Аннексированный РФ Крым в условиях полномасштабного вторжения России в Украину является прифронтовым регионом. Там регулярно звучат воздушные тревоги и фиксируют «прилеты» ракет и беспилотников ВСУ по военным объектам РФ. Подконтрольные Москве местные власти запрещают это показывать и, отрицая войну в регионе, вводят все новые и новые ограничения для местного гражданского населения. Как меняется жизнь в Крыму между войной и миром, кто больше всего уязвим в этих реалиях и как выжить среди российских запретов? Об этом рассказывает психолог и психотерапевт Светлана Панина в интервью Крым.Реалии.
«Люди все видят, но молчат»
– Во время полномасштабного вторжения РФ в Украину аннексированный Крым живет в реальности между войной и миром: с одной стороны, российские власти не объявляли там военного положения и всячески публично демонстрируют мирную обстановку, а с другой – полуостров является прифронтовым регионом, куда давно дошла война и все ее могут наблюдать воочию. Что вы как психолог видите в этой двойной реальности?
– Реальность не может быть двойной. А вот представление о реальности может быть искажено. И действительно, то, что люди видят вокруг себя и то, что транслируют официальные российские источники информации, не пересекается между собой. Я сейчас живу во Франции и здесь нет блокировки российских информационных помоек (я не могу назвать их информационными источниками).
Реальность не может быть двойной. А вот представление о реальности может быть искажено
Сегодня, на четвертом году войны, самая главная новость о Крыме у них – отмена рейсов поездов и ухудшение погоды. Параллельно с этим сообщают, как в Украине «инструкторов НАТО» якобы «разметали» «Орешником». То есть россияне пытаются давать своему обществу дозированную информацию с элементами «победной войны» даже не с Украиной, а с НАТО.
И я смотрю, как на эти новости реагируют в Крыму. Никак. Потому что люди там видят, что происходит на самом деле. Никаких упоминаний о том, что прилетали украинские дроны и есть повреждение российской военной инфраструктуры в Крыму. Люди живут в состоянии войны и все видят. Но существует табу на обсуждение этого.
Пожар на нефтебазе в Феодосии после атаки ВСУ, 7 октября 2024 года
– Когда люди живут в войне, а им говорят, что это мир, как это влияет на их сознание?
Крым всегда считали заповедником бывшего Советского Союза, там было много ностальгии
– Люди пытаются отделять свою жизнь от официальной информации власти. Крым всегда считали заповедником бывшего Советского Союза, там было много ностальгии. В советских реалиях было вызовом – жить отдельно от официальной картины мира. Были разговоры на кухнях, анекдоты шепотом, которые можно было рассказывать только тем, кому ты доверяешь, иначе за них могли донести.
Все это очень быстро возродилось в Крыму после 2014 года. Население более старшего возраста привыкло так жить и очень быстро вернулось к старым, но эффективным навыкам – жить свою жизнь, несмотря на информацию из официальных источников.
Наглядная пропаганда «Крым с Россией навсегда!» в Симферополе
Хуже всего там людям, которые либо родились уже при независимости Украины, либо сформировались вне бывшего Советского союза. Это самый большой процент людей, покинувших Крым после 2014 года. Оставшиеся к этой реальности приспособились.
«Война в Крым уже пришла и все меньше времени, чтобы от нее убежать»
– Какие опасности для жителей Крыма несет искажение реальности о войне и мире?
Люди в Крыму живут в условиях выживания
– Люди в Крыму живут в условиях выживания. Возможно, не всегда это физическое выживание, но это выживание. Более сознательные люди уже научились читать официальные источники информации наоборот: если говорят, что скоро мир, значит надо затянуть пояса, потому что война будет продолжаться. Если говорят, что не будет никакой мобилизации, значит нужно покупать себе «волчий билет», прятаться или выезжать.
То есть в большей безопасности – те, кто не ориентируется на российскую пропаганду и официальные источники информации.
