Доступность ссылки

Позывной «Исса Акаев»: Сначала надо на востоке разобраться


С выходцем из Крыма, командиром добровольческого батальона «Крым», которого в Украине знают как Исса Акаев, мы встретились в одном из кафе в центре Киева. Камуфляж, борода с сединой, тихий, но уверенный голос.

Феномен Иссы в том, что он стал известным, не снимая балаклавы и не называя своего настоящего имени. В течение разговора, который длился около часа, нас постоянно прерывали звонки на мобильный Иссы. Звонили по хозяйственным вопросам, которые без его участия явно не решались. Но его главная задача сейчас – добиться согласия властей на создание полноценного мусульманского подразделения в составе одной из силовых структур Украины. В своих планах Исса исходит из того, что крымские татары и украинцы после освобождения Крыма будут жить вместе.

– Ты когда балаклаву снял? С каких пор появляешься на людях с открытым лицом?

– Первый раз я появился без балаклавы 18 мая (День депортации крымских татар – ред.), когда митинг был, и после этого не надевал ее вообще. И на видеокамеру снимался уже с открытым лицом. Кстати, этим воспользовалось ИГИШ («Исламское государство Ирака и Шама», сейчас носит название «Исламское государство» – ред.) объявили меня и многих наших ребят вне закона как «муртадов» (вероотступников – ред.). Все фотографии, где я был в балаклаве, выложили, а рядом опубликовали фото без нее, а также мое имя и фамилию. Это случилось месяца три тому назад. Для меня это было неожиданно.

– Многие бойцы, защищающие Украину, представляются своими позывными. А Исса Акаев – это твое настоящее имя?

– Нет, это мой позывной. У меня сына зовут Исса. Меня всегда называли Абу Исса (отец Иссы). А для многих не мусульман это странновато звучит, и они стали сокращать – просто Исса. Так и осталось.

– Значит ты воюешь под именем сына?

– Да. (смеется)

А такие меры предосторожности сейчас имеют смысл? Какие угрозы для себя видишь в Киеве и в зоне АТО? Кстати, ты всю семью вывез из Крыма?

– Моя жена и дети со мной в Украине живут. А меры безопасности продиктованы тем, что я переживаю за родственников, которые там остались. Всех близких вывезти невозможно.

А какой смысл теперь, после того, как ты без балаклавы стал появляться на людях, представляться позывным?

Да я как-то привык уже. (улыбается)

А тебя увидеть и узнать в Крыму могут?

Наверное, могут. После 18 мая мне ребята из Крыма говорили, что обо мне спрашивали, дергали знакомых, ФСБшники пробовали через друзей узнать больше информации обо мне.

Среди мусульман Украины было много споров и разговоров: участвовать или нет в войне, которая началась с оккупации Крыма… Ты для себя как решал воевать или нет?

–Когда все это началось, то увидели, что ни армия, ни СБУ, ни МВД не реагируют и надо что-то делать. В природе каждого мужчины заложено – защищать свой дом, свою честь, свою семью. Независимо от религии это есть у каждого мужчины. И у меня возникло такое желание. Мы создали маленький добровольческий отряд, который воевал на передовой. Вот Савурку (Савур-могила – ред.) мы удерживали с ребятами, корректировали огонь.

Когда один из сподвижников спросил Пророка: что мне делать, если кто-то нападет на мой дом? – Сражаться! – А если он убьет меня? – Ты в раю. – А если я убью его? – Он в аду

Позже мы обратились к нашим духовным лидерам с просьбой все разъяснить, с точки зрения нашей религии. Нам дали ответ, что мы можем сражаться, защищать, можем воевать с христианами в одних рядах. Но должны быть выполнены определенные условия, которые касаются обязанностей мусульман, это молитва и халяльная еда. А в остальном препятствий нет. Нам привели в сравнение события времен Пророка Мухаммада. Его сподвижники в христианской Эфиопии воевали вместе с христианами за независимость этого государства. И когда они вернулись домой, то Пророк их за это не осуждал. Просто нас попросили, чтобы наши ряды не смешивались, то есть у нас должно быть свое подразделение, свой командир, и, конечно, возможности для соблюдения требований религии: пост, еда, питье. И чтобы то отрицательное, что есть в украинской армии, не влияло на нас. Чтоб, наоборот, мы на них положительно влияли. А намерение – защита своих домов. Когда один из сподвижников спросил Пророка: что мне делать, если кто-то нападет на мой дом? – Сражаться! – А если он убьет меня? – Ты в раю. – А если я убью его? – Он в аду.

