Доступность ссылки

Петр Кралюк: Свет и тени «Последнего москаля»


Illustation for material

Рубрика «Мнение»

«Культурное событие» Украины весны 2015 года состоялось: на канале «1+1» в апреле показали телесериал «Последний москаль» – пока первая партия серий, которая завершилась правильным хэппи эндом (влюбленные герой и героиня сливаются в поцелуе). Но, похоже, не за горами то время, когда мы увидим еще одну партию. А потом, возможно, еще одну. И так далее. Тем более, что рейтинг сериала оказался достаточно высоким – есть информация, что его посмотрело около 17,6 миллиона телезрителей. Имеет он и высокий рейтинг просмотров в Интернете.

Радость со слезами на глазах

Казалось, можно порадоваться за украинское кино. Ведь в последнее время оно находилось в «подпольном состоянии». На широком экране его практически не было, а о сериалах и речи нет. И вот тебе на – «Последний москаль» оказался более рейтинговым, чем российское сериальное «мыло», к которому так привык наш зритель.

Правда, в начале демонстрации разгорелась своеобразная «дискуссия». Конечно, нашлись разного рода «звезды» и публичные лица, которые всячески расхваливали «Последнего москаля» (другой вопрос – насколько искренне). Зато нашлось немало критиков (и довольно резких!). Если первые говорили о профессионализме создателей сериала, хорошей игре актеров и других, преимущественно «технических» вещах, то вторые обращали внимание на его содержательность: мол, в фильме украинцев изображают примерно так же, как в российских сериалах, – людьми недалекими, загребущими, лживыми, к тому же пьяницами; на фоне этих людей москаль Валера выглядит едва ли не как супермен, в которого, закономерно, влюбляется местная красавица, проигнорировав сельского парня. Итак, украинцы в сериале заметно проигрывают москалю. Раздавались даже искренне патриотические заявления такого рода: как такое можно показывать в условиях войны с Россией!

И адепты, и критики «Последнего москаля» правы – каждый по-своему

Как по мне, то и адепты, и критики «Последнего москаля» правы – каждый по-своему. Действительно, сериал сделан профессионально. Есть в нем и миловидные актеры, неплохо играющие свои роли, великолепные пейзажи, сдобренные этнографической «экзотикой» (это изюминка сериала), несложные сюжетные линии, которые не требуют ни чрезмерного внимания, ни особых умственных усилий, «прикольные сцены» (примерно на уровне передач «Рассмеши комика» или «95-го квартала»), а еще – использование анекдотических стереотипов о карпатских вуйках (дядьках), которые не любят москалей и держат на своем подворье оружие (кстати, село, где разворачиваются события фильма, называется Великими вуйками).

Сериал отнюдь не элитарное кино. Рассчитано оно на непритязательного зрителя. А такого в родной Украине предостаточно. Можно сколько угодно говорить критикам о примитивизме «Последнего москаля» – это не заденет его создателей. Они вполне сознательно были ориентированы на китч и попсу. Речь шла не о золотой ветви на Каннском кинофестивале, а о зрительском рейтинге.

Критики вполне справедливо говорили о «ложности» «Последнего москаля» – и гуцулы там не так изображены, и село какое-то не такое, и отношения в селе, на самом деле, другие, и говорят на Гуцульщине не так. Но если бы только это. Вообще сюжетная линия «Последнего москаля» – некая китчевая фантастика, которая к реалиям имеет отдаленное отношение. К примеру, вы видели в России олигархов украинского (тем более – гуцульского!) происхождения; вы слышали, чтобы российские олигархи прятали своих «золотых деток» в Карпатских горах от преследований, или вы верите, что мажорчик из Москвы, попав в гуцульское село, не только быстро адаптируется к новым обстоятельствам, но и станет здесь первым молодцом? Но искусство (такова его функция) способно творить мифы. Эти мифы не обязательно должны соответствовать реалиям. Часто популярными становятся мифы, далекие от реальной жизни. Возможно, это сравнение кому-то покажется крамольным, но подумайте, насколько правдивыми были мифы об Украине в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» или «Тарасе Бульбе»? Однако сейчас они воспринимаются почти как правда.

