Доступность ссылки

Сразу много очень громких имен и скандальных историй сошлись в одной – истории следственного изолятора "Лефортово", специального следственного изолятора в России, Москве, изолятора, который фактически управляется Федеральной службой безопасности.

Только несколько имен: Роман Сущенко, украинский журналист, которого в России обвиняют в шпионаже; Евгений Панов, украинец, которого в России обвиняют в диверсиях на полуострове.

А есть и громкие имена из России: Михаил Максименко, начальник управления собственной безопасности Следственного комитета, человек, который являлся правой рукой главы Следственного комитета Александра Бастрыкина, сейчас находится в следственном изоляторе "Лефортово"; Никита Белых, бывший губернатор Кировской области, находится в следственном изоляторе "Лефортово"; полковник Дмитрий Захарченко, полковник, которого называют "миллиардером из МВД", он тоже находится в следственном изоляторе "Лефортово".

–​ Зоя Светова, журналист и правозащитник, член Общественной наблюдательной комиссии города Москвы, человек, который нашла нескольких этих персонажей лично в следственном изоляторе "Лефортово", и там бывает очень часто.

– Во всяком случае, раз в неделю в течение двух лет, наверное.

Андрей Захтей, Евгений Панов – люди, обвиняемые в шпионаже в пользу Украины, доставлены из Крыма и помещены в следственный изолятор "Лефортово". Вы их видели?

– Да, только они обвинены в диверсиях.

Да, это другая статья.

Андрей Захтей и Евгений Панов – этих людей мы искали несколько раз, поскольку ко мне обратились их родственники и просили узнать, не находятся ли они в "Лефортово"

– Андрей Захтей и Евгений Панов – этих людей мы искали несколько раз, поскольку ко мне обратились их родственники и просили узнать, не находятся ли они в "Лефортово". Была информация, что из Симферопольского СИЗО их привезли в Москву. И я приходили туда и спрашивала, нет ли там таких людей. Начальники лефортовские говорили, что таких людей нет. И вот в один прекрасный день, я сейчас уже не помню, по-моему, это было в четверг прошлый, мы туда пришли, чтобы посетить Михаила Максименко, и спросили, нет ли там Захтея и Панова. Начальник сказал: "Нет". Мы пошли в картотеку, в картотеке, где все дела заключенных, которые там находятся, тоже не было ни Захтея, ни Панова. Но вдруг в конце нашего посещения заместитель начальника СИЗО говорит: "Знаете что, давайте-ка побыстрее, а то мы ничего не успеем". Я говорю: "А что такого мы должны успеть?" – "А вы же там просили с кем-то встречаться". И оказалось, что Захтей Андрей и Евгений Панов таки находятся в "Лефортово" уже целую неделю, и практически их от нас прятали.

–​ Адвокатов они не видят?

– Нет, они не видят адвокатов, но сейчас уже, благодаря тому, что мы сообщили о том, что они там находятся, в "Лефортово", им перечислили деньги на лицевой счет, передачи передали. И уже известно, что у них будут адвокаты из Москвы.

Наверное, надо объяснить тем зрителям, которые не знают, почему журналист Зоя Светова может вообще появиться в следственном изоляторе "Лефортово". Что такое Общественная наблюдательная комиссия города Москвы? Это некая структура, которая появилась, на самом деле, уже довольно давно, и несколько призывов.

– Эта структура существует по закону "Об общественном контроле", который был принят в 2008 году. И во всех регионах России набираются такие комиссии, их выдвигают общественные организации, а потом выбирает Общественная палата. И вот в Москве существует уже 8 лет такая комиссия, в которой сейчас 40 человек, но, по сути, в ней работают от силы 10-15. Эти люди имеют право посещать все следственные изоляторы Москвы, уведомляя об этом руководство изоляторов за несколько часов или даже за полчаса, и могут посещать всех заключенных, им обязаны по их требованию показывать всех заключенных, обязаны их водить во все помещения СИЗО.

