«Это большая проблема, появление которой Украина не предусмотрела», – считает французский аналитик Клеман Молен. Речь идет о реактивных российских дронах и постоянном росте количества ударов России по Украине.
20-летний француз Клеман Молен – один из немногих западных обозревателей, кто в ежедневном режиме следит за полномасштабной войной России против Украины. Он анализирует тенденции, фиксирует продвижение сторон, подсчитывает статистику ударов – как российских, так и украинских – и освещает их на своей странице в соцсети X.
OSINT-анализом Молен начал заниматься, еще когда был школьником, в 16 лет. Сейчас он учится в магистратуре Католического университета Лилля по специальности «международные отношения и геополитика» – и так же изо дня в день анализирует российско-украинскую войну.
Сейчас он отслеживает, среди прочего, Эта проблема возникла, с одной стороны, из-за того, что российская армия пользуется нехваткой у Украины ракет-перехватчиков против баллистических угроз, а с другой – использованием реактивных управляемых дронов вместо привычных БпЛА типа «шахед» с двигателем внутреннего сгорания. – в последние недели ее эффект ощутим из-за поражения энергетической и гражданской инфраструктуры, складов, АЗС, портов и железнодорожного транспорта.
Донбасс.Реалии (проект Радіо Свобода) пообщались с Клеманом Моленом о результатах российских ударов за июль, готовности Украины к новому витку угрозы с воздуха и о том, почему он уже четыре года отслеживает российско-украинскую войну.
«Это очень серьезный вызов для Украины»
– В течение последних месяцев мы видим российскую кампанию ударов вглубь украинского тыла. Как вы оцениваете эффект этих ударов на данный момент?
– В целом эта российская кампания имеет очень значительный эффект. Она началась еще с началом войны – с ракетных ударов. Но на тот момент у Украины были системы противовоздушной обороны, в частности С-300, а затем она получила больше систем Patriot.
Но сейчас Украине очень не хватает перехватчиков. Она не может сбивать ракеты (летящие по баллистической траектории – ред.), и это очень серьезная проблема для защиты ключевой инфраструктуры: особенно электростанций, важных военных баз, промышленных объектов и складов. Сегодня это очень серьезный вызов для Украины. Кроме того, продолжается кампания ударов дронами.
Погибшие на железнодорожной станции неподалеку от Броваров в результате массированной ночной атаки России на Киев и область в ночь на 5 августа 2026 года. Россия применила баллистические ракеты и беспилотники
Речь идет о «шахедах», которые россияне немного изменили и теперь называют «герань». Удары начались в 2022 году, но настоящая кампания со значительно большим количеством дронов, фактически, началась в январе 2024 года. С тех пор мы видим гораздо больше ударов дронами.
В среднем это от пяти до семи-восьми тысяч дронов ежемесячно, из которых примерно 60-70% – настоящие дроны, а 30-40% – ложные цели: «Пародия» и «Гербера», которые используются как приманки для противовоздушной обороны. В течение последних нескольких месяцев Россия меняет свою стратегию.
Если опираться на украинские данные, ежемесячно от 500 до 800 дронов не сбивают
Они уже не используют только обычные дроны «Герань». Они их меняют. Используют больше реактивных «Герань-4» – это новый дрон, который может лететь гораздо быстрее, и его значительно сложнее перехватить дронами-перехватчиками. Это означает, что Россия может поражать значительно больше целей.
Если опираться на украинские данные, ежемесячно от 500 до 800 дронов не сбивают. То есть, даже по официальным украинским данным – а реальная цифра, вероятно, значительно больше, – ежемесячно [дроны РФ] поражают до 800 целей.
Полицейские на месте попадания российской ракеты в здание складского помещения супермаркета, Киев, 5 августа 2026 года
Мне удалось независимо подтвердить, что ежемесячно фиксируют по меньшей мере 700-800 ударов по разным целям.
Самые важные цели для россиян связаны с военной сферой. Они также атакуют нефтяные резервуары, газоперерабатывающие предприятия, склады, промышленные объекты, преимущественно во второстепенных городах.