Создатели «Последнего солдата» создали ложный миф об Украине, точнее о регионе, где «этнографическая Украина» будто бы еще осталась (не снимать же сейчас «Последнего москаля» в Диканьке!). Этот миф оказался ярким, веселым, жизнерадостным. Большому количеству зрителей он нравится. А что еще нужно создателям фильма? Можно купаться в лучах славы.

Плюсы и минусы

Автор далек от того, чтобы говорить об антиукраинскости этого фильма. Но его и проукраинским не назовешь. Создатели сериала не являются людьми украинской культуры. По крайней мере, они имеют о ней довольно примитивное представление. Для них эта культура – архаичная, базируется на «этнографических традициях» и является «хуторянской», оторванной от глобализационных процессов. Село Великие Вуйки – это и есть «идеальный хутор». В село проблемно добраться (не дорога – а направление), здесь нет даже телевидения. И давайте честно признаем: сами украинцы сильно постарались, чтобы представить свою культуру «крестьянской». Почему так произошло – это отдельный вопрос. Но так есть. Вот создатели фильма и используют этот стереотип.

Фильм не является пророссийским

Фильм не является пророссийским. Москва представлена в нем (пусть и эпизодически) как новейший Вавилон. В конце концов, и Москва, и Россия выступают как источник зла. Именно представителями России есть то ли бандюки, то ли работники российских спецслужб (между одними и другими небольшая разница), которые охотятся за «последним москалем» Валерой. В конце концов, Валера как бы и не совсем москаль – его отец родом с Гуцульщины. И фамилия у него не москальская.

Сериал завершается, считайте, в патриотическом духе, вызывая определенные аллюзии с современным положением вещей. Москаль Валера вместе с гуцулами дают вооруженный отпор русским бандюкам. После этого происходит некий праздник единения, когда украиноязычные крестьяне вместе с русскоязычным приехавшим, несмотря на предыдущие недоразумения, мчатся на железнодорожный вокзал – там Валера должен вернуть себе любимую. Невольно вспоминается лозунг «Єдина країна. Единая страна».

Сознательно или бессознательно идея «Последнего москаля» базировалась на конфликте города и села. Первый, в основном, является русскоязычным, второе – украиноязычным. И все же этот конфликт будто бы снимается – по крайней мере, в кино. Но так ли это? И наши «русскоязычные мещане» откажутся от своего москальства (политического и культурного), а украинские крестьяне – от своего хуторянства? И все они сотворят современную нацию украинскую?

В определенном смысле это альтернатива российским сериалам

В целом «Последний москаль» имеет как плюсы, так и минусы. Во многих моментах он является оскорбительным для украинцев, карикатурно представляет и украинскую культуру (прежде всего – традиционную), и ее носителей. Но есть и позитив – это все-таки украиноязычный сериал, который имел широкий резонанс. В определенном смысле это альтернатива российским сериалам (пусть и не так, как некоторым хотелось). И еще стоит обратить внимание на одну вещь, которую, как правило, не замечают. Произведения, в последнее время представляющие украинскую культуру, выходят какие-то печальные и унылые. Это, к сожалению, «добрая традиция», которая имеет вековую историю. «Последний москаль», который, по большому счету, не является украинским культурным продуктом, ломает эту традицию. Он – оптимистический. И здесь стоит поучиться деятелям, которые считают себя представителями украинской культуры и которые хотят, чтобы их культурные продукты были востребованы.

Петр Кралюк, проректор Острожской академии

Взгляды, изложенные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции

Оригинал публикации – на сайте Радіо Свобода

В ДРУГИХ СМИ




XS
SM
MD
LG