После Второй мировой войны отец жителя Западной Белоруси был сослан на север России за то, что был «поляком». А у его семьи отобрали почти всю землю, лошадей, коров и гумно. Это поле до сих пор колхозное.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
Радио Свобода и Крым.Реалии в России признали «нежелательной» организациейОснованиями для захвата имущества стали мятеж Кастуся Калиновского, сталинские репрессии, несколько волн коллективизации, экспроприации, сфабрикованные уголовные статьи против «врагов народа», «неблагонадежных элементов», «польских шпионов», присоединения Западной Белоруси к БССР, массовые депортации, геноцид евреев во время немецкой оккупации, послевоенные аресты «коллаборационистов», несогласных с коллективизацией, религиозных деятелей.
Сегодня собственность белорусов изымается через уголовные дела, возбужденные по «экстремистским» статьям, через политически мотивированный «террористический» статус, квартиры конфискуются с помощью «заочных судов» у тех, кто не нравится режиму Лукашенко.
Коллективизация в Беларуси. СССР, 1930-е годы
Отца сослали, так как был под Польшей
Василий (имя собеседника изменено, имена его умерших предков настоящие – ред.) 70 лет, он проживает в западной части Беларуси. Сам Василий не был свидетелем репрессий, которым подверглась его семья. Но и по сей день несколько раз в году он вспоминает, как власть отобрала землю и гумно.
Его дед Михал родился в 1870-х годах. Отец Петра был партизаном во время Второй мировой войны. Как долго и в какие годы Василий не знает.
«Беларусь была освобождена в 1944 году. Их (партизан – ред.) вывезли из города, всех построили. Красноармейцы, или НКВДшники, или кто-то еще. Сказали сдать все оружие и «идти по домам улучшать сельское хозяйство», – вспоминает Василий.
В 1945 или 1946 году Петра отправили в ссылку на север России.
«Всю трудоспособную молодежь, как и мой отец, с 1920-х годов буквально всю забрали. Их вызвали в город, оттуда в тюрьму. Меня заставили подписать какие-то бумаги, не читая их, и поэтапно отправили на Север. Кого в Мурманск, кого в Соловки, кого в другие места», – говорит собеседник.
Он объясняет, что людей депортировали, потому что раньше они находились «под Польшей». И он удивляется, что они не видели, чтобы его отец воевал против нацистов в составе партизан. На Севере Петр работал кочегаром.
«Они ходили на танцы в деревню. Он встретил россиянку и сказал: «Поехали в Беларусь, у нас нет колхозов». И они у них были сразу, с 1917 года (колхозы появились значительно позже – ред.). Я не знаю, почему ее отослали, может быть, раскулачили. Она отказалась ехать, сказала, скоро и с тобой будет то же самое», – вспоминает сын репрессированного.
Коллективизация в Беларуси. Иллюстративное фото
Шесть десятин земли
Петр вернулся на родину в 1947 или 1948 году. Тогда коллективизация только началась.
«До войны никто не отбирал и не делил никакое имущество. Для нас все началось поздно. Может быть, в той стране, в Восточной Беларуси, это началось сразу, как и в России, видимо. А Польша была там до 1939 года. Война туда-сюда, сороковые годы, пока они не очухались. Они еще даже не успели сделать военные комиссии. В 1941 году началась война, и все эти чиновники удрали и разбежались, как немец зашел», – думает Василий.
В семье деда Михала было шестеро детей, включая Петра. У них было «шесть десятин земли» – это больше 6 гектаров.
«Поляки дали землю. Душ было столько, сколько было десятин. Может, не даром дали, может, в кредит. У них (предков – ред.) были деньги, они могли их купить. Попробуйте выкупить его сейчас! Теперь у нас есть земля в аренде. Я спросил, сколько стоит выкупить ее обратно, мне сказали, что денег не хватает», – рассказывает собеседник.
На этой земле жил его дедушка и его дети. Обработали сами, рабочих не нанимали. Семья была большая, рук хватало, даже детей особо не заставляли работать. Одним из критериев «кулачества» в СССР были наемные работники на земле.