Наиболее уязвимы перед нынешней крымской реальностью подростки и молодые люди. Когда вокруг транслируются «культ смерти» и «героизация российских военных», многим приходится спасаться эмиграцией, чтобы не умереть в Крыму от отчаяния или не погибнуть на «СВО» (так в РФ называют свое полномасштабное вторжение в Украину – КР). Потому что нечего делать молодежи в Крыму, кроме как идти на «СВО».
Российский глава Крыма Сергей Аксенов с участниками подразделения «БАРС-Крым», январь 2025 года
Для молодых людей эта реальность очень тяжела. По моей инсайдерской информации из медицинских кругов Крыма, очень много стало случаев суицидов среди молодых парней. Об этом никто публично не говорит, но процент суицидов среди молодежи в Крыму вырос. Он распространен среди парней от 16 до 24 лет.
(От редакции: российские власти не сообщают о росте суицидов в Крыму. Официальной российской статистики в этой сфере за последние годы в открытом доступе нет)
– Это связано с российской войной против Украины?
В Крыму в целом уровень напряжения возрос после февраля 2022 года
– Сейчас это уже стало заметно. В Крыму в целом уровень напряжения возрос после февраля 2022 года и чем дальше, тем все ухудшается. Война в Крым уже пришла, и у тех, кто хочет быть от нее подальше, остается меньше времени и возможностей, чтобы от нее убежать.
В местных молодежных кругах существует большой раскол: одни считают, что им нечего делать в Крыму и нужно ехать за границу, а другие уверены, что нужно идти на «СВО» «зарабатывать нормальные деньги».
– Все же самоубийства, о которых вы говорите, – это следствие общей военной атмосферы в Крыму или страха молодых людей быть мобилизованными в российскую армию?
– Есть страх попасть на войну. Молодежь чувствует это как потерю контроля над своей жизнью. Общий уровень тревоги, потери контроля за своей жизнью, невротизации и даже психопатизации очень высок в Крыму.
Крым – это прифронтовая зона, туда доставляют очень-очень много раненых российских военных. Между собой крымчане их называют «недобитками». Молодежь видит, что ты можешь потерять здоровье и все, что имеешь, а к тебе еще и будут относиться без уважения и называть «недобитками». Это хуже, чем умереть. Многих молодых ребят в Крыму эти реалии тоже толкают на необратимый шаг.
Пропаганда войны и российской армии в Симферополе, архив
Это все очень засекречено. В официальных выводах о причинах смерти пишут какие-то заболевания, например отравление неопределенным веществом. Это может быть, например, паленый алкоголь, который пьют за гаражами. Часто также пишут о передозировке какими-либо веществами. Но вслух говорить об этом запрещено. То есть вы не найдете об этом упоминаний в официальных источниках.
«Засилие российской пропаганды приведет к росту психосоматических болезней»
– Частичная информация о тревожной атмосфере в Крыму встречается в российских источниках. Согласно публичным данным аналитиков РФ, после того, как Россия начала свое полномасштабное вторжение в Украину, в Крыму выросли продажи антидепрессантов до сотни тысяч упаковок в год, а местные медики говорят, что крымчане чаще обращаются с тревожными и депрессивными расстройствами.
– Данные о продажах антидепрессантов – это определенное хвастовство со стороны россиян. Мол, они так современны, что уже не лечат депрессию привязыванием человека к батарее или трудотерапией, а перешли к более цивилизованным способам лечения.
Большое влияние на состояние людей в Крыму имеет, в частности, информационная среда, в которой они живут. Мозг так устроен, что тратит очень много ресурсов на то, чтобы поддерживать искаженную картину мира. У него не остается энергии на что-либо большее, например, обработку информации, генерацию эффективных решений.
Это очень истощает психику. Засилье информационного пространства российской пропагандой будет приводить к увеличению количества ментальных расстройств и зависимостей, делать людей более уязвимыми, в частности, и к психосоматическим болезням.
– Несмотря на то, что войны в Крыму официально нет, там присутствуют ее атрибуты в виде многочисленных ограничений. Они касаются даже самых бытовых сфер: нельзя слушать украинскую музыку и творчество «иноагентов», нельзя высказываться о войне и называть ее войной. Творчество уличных музыкантов теперь тоже контролируют и фильтруют российские власти. Каких результатов, на ваш взгляд, хотят добиться власти РФ такими запретами?
