2 января прошла первая публичная рабочая встреча после Нового года российского президента Владимира Путина – с первым вице-премьером правительства Денисом Мантуровым. На ней, по крайней мере, публично, не обсуждалась ситуация в Венесуэле, являющейся близким партнером Москвы: на прошлой неделе лидер страны Николас Мадуро был захвачен американским спецназом. Не обсуждались и усиливающиеся протесты в Иране, стране, которая является еще одним важным союзником Москвы. Даже Куба, правительство которой находится под давлением из-за потрясений в Венесуэле, не была упомянута.
Повестка дня публичной встречи Путина с Мантуровым 12 января включала вопросы развития российской промышленности, а также ослабленную космическую отрасль страны.
Можно было бы подумать, что дестабилизирующие процессы, касающиеся союзников, вызовут более решительную реакцию Москвы. Кремль лелеял эти отношения в течение многих лет, если не десятилетий. С одной стороны, у этого были экономические и военные причины, с другой, это делалось в контексте противостояния Соединенным Штатам.
На протяжении многих лет Москва также резко критиковала так называемые цветные революции – антиправительственные демонстрации, которые, по утверждению Кремля, являются лишь спровоцированными США попытками расшатать дружественные Москве правительства. Отчасти по этой причине недостаточно громкие публичные заявления российских официальных лиц, не говоря уже о молчании Путина по поводу событий в Венесуэле и Иране, вызвали удивление у наблюдателей за пределами России.
Россия ничего не может сделать для того, чтобы как-то сдержать ВашингтонХанна Нотте
"Россияне должны высказаться по этим вопросам, то есть [министерство иностранных дел] вероятно скажет что-то в своем стиле и с порцией критики, но в целом российская [политическая] система не хочет слишком открыто критиковать Соединенные Штаты, поэтому Кремль и Путин хранят полное молчание", – говорит Ханна Нотте, директор евразийской программы в области нераспространения в Центре исследований в области нераспространения им. Джеймса Мартина.
"Нынешняя администрация Соединенных Штатов своими безнаказанными действиями довольно эффективна, она преследует собственные интересы, в том числе с помощью военных средств, и ей все сходит с рук. Это выставляет Россию в слабом свете, – считает Нотте. – Я думаю, что Россия действительно ничего не может сделать для того, чтобы изменить направление действий США или как-то сдержать Вашингтон. И в такой ситуации [не имеет значения], что скажет Владимир Путин. Поэтому он ничего не говорит".
"Я бы не сказала, что они молчат, – говорит Николь Граевски, эксперт по Ближнему Востоку и доцент парижского Института политических исследований Sciences Po. – Скорее я думаю, что может быть мы просто не видим того, что они делают за кулисами, особенно в Иране".
Востоковед Руслан Сулейманов в интервью телеканалу Настоящее Время сказал, что отсутствие гневного осуждения касательно происходящего в Иране, Венесуэле или, как это было в прошлом, когда был свергнут сирийский лидер Башар аль-Асад, отражает главный приоритет Москвы в эти дни – Украина: "Кремль, очевидно, сейчас озабочен совершенно другими проблемами, – говорит Сулейманов, сотрудник Центра новых евразийских стратегий. – Для Путина захват еще одной деревни в Украине гораздо важнее, чем спасение режима Асада, если говорить о том, что происходило ранее, а сейчас – Мадуро в Венесуэле, или тем более аятоллы Али Хаменеи в Иране".
Как реагирует Россия
В прошлом, когда происходило какое-нибудь крупное геополитическое событие, например, военное нападение, дестабилизирующие антиправительственные протесты или спорные выборы и Вашингтон был в это событие прямо или косвенно вовлечен, российские официальные лица быстро реагировали, призывая к сдержанности или обращаясь с призывом к другим странам не вмешиваться (обычно подразумевались Соединенные Штаты). Путин критиковал США и в своей речи во время Мюнхенской конференции по политике безопасности в 2007 году, сказав, что влияние Соединенных Штатов "перешагнуло их национальные границы во всех сферах".
С момента возвращения Дональда Трампа в Белый дом в январе этого года Кремль смягчил резкую критику в адрес Вашингтона, одновременно обратив внимание на страны Европы и НАТО, особенно в связи с войной в Украине.
После того как 3 января спецназ США в Каракасе, убив десятки охранников, захватил Николаса Мадуро и его жену и доставил их на американский военный корабль, министерство иностранных дел РФ назвало это "актом вооруженной агрессии, который вызывает глубокую озабоченность и заслуживает осуждения".
