признавал: есть признаки того, что такая практика действительно имела место и "некоторое число людей были убиты с целью извлечения их органов для продажи".

Косовская политическая элита демонстрирует поддержку вызванным в специальный суд командирам, называя борьбу Освободительной армии Косова "священной". В свою очередь ветераны ОАК предрекают новому суд провал, сравнивая решение о его создании с "политикой Гитлера".

Ситуацию вокруг нового суда комментирует для Радио Свобода Соня Бисерко, которая возглавляет Хельсинкский комитет по правам человека в Сербии:

Каждую из сторон интересуют только понесенные ею жертвы

– Этот суд был создан после доклада Дика Марти, который пытался задокументировать преступления, включая торговлю человеческими органами, но не смог представить какие-то значительные результаты. Создается впечатление, что этот суд был создан как своего рода уступка Белграду. Пока нет признаков того, что какие-то обвинения будут выдвинуты, хотя сейчас об этом много спекуляций в сербских и косовских СМИ. Неясно, каких результатов можно ожидать с учетом давности событий и отсутствия каких-то существенных результатов у судебных органов, которые занимались этим до сих пор.

– Отношение к военным преступлениям и их расследованию как-то меняется в сербском и косовском обществах с течением времени?

– Все стороны конфликта обычно отрицают, что совершали преступления. Белград отрицает или минимизирует все значительные преступления, которые совершались не только в Косове, но и до этого в Хорватии и в Боснии. Каждая из сторон защищает своих преступников и свои стереотипы, отдаляя сербское и косовское общества друг от друга. Каждую из сторон интересуют только понесенные ею жертвы.

В Сербии косовские события все чаще вырываются из контекста. В Белграде предпочитают не говорить о политике режима Милошевича, о репрессиях, отмене косовской автономии. Кроме того, некоторые осужденные военные преступники присутствуют в общественной жизни. В последние годы как будто исчезла моральная дистанция в отношении лиц, совершавших военные преступления. Значение этих преступлений при нынешней власти преуменьшается, хотя до 2012 года казалось, что общество все же идет в сторону какого-то отрезвления, осмысления прошлого и последствий политики Милошевича. Сегодня мы наблюдаем чествование военных преступников, а некоторые из них даже преподают.

Биллборд с изображением Рамуша Харадиная в Приштине
Биллборд с изображением Рамуша Харадиная в Приштине

​– Как вы оцениваете в этом смысле ситуацию в Косове?

– В Косове придерживаются позиции, что там вели оборонительную войну и подвергались репрессиям со стороны сербского режима. Но в любой войне преступления совершают все стороны. Коль скоро Белград отрицает преступления или преуменьшает их значение, трудно ожидать, что другие стороны – в данном случае Косово, будут говорить о своих преступлениях адекватным образом. В этом смысле необходимы серьезные усилия, чтобы преодолеть дискурс, который насаждают власти и контролируемые ими СМИ, и начать говорить о своем прошлом объективно. Это единственный способ понять, чтó здесь происходило, и создать условия для нормализации отношений, – считает Соня Бисерко.

Согласно базе данных Фонда гуманитарного права, в общей сложности 13 535 человек были убиты или пропали без вести во время вооруженного конфликта в Косове. Большинство жертв – 10 812 – албанцы, сербы – 2197, еще 526 – представители других народов: цыгане, боснийские мусульмане, черногорцы. Эти данные основаны на анализе более чем 30 тысяч документов, включая заявления пострадавших и свидетелей военных преступлений.

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Загрузка...
XS
SM
MD
LG