–​ В последнее время, последний, может быть, год, я давно хотел об этом поговорить, вот Зоя доехала до Праги, сотрудники, члены Общественной наблюдательной комиссии города Москвы сообщают о каких-то совершенно нечеловеческих условиях содержания, хотя, казалось бы, еще год, еще два года назад, еще три года назад условия содержания заключенных, по крайней мере, в Москве становились лучше. Или, по крайней мере, Ваши коллеги и Вы сообщали, что начальство ФСИНовское, сотрудники следственных изоляторов идут на какой-то контакт, чем-то пытаются помочь заключенным в их бытовых хотя бы проблемах. Сейчас все сложилось в какой-то такой паззл, когда создается ощущение, что ФСИН, наоборот, усложняет жизнь заключенных, но следственный изолятор "Лефортово", я не хочу сейчас распыляться, стоит вообще особняком. Наверное, надо объяснить, в каких условиях содержатся люди в изоляторе ФСБ, почему Вы в своих постах в фейсбуке утверждаете, что их пытают каждый день?

– Дело в том, что действительно изолятор "Лефортово" я посещаю уже восемь лет, но последние два года – почти каждый день. Я могу объяснить, почему раньше я и мои коллеги не говорили о том, что люди содержатся там действительно в пыточных условиях. Просто потому, что мы не хотели как бы вредить тем людям, которые нам об этом говорили. И люди-то с нами очень мало делились. В последнее время в этом изоляторе, туда заехали, говоря таким тюремным жаргоном, очень известные люди и люди по таким резонансным делам.

–​ Что такое пыточные условия?

– Пыточные условия – это то, что эти камеры, во-первых, этот изолятор очень старый, он, по-моему, XVIII века.

В нем вообще нет горячей воды.

В нем нет горячей воды, в нем есть камеры очень маленькие, это 8 квадратных метров на человека, где находятся два человека. Санузел не отделен от камеры. То есть там просто…

– В нем нет горячей воды, в нем есть камеры очень маленькие, это 8 квадратных метров на человека, где находятся два человека. Санузел не отделен от камеры. То есть там просто…

–​ Хоть ты губернатор, хоть ты полковник, хоть ты рецидивист, извините, ходить в туалет будешь, в утку, на виду у всех всегда.

– На виду у своего сокамерника. И не только на виду своего сокамерника, но на виду еще у видеокамеры, которая смотрит прямо на этот так называемый унитаз, который представляет из себя такой вот конус…

–​ Воронка обычная.

– Да. Кроме того, эта перегородка – она всего 1,5 метра.

–​ Почему нет соли обычной пищевой?

– Соли не дают по абсолютно непонятной причине. Как нам объяснили, что эти люди, эти заключенные, они натрут себе подмышки солью, у них будет температура, они не поедут на суд. Совершенно безумная…

На самом деле без соли человек с ума сходит, по-моему.

– Но, кроме того, самое страшное в этой тюрьме – это то, что там изоляция, что не могут к заключенным попасть адвокаты, потому что там всего шесть кабинетов, а сейчас там 190 человек. Кроме того, специально не выводят людей для того, чтобы они волновались, нервничали, что адвокаты к ним не приходят. Мы уверены, что иногда искусственно не выводят людей.

–​ Есть один человек, о котором я очень коротко хочу поговорить отдельно, – Михаил Максименко, тот самый начальник управления собственной безопасности Следственного комитета. Он в результате оказался в психбольнице в "Бутырке". Что с ним там делали, как ты считаешь?