Когда 7 января американские военные поднялись на борт нефтяного танкера "Маринера", который за несколько недель до этого покинул воды у берегов Венесуэлы, а уже в пути заявил о себе как о танкере, который ходит под российским флагом, первой реакцией Москвы стал строгий, с отсылкой на правовые нормы, пост в соцсетях Министерства транспорта РФ, который затем был перепощен Министерством иностранных дел России. Когда два российских гражданина, задержанные на судне, были освобождены американскими властями, резкая в своих высказываниях пресс-секретарь российского МИД Мария Захарова с признательностью поблагодарила Трампа, назвав его по имени.
Касательно Ирана, где антиправительственные протесты усилились после начала демонстраций 28 декабря, публичные заявления России были сдержанными.
12 января, в тот же день, когда Трамп предупредил, что Вашингтон рассматривает "несколько очень жестких вариантов" в отношении Ирана, глава Совета безопасности России Сергей Шойгу провел телефонный разговор со своим иранским коллегой Али Лариджани. Шойгу, который много лет является доверенным лицом Путина, осудил "очередную попытку внешних сил вмешаться во внутренние дела Ирана".
Днем позже Министерство иностранных дел в своей характерной манере обрушилось с резкой критикой, заявив, что угрозы Белого дома в адрес Тегерана "категорически неприемлемы". Захарова охарактеризовала иранские протесты как "цветную революцию" – это завуалированный сигнал о том, что Москва считает демонстрации спровоцированными некими внешними силами.
"Иран гораздо важнее для России, чем Венесуэла"
Несмотря на перечисленные выше заявления, в Кремле в последнее время молчат по поводу последних событий. Встреча Путина с Денисом Мантуровым 12 января была в основном посвящена техническим и экономическим вопросам. Никаких упоминаний о зарубежных потрясениях не было. На другой публичной встрече, состоявшейся 14 января, Путин обсудил с еще одним вице-премьером правительства – Маратом Хуснуллиным – вопросы безопасности дорожного движения, а также поздравил его с "достижениями в строительной отрасли в 2025 году".
Отчасти, конечно, отсутствие громких заявлений можно объяснить новогодними и рождественскими праздниками, которые влияют на публичные заявления в первые две недели января.
На церемонии вручения верительных грамот новым иностранным послам в Кремле 15 января Путин выступил с более чем десятиминутной речью. Она была самым длительным его публичным выступлением за время праздников, однако президент не упомянул о недавних волнениях, лишь косвенно сославшись на текущую политику США: "Вместо диалога между странами мы слышим монолог государств, которые, опираясь на право силы, считают законным диктовать свою волю, поучать других и отдавать приказы", – сказал он. Эти слова были сказаны в адрес западных стран, хотя сам Путин уже четвертый год подряд ведет войну в Украине.
Революционного мира больше нет, и Кремль очень далек от того, чтобы претендовать на лидирующую рольСергей Радченко
"Россиянам нет смысла уделять слишком много внимания другим вопросам, – говорит Сергей Радченко, историк, профессор Школы передовых международных исследований Университета Джонса Хопкинса. — Если дела пойдут плохо, они мало что смогут с этим поделать. Поэтому они просто произнесли слова соболезнования и молитвы в связи с ударами США и Израиля по Ирану и промолчали по поводу Венесуэлы".
Как и Нотте, Радченко утверждает, что Кремль пытается не впасть в немилость администрации Трампа.
"Революционного мира больше нет, и Кремль очень далек от того, чтобы претендовать на какую-либо лидирующую роль, – говорит Радченко. – Поэтому в России могут прагматично сглаживать ситуацию, понимая, что поднимать шум им невыгодно, что это может подорвать дипломатические шаги Москвы в отношениях с США по вопросам украинского конфликта".
Отсутствие гневной риторики также соответствует модели, которая берет свое начало в декабре 2024 года, когда другой верный союзник Кремля – сирийский президент Башар Асад – внезапно потерпел поражение, лишив Москву партнера на Ближнем Востоке, которого она поддержала своим военным вмешательством десятью годами ранее.
Поскольку Венесуэла находится на другом конце света, возможности Москвы повлиять на события там небезграничны. Если действия США в Венесуэле приведут к падению коммунистического правительства Кубы, связи которой с Москвой уходят корнями в 1960-е годы, то это также окажется проблемой для России. Но, по мнению экспертов, и в этом случае ответные меры Кремля, скорее всего, также будут лимитированы.
А вот что касается Ирана, с которым Россия имеет общую морскую границу, ситуация потенциально может быть более экстренной, считает эксперт по Ближнему Востоку Граевски: "Если иранский режим падет, то для России это будет не просто унижением, а, вероятно, потерей последнего оплота авторитарных стран, поддерживающих Москву... кроме Северной Кореи", – говорит Граевски. По ее словам, "Иран гораздо важнее для России, чем Венесуэла, поэтому россияне заинтересованы в том, чтобы режим аятолл выжил".