Ракеты они используют в основном для ударов по Киеву и западной части Украины. Иногда ракеты также применяют против Одессы.
– Недавно вы опубликовали в своем аккаунте в X тред с итогами ударов за июль. Какие выводы или факты вы видите, анализируя произошедшее в июле? Какие приоритеты у России в ударах дронами?
– Данные за июль пока базовые. Полные цифры у меня будут через два-три месяца, потому что нужно время, чтобы оценить реальный ущерб. Например, только сейчас я смог завершить общий сбор информации за май.
Самым важным в этом месяце является второе направление ударов – по логистике
Что касается июля, то я искал информацию о том, что именно было поражено, и нашел примерно 400 ударов, а это уже много. Россия публикует видео – это помогает. У нас есть много геолоцированных событий.
Есть много видео, которые показывают, что именно Россия поражает. Раньше видео почти не было, и было очень сложно понять, по чему именно они наносили удары. Соответственно, было очень сложно составлять статистику. Мы могли полагаться только на официальные данные, которые публиковала украинская сторона. Сейчас цифры значительно точнее.
Итак, я установил примерно 400 попаданий [за июль] – это удары дронами и ракетами. Здесь мы учитываем только дальнобойные и дроны средней дальности – в основном «герани». FPV-дроны и дроны, применяемые непосредственно на линии фронта, сюда не входят.
По статистике я увидел, что больше всего атаковали две разные категории целей. Первая связана с энергетикой: это нефть и топливо, поскольку Россия атакует много заправочных станций – около 200 АЗС в течение последних месяцев. Также это энергетика – примерно 20 попаданий. То есть Россия атакует электрические подстанции по всей Украине.
Эта кампания только начинается – обычно в октябре или ноябре, перед зимой, Россия [в этот период] ежемесячно атакует 50-60 электрических подстанций в Украине. Сейчас это около 20, и это показывает, что сама кампания, вероятно, начнется в сентябре или октябре.
В то же время мы также видим удары по газовой инфраструктуре. Это базовые удары, которые постоянно происходят, чтобы усложнить работу украинской промышленности и логистики.
Но самым важным в этом месяце является второе направление ударов – по логистике. Россия нанесла удары примерно по 60 складам по всей Украине – включая супермаркет, но также по многочисленным складам, используемым для производства дронов, военной и гражданской промышленности по всей стране.
Они также атаковали много поездов по всей стране, особенно в Днепропетровской области.
Нанесли много ударов по портам в Одессе, Николаеве в ответ на 40-дневную украинскую кампанию в Крыму и Черном море. Они также атаковали другие многочисленные объекты инфраструктуры и транспорта по всей Украине.
Итак, в этом месяце Россия действительно использовала свои дроны против логистики, и это что-то новое, потому что обычно Россия использовала дроны для ударов по промышленности, складам в крупных городах, военному производству и энергетической инфраструктуре, но не применяла их так для ударов средней дальности.
Сейчас они используют намного больше управляемых оператором дронов против целей средней дальности. Так же, как Украина делает это уже несколько месяцев на юге.
Поэтому мы видим, что они будут отвечать, атакуя железную дорогу, порты, дороги, заправочные станции. И это действительно новый элемент этой кампании в июле.
Российские реактивные дроны – «Украина не предусмотрела»
– Вы упомянули управляемые дроны. Считаете ли вы, что на этом этапе эта российская кампания сопоставима с украинской, которую мы также наблюдаем уже несколько месяцев?
– Я бы сказал и да, и нет. Да, потому что они используют свои дроны так же, как Украина использует дроны FP-1, FP-2 для ударов по целям на расстоянии 50, 100, 200 километров. По целям, которые могут использовать военные или гражданские. То есть это именно то, что Украина сейчас делает на юге, на востоке, а также в Крыму (имеются в виду оккупированные территории Украины – ред.).
