Александра Дворецкая: «Мы должны быть голосом оккупированных территорий»

Александра Дворецкая

В досрочных парламентских выборах, которые 21 июля пройдут в Украине, будет участвовать ряд политиков, общественных активистов из аннексированного Крыма, которые переехали на материковую Украину после 2014 года или в разные годы работали и были связаны с Крымом.

Глава крымского правозащитного центра «Дія» Александра Дворецкая баллотируется по списку партии украинского певца и лидера музыкальной группы «Океан Эльзы» Святослава Вакарчука – ​«Голос».

Для чего крымская правозащитница идет в народные депутаты? Что она может сделать для крымчан, живущих на полуострове? Почему правозащитница выбрала партию «Голос»? В эфире дневного ток-шоу Радио Крым.Реалии ведущая Катерина Некречая ищет ответы на эти вопросы с Александрой Дворецкой.

​– Александра, вы родились в Крыму, в 2014 году были вынуждены покинуть полуостров после аннексии, работали координатором в волонтерской организации «Восток-SOS». Что стало решающим фактором, чтобы идти в политику?

– Все произошло быстрее, чем мы ожидали. Мы готовились к выборам в октябре 2019 года, а досрочные выборы внесли коррективы. Почему приняла решение? В последние 5 лет с начала оккупации Крымского полуострова мы очень много занимались вопросами, связанными с вызовами оккупации и военного конфликта. Помогали внутренне перемещенным лицам, писали законопроекты для депутатов, которые касались и переселенцев, и оккупированных территорий, работали над текстами, так и не ставшими законопроектами – по защите прав политзаключенных. То есть у нас был опыт реальной работы, когда мы знали, как выглядит государственная политика, что с ней надо делать, какие еще сферы остаются недоурегулированными. Постоянно искали депутатов, которым мы текст законопроекта отдадим, а потом бегали еще за ними и напоминали. Мне показалось, что пришел момент, когда мы можем сделать это самостоятельно. Выборы – хороший повод попробовать. Но я сомневалась.

– Как в итоге произошло выдвижение?

– Как только партия «Голос» анонсировала, что они готовы идти в парламент, я сразу подумала, что я хотела бы пойти с этой командой на переговоры. У них была открытая процедура подачи заявления. Мне нужно было подать автобиографию, описать свою мотивацию, фактически развернутое резюме подать. И я очень благодарна, что команда доверилась и предложила мне войти в список – 29-ое место. Вполне реальный шанс оказаться в красных бархатных креслах Верховной Рады, если украинский избиратель захочет нас там видеть.

– Какая цели ставите перед собой в Верховной Раде?

Моя сфера ответственности – оккупированные территории, так называемые прифронтовые территории, контрольно-пропускные пункты – как крымские, так и Донбасса – и люди, которые вынуждены были уехать

– Мы идем большой командой, и я вполне уверена, что есть люди, которые занимаются экономической политикой, политикой в сфере противодействия коррупции, медицинскими реформами, реформами в сфере образования. Я не думаю, что депутат может быть мультидисциплинарным, экспертом во всем. У нас в команде есть еще Тамила Ташева, которая работает с оккупированными территориями и вопросами коренного крымскотатарского населения, есть Леся Василенко, которая возглавляла «Юридическую сотню» и занимается вопросами АТОшников и защитой их прав. То есть у нас есть несколько людей, с которыми мы уже сейчас кооперируемся при разработке программы партии. Моя сфера ответственности – это оккупированные территории, так называемые прифронтовые территории, контрольно-пропускные пункты – как крымские, так и Донбасса – и люди, которые вынуждены были уехать. Мы как кандидаты в депутаты можем быть голосом оккупированных территорий, поскольку оттуда очень сложно выражать проукраинскую позицию. Должен быть кто-то, кто скажет: мы готовы защищать вас здесь, делать так, чтобы про вас не забывало государство Украина, чтобы про вас не забывали за пределами Украины.

– При каких обстоятельствах вы покинули полуостров?

– Мой последний день в Крыму был 9 марта 2014 года. Тогда представители крымской «самообороны» начали искать активистов, ходить по домам, первые люди начали пропадать. Я думала, что уехала до проведения так называемого референдума 16 марта, но после того как события закрутились довольно быстро, арестовали моих друзей Сашу Кольченко и Олега Сенцова, – понятно, что пребывать в Крыму проукраинским активистам стало небезопасно. На самом деле боль и обида – то, что мотивировало меня работать все эти 5 лет. Не надо думать, что волонтеры – это люди, которые хотят какой-то радости, что у них много свободного времени. Нет, мотивирует ощущение несправедливости.

– Какое конкретно направление вы хотели бы взять в работу как народный депутат?

Мы точно знаем, что ответственность должны понести те, кто применял пытки, участвовал в политически мотивированных судебных процессах, арестовывал, подвергал людей насильственным исчезновениям

– Одним из моих направлений работы в парламенте будет правосудие переходного периода. Мы точно уверены, что эти территории вернутся под украинский контроль. Мы не считаем, что должна быть коллективная ответственность людей, проживающих на полуострове. Мы ни в коем случае не поддерживаем все эти инициативы, которые говорят про коллаборантов или каких-то людей, ходивших на референдум. Но мы точно знаем, что ответственность должны понести те, кто применял пытки, участвовал в политически мотивированных судебных процессах, те, кто арестовывал Олега Сенцова и Сашу Кольченко, кто подвергал людей насильственным исчезновениям. Надо обозначить на законодательном уровне, кто попадает под амнистию, по каким условиям, кто будет преследоваться. Военные преступления и преступления против человечности – тут не может идти речь об амнистии. Но обычным крымчанам, которые оказались заложниками, а не архитекторами этой ситуации, бояться нечего. Они просто должны вместе с нами болеть за возвращение, верить в это… Моя мотивация, как и раньше: мне очень хочется вернуться домой. Я готова делать все для того, чтобы территории были возвращены.

– Каков может быть механизм создания такого закона?

– Такое законодательство требует общественного диалога. Просто принять закон, который не будет воспринят в обществе, довольно сложно. Мы должны работать и с патриотическими группами, и с группами, которые считают, что мир должен быть любой ценой, и так далее. Конечно, надо дискутировать. Я работала в составе рабочей группы по правосудию переходного периода при прошлом омбудсмене Валерии Лутковской. Концепцию продолжали нарабатывать уже при омбудсмене Людмиле Денисовой, и эта работа будет продолжаться. Другое дело, что должно хватить смелости у депутатов – рассматривать этот вопрос. Он сложный: мы не можем сказать, должны ли нести ответственность учителя. Мы же не хотим, чтобы на оккупированных территориях не было учителей. Но когда мы будем говорить о разработке учебных программ, о современной истории и ее перекручивании, о том, что история в школе и в университетах – это часть пропаганды, гибридной войны, то, конечно, нам каждый раз надо ставить все под сомнение. И очень важно, чтобы был сохранен индивидуальный подход, где каждая ситуация будет оцениваться. Например, некоторые люди смогут заниматься бизнесом, но не госслужбой. Так что это будет широкий общественный диалог.

​Также читайте интервью с кандидатами в народные депутаты Украины, связанными с Крымом:

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:

«С момента аннексии Крыма не было изменений, поэтому мы идем в парламент»

​

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:

Мустафа Джемилев: «Будущего в оккупации нет»

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:

Ахтем Чийгоз: «Самое важное – чтобы в нас верили в Крыму»

​(Текст подготовил Владислав Ленцев)