– Смотрите, Максименко сначала выглядел очень хорошо и сказал, что у него все в порядке, когда его только посадили, и мы пришли к нему в камеру. А потом, буквально через месяц-полтора, вдруг появились такие сведения о том, что его вывели в следственное управление ФСБ, и там вроде бы чем-то опоили. Так говорил он сам, так говорили его адвокаты. И когда мы к нему пришли в камеру, мы увидели, что этот человек абсолютно изменился, что это уже не тот бравый такой полковник, вояка, который воевал в Чечне, у которого три контузии. Этот человек похудел почти на 15 килограммов, он еле говорил. Когда мы попросили его написать заявление о том, что мы посмотрели его медицинскую карту, он вообще не мог ничего написать. Но самое удивительное, то, что он сказал, ему там нужно было написать слово "обвиняемый" – "от обвиняемого Максименко" – он сказал: "Я не хочу писать, что я обвиняемый, я служил Родине, и вот сейчас со мной такое случилось". Он не просто изменился, у него возникли суицидальные наклонности, то есть он хотел покончить собой, говоря просто русским языком.

–​ Он не первый человек, который, побывав в "Лефортово", жалуется на что-то, что изменяется сознание. Я напомню еще одного сидельца, очень старого, который уже давно отбывает свой срок заключения – Алексей Пичугин.

– Дело в том, что Алексей Пичугин как раз сейчас находится в "Лефортово".

–​ Стоп, вернемся. Алексей Пичугин – это бывший начальник службы безопасности компании ЮКОС, человек, который после начала дела ЮКОСа был обвинен в убийстве мэра Нефтеюганска, и в результате был приговорен к пожизненному осуждению. Сейчас он в "Лефортово" потому что…?

– Сейчас он в "Лефортово" по совершенно непонятной причине. Его вывезли для следственных действий, для допросов. Насколько я знаю, у него был только один допрос, и по какому делу – неизвестно. Но сейчас пребывание в "Лефортово" у него продлено, и он еще остается на какое-то время.

Дело в том, что этот человек рассказывал, его адвокаты жаловались, что его буквально после одной сигареты лишили разума в какой-то момент, и он не знает, что он подписывал. Это так? Ты следила за этим, это очень старая история, давай напомним.

– Алексей Пичугин говорил о том своим адвокатам, это был, по-моему, 2004 год, что его выводили в Следственное управление ФСБ, которое находится в соседнем буквально здании с тюрьмой "Лефортово", и там ему то ли чай дали, то ли сигарету дали покурить, после этого он впал совершенно в беспамятство. Когда он вернулся в камеру, то он не мог ходить, его буквально принесли на носилках, и он ничего не помнил, что там с ним происходило. И никаких показаний он не дал. От него хотели показаний. И адвокаты не смогли проверить, были ли в его крови какие-то психотропные вещества или нет.

–​ Это особенность изолятора "Лефортово". Но сейчас мать Алексея Пичугина на днях обратилась к Владимиру Путину повторно с просьбой о помиловании своего сына. Это практически, если я не ошибаюсь, последний сотрудник ЮКОСа, который остается в тюрьме после начала большого дела ЮКОСа, в результате которого был осужден Платон Лебедев, Михаил Ходорковский. Михаил Ходорковский сейчас живет за рубежом. Что может быть с Пичугиным и с этим прошением о помиловании? Почему оно сейчас появилось?

– Я очень надеюсь, что это прошение о помиловании появилось неслучайно. Мне очень хочется верить, что Алексей Пичугин сможет выйти на свободу. Дело в том, что он же уже писал прошение о помиловании, и ему было отказано в этом прошении. Но что было интересно – то, что Песков, по-моему, пресс-секретарь Путина, говорил о том, что Путин этого прошения не видел, и, как часто бывает с людьми, которые просят о помиловании у Путина, до Путина эти помилования не доходят.

А в этот раз Песков сказал, что помилование в Кремле увидели. Вот это, последнее. России вменен иск по делу ЮКОСа в 50 млрд., Пичугин может выйти на свободу – это может быть предметом каких-то переговоров между бывшими акционерами ЮКОСа и Кремлем, как Вы считаете?

– Я думаю, что теоретически да. Но у меня нет никакой информации.