России не хватает одного критически важного компонента: у них нет хорошей связи
Однако России не хватает одного критически важного компонента: у них нет хорошей связи. А такие дроны, как «Молния», есть также БМ-35, не могут использоваться на расстоянии более 20-30 километров, иначе Россия заполнила бы Украину многочисленными ударными дронами на 50-60 километров за линией фронта.
Они атаковали бы дороги, железные дороги, военные базы, противовоздушную оборону, но они не могут этого делать, поскольку у них нет доступа к хорошим системам связи, таким как Starlink.
«Они будут наращивать производство «Герань-4», реактивных дронов-ракет типа «Герань-5» или ракет «Бандероль»
Именно поэтому сейчас они выводят в космос новые спутники, чтобы заменить Starlink, сделать его собственный аналог. Украина имеет значительно больше таких дронов – Hornet, «Дартс», «Булава» и еще много подобных дронов средней дальности, которые не слишком велики и могут легко поражать грузовики и логистику за линией фронта, особенно на юге.
И это действительно то, что Украина делает, а Россия не может, в основном из-за проблем со связью своих дронов.
– Создается впечатление, что Украина, со своей стороны, была несколько не готова к массовому применению Россией управляемых и реактивных дронов. Как человек со стороны – что вы об этом думаете?
– Я бы сказал, что это недавняя эволюция. Первые управляемые оператором дроны появились совсем недавно. Главное, что Украина месяцами разрабатывала дроны-перехватчики для «Герань-2».
Эти перехватчики не могут достигать скорости «Герань-4» или могут только в определенный момент, потому что «Герань» не всегда летит на своей максимальной скорости. Поэтому их значительно сложнее сбивать.
Реактивный БпЛА «Герань-3» перед сбитием дроном-перехватчиком – его скорость меньше, чем у «Герань-4», который сейчас активно использует армия РФ
Это большая проблема, появление которой Украина не предусмотрела, и у нее нет достаточного количества ракет противовоздушной обороны. То есть ей не хватает боеприпасов и перехватчиков для поражения этих дронов.
Мы видели несколько примеров, когда самолеты боролись с ними и запускали по этим дронам ракеты.
Поэтому одним из немногочисленных решений является использование самолетов. Также есть некоторые очень быстрые перехватчики, но им в любом случае нужен искусственный интеллект, ведь на такой скорости очень сложно даже немного скорректировать движение дрона, и даже одна секунда имеет значение.
На самом деле решений не так много, кроме самолетов и наземной противовоздушной обороны. Поэтому они (Украина – ред.) пытаются разрабатывать и создавать новые дроны-перехватчики, которым сегодня необходимы значительно большая скорость и значительно лучшая система автономной навигации.
А Россия наращивает производство. В прошлом месяце «Герань-4» составляли лишь примерно 10-20% по сравнению с другими [БпЛА]. Но в следующем месяце это может быть 50% или больше. Поэтому это очень большая проблема.
Беспилотники «Герань» в хранилищах на российской площадке под Цимбулова, Орловская область РФ
И одним из немногочисленных решений было бы нанести удар по заводу в Алабуге, который производит эти дроны. Но есть и второе решение, которое также могло бы сработать – бить по пусковым площадкам этих дронов.
Разница между «Герань-2» и «Герань-4» заключается в том, что «Герань-4» можно запускать только со стационарных площадок. Фактически таких мест три или четыре по всей России и на юге Украины.
Из-за этого им значительно сложнее менять место запуска, и если ударить по этим пусковым площадкам – это заставит россиян прекратить запуски на несколько дней или несколько недель, пока они не установят новые. Так что да, это очень большой вызов для Украины.
Осень-зима: по чем будет бить Россия?
– Когда у вас есть статистика того, что происходило в предыдущие месяцы, у вас, возможно, есть ожидания относительно дальнейшего развития ситуации. Каковы ваши мысли о том, что может произойти в рамках этой российской кампании ударов средней дальности?