Больше всего российская власть в Крыму боится протестов
– Больше всего российская власть в Крыму боится протестов. Потому что там люди еще помнят, что такое свобода совести и высказываний. Как только они поймут, что момент пришел и российские власти в Крыму ослабли, они начнут действовать. Поскольку это подпольное сопротивление российской оккупации в Крыму до сих пор существует и никуда не делось.
Громким при нынешних условиях оно не может быть, потому что слишком много в Крыму российского военного контингента. Вооруженная Росгвардия вместе с полицией на новогодние праздники патрулировала крымские города. Это неприятно видеть, это создает ощущение опасности.
Надпись «Нет войне», Феодосия, апрель 2022 года
Когда человек не чувствует себя в безопасности, у него отключается значительная часть критического мышления. В диктатуре никому не нужны рабы с критическим мышлением, которые способны задавать вопросы и искать на них ответы. И, конечно, это тоже одна из целей России в Крыму – воспитать общество, которому нужно немного, но из которого можно взять все.
«Желтый и синий цвета в Крыму – это сигналы»
– Вопреки мощному админресурсу, в Крыму зафиксировано более чем 1,6 тысячи фактов антивоенного сопротивления. Вопреки драконовским законам и запретам, это сопротивление не угасает, а продолжается четвертый год. Как вы можете объяснить этот парадокс?
– Вспомним: когда началось правление Путина в России и затонула российская подлодка «Курск», начались протесты вдов погибших военных. Он тогда назвал их «шлюхами за 10 долларов». Но это не сработало, российским властям не удалось убедить общество, что этот протест незначителен. В Крыму тоже пытаются так делать.
Но когда антивоенные протесты уже становятся массовыми, срабатывает цепная реакция в обществе. И тогда властям приходится с этим бороться.
Для этого применяется советская практика доносов. Многие в Крыму любят доносить, например, на своих соседей. Но и здесь есть нюансы. Я знаю, что некоторые российские следователи в Крыму уже не принимают такие заявления, потому что слишком много мелких жалоб стало. Их могут носить по 150 штук в день из-за того, что кто-то надел трусы синего цвета, а майку – желтого.
Плакат советской пропаганды
Силовики сами уж очень сильно задолбались от подобных доносов.
У них там есть, с чем бороться на самом деле – настоящая преступность в Крыму не исчезла. Но силовиков на все эти дела не хватает, потому что многих отправляют либо на войну с Украиной, либо в «горячие точки» России, как Чечня, Дагестан, Ингушетия. Многие крымские полицейские отправлены туда, подальше от Крыма.
Когда о чем-то нельзя говорить вслух, люди начинают строить альтернативную коммуникацию.
Если же говорить об антивоенном и проукраинском протестах, то ситуация в Крыму выглядит так, что если ты пройдешь по улице с синими и желтыми цветами, скорее всего, тебе кто-нибудь из прохожих может тихонько сказать: «Спасибо». Это такой код между теми, кто там сохраняет надежду на возвращение Украины. Потому что это единственное, что им осталось.
Сохранять эту надежду в одиночестве и не знать, есть ли кто-то еще такой, тяжело. Поэтому часто сочетание желтого и синего цветов в Крыму – это возможность людям обмениваться сигналами. Это напоминает даже какой-то шпионский роман. Потому что когда о чем-то нельзя говорить вслух, люди начинают строить альтернативную коммуникацию.
Фиалки желтого и синего цвета у памятника Леси Украинки в Севастополе, апрель 2023 года, иллюстрационное фото
Не могу сказать, что сейчас это массовое явление. Но его проявления есть, потому что люди в Крыму устали жить так, будто ничего не происходит, скрывать свое недовольство российской реальностью. На открытое противостояние с властями РФ они пока выйти не могут. Но многие крымчане ждут такого момента.
– То есть Россия, воюя с Украиной и запрещая все украинское в Крыму, наоборот, побудила людей объединяться вокруг этого?