«Среди них был беглец, россиянин. Откуда он прибежал, в каком году, неизвестно. Он ел то же, что и они. И он работал вместе с ними, добывая себе пищу. У них жило мало», – вспоминает Василь.
Голодомор в СССР. Иллюстративное фото
Забрали почти все, оставили 15 соток
В ходе коллективизации у семьи отобрали почти все имущество: землю, скот, хозяйственные постройки. Они оставили 15 соток земли и еще 15 соток отдельно для сына, который успел жениться и построить собственный дом.
«Тогда у всех отобрали ферму, землю и записали всех в колхоз, и всех лошадей, и это гумно. Я до сих пор помню гумно. Все снопы и зерно хранились на гумне. Вероятно, там было три коровы и четыре лошади. Все это в колхоз забрали. Не осталось ни одной лошади, осталась только одна корова. Каждому дому осталось по 15 соток, независимо от того, сколько там жило людей», – говорит Василь.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
Большая ложь. Как Кремль десятилетиями сражается с памятью о Голодоморе-геноцидеОн вспоминает, что люди по-прежнему считали забранное своим, хотя все этим пользовались. Документов на изъятое имущество у людей не было.
«Никто никаких документов не выдавал, документов не осталось. Возможно, они есть в архивах КГБ», – говорит Василь.
Он рассказывает, что был случай, когда женщины в деревне, жившие хорошо и имевшие два гумна, добровольно отдали одно из них колхозу. Второе осталось в пользовании. Другой сельский житель не отдал землю. Как ему это удалось сделать, в его воспоминаниях не сохранилось. Василь считает, что он «был слишком силен».
«Никто ничего между собой не обсуждал, кто это поднимет», – говорит собеседник о том, как селяне отреагировали на коллективизацию.
Крестьянские бунты 1932-1933 годов в СССР. Иллюстративное фото
Конь в колхозе «чуть не умер»
После коллективизации люди пошли работать в колхоз. Петра отправили учиться на тракториста.
«В колхозе давали немного зерна, иногда немного денег, но в основном зерном платили. Мой отец молотил зерно, косил лен», – вспоминает Василий.
Дядя на зарплату ходил в другой колхоз, молол лен вручную. Василий вспоминает, что вернулся оттуда голодным.
«Я не знаю, сколько он там заработал. Пришел, постучался в окно. Уши на шапке завязаны, из носа свисает сосулька... Картофельную кашу едят, посередине стоит миска с кашей и большая миска с конфетами. Все пьют кашу, пьют сладости. Дядя, чтобы еще вкуснее было, еще и хлеб ест. Баба говорит: «Язык сломаешь», – вспоминает Василь.
По его воспоминаниям, в Западную Беларусь привозили начальников из России для управления колхозами. В районе были и россияне, а также сотрудники НКВД и КГБ. Василий до сих пор помнит имена председателей и различных начальников.
Однажды его отец и дед приехали в колхоз и увидели там свою уставшую лошадь.
«Лошадь еле стояла на ногах, ее привязали поводьями к потолку, чтобы она не упала. Дедушка говорил, что у нас бы такого не было, мы бы его кормили и ухаживали за ним, но он чуть не умер в колхозе», – вспоминает собеседник.
Компенсацию за арестованное имущество семья впоследствии не получила. Земля, отнятая тогда у семьи Михала, до сих пор используется как колхозное поле.
На территории современной Беларуси процесс объединения единоличных крестьянских хозяйств в колхозы проходил в несколько этапов. Поначалу, в 1922-1928 годах, коллективизация в БССР носила добровольный характер. С 1929 года началась тотальная насильственная коллективизация, связанная с «раскулачиванием» и жестокими репрессиями против тех, кто ее не поддержал. За 10 лет 90% частных ферм были коллективизированы. На территории Западной Беларуси волна коллективизации пришлась на конец 1940-х – начало 1950-х годов.
Роскомнадзор пытается заблокировать доступ к сайту Крым.Реалии. Беспрепятственно читать Крым.Реалии можно с помощью зеркального сайта: https://d19gaw4u907kfs.cloudfront.net/ следите за основными новостями в Telegram, Instagram и Viber Крым.Реалии. Рекомендуем вам установить VPN.