– Я считаю, что они будут наращивать производство «Герань-4», реактивных дронов-ракет типа «Герань-5» или «Бандероль». Это также будет проблемой для портов и ключевых объектов, например, в Киеве.
Если можно использовать очень дешевый реактивный дрон-ракету для ударов по городу, а противовоздушной обороны нет – это может быть очень серьезной проблемой, ведь не нужно платить за ракету «Искандер» или другой тип ракеты.
Я считаю, что наращивание производства «Герань-4» – это их приоритет. Она стоит, думаю, немного дороже [чем «Герань-2»], но они все равно будут пытаться достичь экономической эффективности, производя значительно больше дронов.
Я считаю, что наращивание производства «Герань-4» – это приоритет России
Позже они, вероятно, продолжат удары на средней дальности, и следующая зима будет очень сложной для Украины, потому что многие электрические подстанции будут выведены из строя.
Украина уже начала адаптироваться. Сейчас она укрепляет их – устанавливают бетонную защиту вокруг трансформаторов на подстанциях, чтобы защитить их от ударов дронов. Это работает, но требует много времени и денег, чтобы установить всю эту бетонную защиту на очень крупных объектах. Это одно из решений.
Что касается средней дальности, думаю, Россия продолжит атаковать заправочные станции, и они могут бить по ним FPV-дронами на оптоволокне. Это также проблема для прифронтовой логистики, если топливо негде найти.
Думаю, вскоре они смогут повторить украинские удары средней дальности с помощью собственных дронов. Вероятно, они могут делать это так же, как Украина: дроны-ретрансляторы в воздухе – и FPV или другие типы дронов будут наносить удары значительно дальше от линии фронта.
Главная проблема для них заключается в том, что у Украины очень хорошо развиты дроны-перехватчики, а это означает, что она может легко поражать эти дроны-ретрансляторы и предотвращать такие удары.
Но на некоторых участках фронта, думаю, масштабы этих ударов будут расти. И это станет проблемой, особенно для систем противовоздушной обороны, артиллерии и мест запуска дронов.
Это станет проблемой в будущем, но приоритетом [России], по моему мнению, является энергетическая инфраструктура, и это будет очень серьезной проблемой следующей зимой. Мы видели зимой, насколько сложной была ситуация для Украины.
Турбинный зал тепловой электростанции, поврежденной в результате ракетной атаки, Украина, 5 декабря 2024 года
И если Россия будет наносить удары по новым целям, включая электростанции и некоторые ключевые объекты электроэнергетики в стране, она может отключить атомную генерацию от электросети страны, а это означает, что Украине придется останавливать атомные электростанции.
А если их остановить, потом потребуется время, чтобы снова запустить их после восстановления подключения к электросети. Это будет означать, что многие ключевые города зимой останутся без электроэнергии, а многим ключевым отраслям промышленности также будет не хватать электричества.
Это одна из главных проблем, с которыми Украина столкнется этой зимой.
– Показывает ли эта кампания в целом, что стороны находятся в состоянии тотальной войны? То есть новая стадия, или шаг в войне, или же это лишь впечатление из-за значительного количества видеоударов?
– Я бы сказал, что это то же самое. Война с 24 февраля 2022 года развивалась разными фазами, и каждый раз возникала тема эскалации. В 2022 и 2023 годах европейцы и американцы очень ее боялись, говоря: «мы не должны давать Украине танки, потому что [президент РФ] Путин разозлится. Мы не должны давать Украине ракеты, давать самолеты».
Я трачу на это пять-шесть часов в день. Но иногда это может быть 10, 12 или 15 часов
Но теперь они дали все возможное. Украина наносит удары по всему возможному в России – атакует противовоздушную оборону, нефтеперерабатывающие заводы, корабли в Черном море. И каждый раз эскалация происходит так же и с другой стороны. Россия наносит удары по кораблям и нефтеперерабатывающим заводам с самого начала войны. Поэтому, фактически, сейчас нет никакой разницы.
