Жители Северного Кавказа участвуют в войне против Украины значительно меньше, чем принято считать, а показатели потерь в большинстве республик региона остаются одними из самых низких в России. К такому выводу пришел Центр защиты прав человека "Мемориал". Одновременно эксперты фиксируют другой процесс: за годы полномасштабной войны заметно усилились вооруженные структуры, подконтрольные главе Чечни Рамзану Кадырову, пишут Кавказ.Реалии.
Продолжая почти двадцатилетнюю традицию, "Мемориал" представил очередной ежеквартальный бюллетень "Ситуация на Северном Кавказе: оценка правозащитников", посвященный событиям зимы 2025-2026 годов.
С начала полномасштабного вторжения правозащитники ведут собственный поименный список погибших – уроженцев северокавказских регионов, сопоставляя его с данными других независимых проектов. На основе этих подсчетов авторы бюллетеня приходят к выводу, что относительные потери большинства республик СКФО находятся в нижней части общероссийского списка.
Так, согласно приведенной в бюллетене таблице, Чечня занимает одно из последних мест среди регионов по числу погибших на тысячу жителей – 0,30. Ниже только Москва с показателем 0,24. В Ингушетии этот показатель составляет 0,42, в Дагестане – 0,62, в Кабардино-Балкарии – 0,67. Для сравнения: средний показатель по России – 1,35 погибших на тысячу жителей, а в Тыве – 5,24.
Списывать все самое жестокое на "диких кавказцев" – удобная для российской пропаганды схема, но она не соответствует реальности"Александр Черкасов
Исключением в Северо-Кавказском федеральном округе выглядит ситуация в Северной Осетии, где показатель, согласно бюллетеню, составляет 1,80. Авторы связывают это с развитой традицией военной службы и дислокацией в республике частей 58-й армии.
По оценке правозащитников, в остальных республиках региона потери остаются значительно ниже, что указывает на относительно невысокую долю местных жителей, участвующих в боевых действиях.
Как отмечает правозащитник Александр Черкасов, представление о Северном Кавказе как об одном из главных "поставщиков" живой силы во многом сформировано пропагандой: "Миф о том, что в Украине воюют и совершают преступления прежде всего чеченцы, не подтверждается при детальном анализе, – подчеркивает он. – Списывать все самое жестокое на "диких кавказцев" – удобная для российской пропаганды схема, но она не соответствует реальности".
Александр Черкасов
Авторы бюллетеня выделяют несколько причин сравнительно низкого участия жителей Северного Кавказа в боевых действиях. Одна из них – историческая память о двух чеченских войнах и силовых кампаниях в регионе: здесь лучше, чем где-либо, понимают, что скрывается за официальной риторикой о "контртеррористических" или "специальных" операциях.
Другим важным фактором стали антивоенные настроения. В документе отдельно упоминается Ингушетия, где, по данным правозащитников, с самого начала вторжения в Украину число желающих заключать контракты с Минобороны России было минимальным. В Чечне оценивать общественные настроения сложнее из-за репрессивного режима, однако "Мемориал" также пишет о выраженном антивоенном настрое населения и нежелании идти на фронт.
Чеченский правозащитник Абубакар Янгулбаев в разговоре с редакцией Кавказ.Реалии подтверждает, что такие оценки в целом соответствуют реальности.
"Настроения в республике во многом антивоенные, учитывая недавний травматический опыт войны с Россией – той самой, с которой Владимир Путин начинал свою президентскую карьеру. Война в Украине вызывает у многих чеченцев болезненные ассоциации и отторжение", – объясняет собеседник.
По его словам, проблему с набором в армию признают и сами власти республики.
"Кадыров периодически призывает чеченцев идти на фронт, поскольку очередей в военкоматах нет. При этом его администрация набирает добровольцев со всей России через "университет спецназа" в Гудермесе, и в отчетности на бумаге этот рекрутинг учитывается как чеченский", – отмечает Янгулбаев.
Абубакар Янгулбаев
Еще один фактор, на который указывают авторы бюллетеня "Мемориала", – особенности местной экономики. Несмотря на низкий уровень официальных доходов во многих республиках, значительную роль играют неформальная занятость, заработки за пределами региона и поддержка внутри семей. Это снижает привлекательность военного контракта как источника заработка, что отличает Кавказ от ряда других депрессивных регионов России.
Правозащитники также не исключают, что Москва сознательно не форсирует мобилизацию в СКФО, опасаясь дестабилизации: регион обладает сильными горизонтальными связями и опытом массовых протестов.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
С крестом и полумесяцем. Как «Ахмат» стал «войском христиан и мусульман»Армия "мертвых душ"
Если Северный Кавказ в целом не стал массовым резервом для фронта, то Чечня остается ключевым символическим военным проектом Кремля – прежде всего за счет персональной силовой вертикали Рамзана Кадырова.
В отдельной главе бюллетеня "Мемориал" описывает структуру так называемой" "армии Кадырова" – подразделений, формально относящихся к МВД и Росгвардии, а после 2022 года и к Минобороны, но фактически подчиненных главе республики. За годы полномасштабной войны их численность могла удвоиться.