– Это точно сделала не Россия. Украинцы такими уже были до того, как началась эта агрессия. Просто теперь украинские граждане имеют более мощное основание, чтобы это демонстрировать: мы боремся за свою идентичность. Если раньше мы, живя в Украине, не очень понимали, что такое эта украинская идентичность, то российская война обнажила этот вопрос. Многим стало легче идентифицировать себя, осознать, что мы – не они (россияне – КР).
Российские военные в Перевальном под Симферополем, март 2014 года
Это очень жесткий процесс. Лучше бы нам было 40-50 лет выстраивать свое общество более медленно и менее напряженно. Мы бы все равно сплотились, нащупали, что значит быть украинцами и иметь свое государство.
В Крыму в условиях оккупации и войны приобрело большую ценность – быть украинцами
А в Крыму в условиях оккупации и войны приобрело большую ценность – быть украинцами. Потому что человек, как правило, больше ценит то, что ему дается с трудом. К примеру, я, живя в Крыму, впервые осознала себя украинкой, когда Россия начала отбирать это у меня в 2014 году. Я поняла, что не готова это отдавать. И я знаю многих людей, которые до сих пор сохраняют это, живя в Крыму.
«Бывших украинцев и бывших крымчан не бывает»
– Какие последствия для жителей Крыма, на ваш взгляд, будут в случае дальнейшего их длительного нахождения в российских реалиях?
– Если Крым еще долго будет находиться под оккупацией, там изменится население. Многие приспособятся, родят своих детей, которые, не зная ничего другого, будут приспосабливаться к такой среде. Так же, как адаптировались люди в бывшем Советском союзе.
Если сравнивать, сколько людей в Крыму себя идентифицировали украинцами в 2014 году, то в 2021 году их было меньше, а сейчас – еще меньше. Российская перепись населения на полуострове показывает, что многие идентифицируют себя как «эльф», «хоббит» и так далее.
Часто это люди, которые не хотят публично говорить, что идентифицируют себя украинцами, потому что это стало опасно. Если в Крыму не будет реального ослабления российского влияния, скорее всего, это сопротивление будет уменьшаться. Потому что будет физически уменьшаться количество людей, способных сопротивляться.
Представительница Украинского культурного центра в Крыму возлагает цветы к памятнику Шевченко в Симферополе, 2018 год
У РФ уже сегодня есть неофициальное распоряжение: расселять людей из оккупированных регионов юга и востока Украины в отдаленные российские регионы, ближе к Сибири. В Крыму их стараются не оставлять. Чтобы не было скопления людей, понимающих и доверяющих друг другу. Потому что власти РФ понимают, что бывших украинцев не бывает. Как и бывших крымчан не бывает. Я во Франции нашла людей из Крыма и нам всегда есть о чем поговорить.
– В России словом 2025 года объявлено «тревожность». В Украине слово 2025 года – «переговоры». Какие выводы о ситуации в обеих странах можно сделать, опираясь на эти результаты, на ваш взгляд?
– Если мы понимаем контекст слова «переговоры», благодаря которому оно приобретает популярность, то его можно ассоциировать с усталостью, безумной усталостью людей, которые почти четыре года живут в войне.
Последствия ракетного обстрела детской больницы «Охматдет» в Киеве, июль 2024 года
Слово «переговоры», скорее, можно отнести к необходимости отдохнуть, выдохнуть, чтобы потом снова бороться за свое
Четвертый год – очень важный для любого военного, вооруженного конфликта. Потому что если предыдущие годы – это годы мобилизации всех ресурсов, то истощение начинает нарастать в конце третьего-начала четвертого года. Поэтому слово «переговоры», скорее, можно отнести к необходимости отдохнуть, выдохнуть, чтобы потом снова бороться за свое. Это не о мире любой ценой. И это ясно говорит и власть Украины, и само украинское общество.
Почему в России слово «тревожность»? Четыре года войны – это слишком много даже для этой страны с ее большими ресурсами.
«Переговоры» – это все же активное действие. А «тревожность» – это состояние, причем не очень позитивное.