Я лишь считаю, что Россия все больше переходит к военной экономике. Они вкладывают большие средства в военное производство – артиллерии, дронов «Герань», ракет, и именно поэтому сейчас им наконец удается производить значительно больше и наносить значительно больше ударов по Украине.
В то же время Украина также в определенной степени перевела себя на военную экономику. Не полностью, потому что у нее все еще очень большая гражданская экономика, а также ее сильно финансово поддерживают европейцы. Но если посмотреть, сколько дронов Fire Point производится ежедневно – думаю, цифра составляет около 200 в день – это огромное количество.
Дрон FP-1 от Fire Point на выставке беспилотных летательных аппаратов в Украине, 11 мая 2026 года
И обе стороны используют это, но не с целью вести тотальную войну. Они делают это, потому что каждая из сторон хочет изменить ход войны с помощью дронов, технологий, а также количества. Технологиями можно что-то изменить, но если нет достаточного количества, в конечном счете это ничего не изменит. Так что я не думаю, что это как-то связано с тотальной войной.
Я был школьником и чувствовал, что того, что я видел в медиа, недостаточно
Однако когда мы видим удары по кораблям в Черном море – это определенная эскалация, относительно которой я не уверен, что в определенный момент она действительно была нужна. Это оказывает очень большое влияние на Россию, поскольку значительная часть ее экспорта идет через Черное море, через порты на юге России.
Однако это также влияет на Украину, и закрытие портов Одессы и портов на Дунае также создает проблемы для экспорта зерна, особенно учитывая то, что сейчас август и именно этот период важен для экспорта. Поэтому эта эскалация фактически очень тревожна для обеих сторон.
Я не являюсь экспертом по экономическому влиянию войны и влиянию на зерновой экспорт, но думаю, что это очень важная тема.
– Просто из любопытства: сколько времени каждый день вы тратите на мониторинг ситуации, связанной с войной России против Украины?
– На самом деле зависит от дня. Обычно, когда у меня нет другой работы, я трачу на это пять-шесть часов в день. Но иногда это может быть 10, 12 или 15 часов. Все действительно зависит от дня и от того, какие в этот день новости – это меняется.
Например, сегодня, думаю, потрачу около десяти часов. Но, возможно, завтра буду больше работать над личными проектами, связанными с моей стажировкой, и из-за этого потрачу 2 часа. Бывает по-разному.
– Это уже звучит почти как работа.
– Да, похоже на это. Но неоплачиваемая работа.
Когда у меня нет другой работы, я трачу на это пять-шесть часов в день
– Почему вы решили заниматься этим? Ведь вы живете во Франции, это не самая большая проблема, которая вас непосредственно касается.
– Я решил заниматься этим, когда мне было 16 лет, в 2022 году. Тогда я был школьником и чувствовал, что того, что я видел в медиа, недостаточно. Я начал самостоятельно следить за событиями, а затем публиковать то, что видел и находил. Думаю, этот конфликт был очень интересным с точки зрения военной динамики XXI века.
Я имею в виду масштабы задействованных средств, ударов и тот факт, что обе стороны ведут войну высокой интенсивности. Поэтому я решил следить за ней.
А потом меня также заинтересовала динамика и то, как Украина может противостоять России. Теперь это (отслеживание – ред.) уже происходит автоматически, у меня значительно больше знаний, чем было раньше, и сейчас делать это гораздо легче.
– Вы довольны тем положением, в котором сейчас находитесь? Возможно, с точки зрения публичности, эффекта от того, что вы публикуете, репостов и того, что другие люди следят за вашей аналитикой?
– Да, конечно. Я всегда горжусь, когда вижу, что люди используют мою работу. Мне 20 лет. Не каждый в таком возрасте имеет экспертов, политиков, дипломатов, военных офицеров, которые читают и принимают во внимание то, что он говорит. Особенно во Франции. Но иногда я также читаю что-то в Украине или в других европейских и американских медиа.
Я думаю, что это очень большая ответственность, потому что… Если я что-то сделаю неправильно – это может иметь последствия. Так что, конечно, это хорошо, но это большая ответственность.