Среди таких структур названы полки и батальоны "Ахмат": включая "Север-Ахмат", "Ахмат-Россия", "Ахмат-Чечня", "Ахмат-Кавказ", а также подразделения с приставками "Юг", "Запад" и "Восток". Несмотря на их формальную интеграцию в систему Минобороны России, ключевым фактором, отмечают правозащитники, остается личная преданность командиров и бойцов непосредственно Кадырову.
Отдельно авторы бюллетеня анализируют публичную риторику властей Чечни. Если суммировать заявления самого Кадырова, главы правительства Магомеда Даудова и командира "Ахмата" Апти Алаудинова, число отправленных на фронт бойцов якобы превышает 75 тысяч.
При этом, по оценке правозащитников, эти данные могут быть искажены из-за специфики учета: в официальную статистику попадают ротации, краткосрочные контракты и повторные отправки одних и тех же людей. Как отмечает Александр Черкасов, фактическая численность войск может быть в разы меньше: "Цифры о десятках тысяч отправленных бойцов сильно завышены за счет повторного учета. В Чечне широко практикуются краткосрочные контракты, которые можно не продлевать – это позволяет раздувать статистику за счет постоянных ротаций".
По его словам, подобная система позволяет Грозному демонстрировать якобы масштабное участие в войне, сохраняя управляемость внутри республики.
"Речь идет о том, чтобы поддерживать контроль над ситуацией и избегать шагов, способных вызвать дополнительное напряжение в обществе", – говорит Черкасов.
Более реалистичной авторы бюллетеня называют цифру в 14 тысяч "кадыровцев", одновременно находящихся на войне. Численность добровольческих подразделений под командованием Алаудинова они оценивают не более чем в полторы тысячи человек (без многократного учета одних и тех же бойцов).
Главный вывод бюллетеня: полномасштабная война стала для Рамзана Кадырова инструментом расширения ресурсов и влияния. По оценке "Мемориала", он получил в распоряжение новые подразделения, усилил позиции в силовом блоке и закрепился в роли одного из ключевых региональных союзников Кремля.
Пытаясь выглядеть "пехотинцем Путина", Кадыров не желает нести ответственность за избыточные смерти своих подданныхАлександр Черкасов
По словам Черкасова, глава Чечни старается избегать массовой мобилизации жителей республики, чтобы не создавать критического давления на общество: "Подставлять своих соплеменников Кадыров не хочет. Пытаясь выглядеть "пехотинцем Путина", он не желает нести ответственность за избыточные смерти своих подданных и лишний раз не напрягает чеченское общество".
При этом участие региона в войне обеспечивается за счет "управляемого набора", включая принуждение представителей уязвимых групп.
"Практика "отлова" людей позволила, по сути, избежать всеобщей мобилизации в Чечне. Когда человека вынуждают подписать контракт [с Минобороны] – это, как правило, мелкие нарушители или люди с зависимостями. В итоге проводится политика: по возможности не подставлять своих под потери, но при этом создавать имидж тех, кто воюет в первых рядах", – продолжает Черкасов.
Параллельно, указывает правозащитник, Грозный использует войну для интеграции лояльных силовиков в структуры российской армии.
"Кадыровцам предлагают увольнение с последующим переходом на контракт с министерством обороны. В результате новые армейские части оказываются укомплектованы проверенными и лояльными Кадырову кадрами", – подчеркивает собеседник.
Таким образом формируются подразделения армейского типа с тяжелым вооружением и статусом Минобороны, но фактически преданные лично главе Чечни. По оценке Черкасова, за время войны численность подконтрольных Кадырову силовых структур могла удвоиться, достигнув 30-33 тысяч бойцов.
При этом, добавляет он, публичное внимание смещено в сторону медийных эффектов – например, сосредоточено на феномене "тикток-войск", что отвлекает от процесса укрепления кадыровских подразделений внутри системы Минобороны.
По мнению Черкасова, позиции главы Чечни в ходе войны значительно укрепились, и федеральный центр по-прежнему видит в нем ключевой элемент управления регионом: "Для Кремля Кадыров остается гарантией стабильности. Отказ от него означал бы для необходимость решать новую проблему".
Окружение Кадырова во многом состоит из конформистов. Такая лояльность держится, пока сохраняется финансированиеАбубакар Янгулбаев
В то же время Абубакар Янгулбаев отмечает, что влияние главы Чечни выросло не только количественно, но и за счет изменения правовой среды.
"Кадыров получил больше власти, так как в условиях войны ценность прав и свобод человека совсем нивелировалась, контроль над ними в Чечне практически исчез. У правозащитников, юристов и журналистов больше нет возможности даже фиксировать нарушения в республике", – констатирует собеседник.
Однако, добавляет Янгулбаев, ключевым остается вопрос устойчивости этой системы: "Окружение Кадырова во многом состоит из конформистов. Такая лояльность держится, пока сохраняется финансирование".
- Верховный суд России признал экстремистской организацией "Международное общественное движение "Мемориал". Правозащитники говорят: речь не просто о закрытии организации – это попытка уничтожить память и оставить без защиты тех, чьи права были нарушены. "Мемориал" десятки лет собирал свидетельства и фиксировал нарушения прав человека, в том числе на Северном Кавказе и особенно – в Чечне.
- Почему в республике сохраняется практика насильственных исчезновений, как с этим живут люди и возможна ли когда-нибудь ответственность для виновных – об этом сайт Кавказ.Реалии поговорил с правозащитниками.