–​ Теперь вернемся к ОНК, потому что общественные наблюдательные комиссии ожидают перевыборы. Буквально накануне этих выборов, сейчас, в эти дни Анна Каретникова, Ваша коллега из Москвы, и Ева Меркачева сообщают о том, что и в "Матросской тишине", известном изоляторе в Москве, и в "Бутырке", и в следственном изоляторе "Лефортово" условия содержания заключенных значительно хуже стали. Следственный изолятор №6, если не ошибаюсь я, женский, там вообще какое-то творится безумие. Что там происходит?

– Следственный изолятор №6 – сейчас-то как раз там лучше стало, потому что благодаря нашей работе, работе членов ОНК, женщины там уже больше не спят на полу, как они спали летом и весной. Мы добились того, что изолятор расселили, часть заключенных оттуда вывезли, там еще мужчины тоже содержались, так вот их вывезли.

Федеральная служба исполнения наказаний намеренно не хотела улучшать условия содержания? Или нет денег, или что происходит?

Проблема следственных изоляторов в Москве не связана с ФСИНом, она связана с судебной системой России, с судами Москвы, потому что сажают всех подряд и не применяют другие меры наказания

– Проблема следственных изоляторов в Москве не связана с ФСИНом, она связана с судебной системой России, с судами Москвы, потому что сажают всех подряд и не применяют другие меры наказания, меры пресечения – домашний арест или залог, или подписку о невыезде. Егорова, председатель Мосгорсуда, говорит о том, что не всех сажают, но это ошибка, потому что следственные изоляторы переполнены на 50-60%. Это потому что людей берут под арест. А что может сделать ФСИН с этим? Ничего не может сделать.

–​ Последний вопрос: сейчас, по крайней мере, люди, известные общественности, ходят по этим камерам, находят несчастных заключенных, в том числе иностранных граждан, пытаются уговорить сотрудников больниц тюремных оказать им какую-то медицинскую помощь. Я все время читаю их сообщения, даже не хочется их перечислять, их очень много. Один человек жил-жил, ждал врача, но не дождался и умер. Другой человек… То был гражданин Сирии, то – гражданин Турции, не говоря уже о гражданах России. И вот ОНК ждут выборы. Примерно как ты оцениваешь результат выборов, в результате которых состав общественных наблюдательных комиссий в Москве изменится уже в ноябре?

– Как раз сейчас происходят выборы. Выборы происходят среди членов Общественной палаты, которые по компьютеру выбирают, то есть им прислали список – и они каким-то образом выбирают. Очень неприятная ситуация, потому что среди 70 кандидатов на 40 мест членов ОНК очень много людей, которых совершенно не должны быть в этом списке. Приведу всего два примера. Это бывший начальник СИЗО "Бутырка" Дмитрий Комнов, тот самый, который мучил Сергея Магнитского, и тот самый, который был начальником в СИЗО №3 московском, который сам лично избивал заключенных, как говорили об этом сами заключенные. И второй человек, ты не поверишь, известный тебе, адвокат Андрей Стебенев, лишенный адвокатского статуса, потому что он не защищал Светлану Давыдову.

–​ Эта женщина, которую обвиняли в шпионаже в пользу Украины, и адвокат Иван Павлов, взяв дело уже в свои руки, довел его до суда и практически спас многодетную мать от тюремного преследования. Есть ли ощущение, что силовики и бывшие сотрудники органов, так или иначе, станут большинством в ОНК?

Самое страшное, что теперь в "Лефортово" не разрешают членам ОНК разговаривать с заключенными. Не разрешают спрашивать ни имя, ни фамилию

– Я очень надеюсь, что какие-то все-таки правозащитники настоящие будут в ОНК, но, конечно, силовиков там будет больше. Но самое страшное – другое, это то, что теперь в "Лефортово" не разрешают членам ОНК разговаривать с заключенными. Практически разговаривать не разрешают. Не разрешают спрашивать ни имя, ни фамилию.

–​ Это нарушает закон?

– Да, это нарушает закон. И мы будем подавать в суд на то воспрепятствование работе членов ОНК, которое допускает СИЗО "Лефортово" в частности.

В ДРУГИХ СМИ

Загрузка...

Loading...

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

XS
SM
MD
LG