В первую очередь, мы защищаем свой дом. А значит честь, религию, семьи и свою страну.

Название «Крым» носят сейчас несколько подразделений. Как так получилось?

– Есть три подразделения с названием «Крым»: батальон, сотня в составе батальона «Днепр-1» и подразделение в составе «Правого сектора».

Вы начинали вместе с ребятами, которые сейчас в специальной сотне «Крым» батальона «Днепр-1». Как так получилось, что вы разошлись?

– В начале лета прошлого года мы встречались и обсуждали варианты, как создать подразделение так, как мы хотим. Много времени провели в Днепропетровске, пытаясь его создать. В течение двух месяцев продолжались разговоры. Те условия, которые нам предложили, нас не устроили.

С кем вели переговоры?

– С Юрием Березой, командиром батальона «Днепр-1». Максимум, что нам предлагали создать, это роту в составе батальона. И мы не смогли бы решать, кто может к нам присоединиться, а кто нет. С этим проблема была. Она не самая значительная, но она была. И там мы бы никогда не выросли до отдельного батальона. Рота – 100-150 человек и не больше.

Мы стоим на том, чтобы у нас было отдельное подразделение, со своими командирами, со своим имамом, чтобы была такая штатная единица

А вас сколько было на тот момент?

– Нас тогда было мало, человек 10-12.Позже к нам добавились другие братья, есть у нас и не мусульмане, но уважающие наши законы, нашу религию и наши правила поведения. Например, мы не курим, не употребляем алкоголь. Сегодня к нам обращается много людей, готовых к нам присоединиться. Поскольку мы не можем их защитить социально, не можем предоставить хоть какое-то элементарное соцобеспечение для них, для их семей, мы сейчас временно никого не берем. Мы стоим на том, чтобы у нас было отдельное подразделение, со своими командирами, со своим имамом, чтобы была такая штатная единица. Чтобы было полноценное мусульманское подразделение. Есть предложение войти в состав ДУК (Добровольческий украинский корпус «Правого сектора»). Береза предлагал роту. А там – как получится. Пока вопрос открыт.

Некоторые бойцы-мусульмане согласились на то, чтобы войти в «Днепр-1» в качестве роты?

– Да.

А как вы воевали до сих пор?

– У нас были мобилизованные в Вооруженные силы Украины и были добровольцы. Нам предложили присоединиться к подразделению спецназа. Был такой полковник Гордиенко. Предложил приехать, сказал: сразу поставлю на довольствие, оружие выдам – и можете сразу начинать воевать. Договорились о контракте. Правда, до контракта дело не дошло, его ранило, потом чисто технические проблемы возникли, руководство поменялось, сначала все это начали делать, потом – то одно, то другое. На сегодня такое решение принимается только на уровне президента и министра обороны.

Мы добровольцы. Ни в МВД, ни в ВСУ. Мы вышли из зоны АТО, сдали оружие на хранение

Какова ситуация сейчас?

– Как было, так и осталось все. Мы добровольцы. Ни в МВД, ни в ВСУ. Мы вышли из зоны АТО, сдали оружие на хранение. Не так, как говорят некоторые, «сложили оружие». Мы в соответствии с законом сдали его на хранение и вышли. Когда возникает у украинской разведки надобность, мы делаем свою работу. Постоянно находиться в зоне АТО у нас уже не получается. Был приказ начальника Генерального штаба всем добровольцам покинуть зону АТО. Но мы не сложим оружие, пока не будет достигнута наша цель – освобождение Крыма.

И что теперь с вашим статусом?

– Сейчас вопрос решается, составили пару писем на имя Президента. Ждем решения. Нам помогает Мустафа Джемилев. Он выступает переговорщиком между нами и президентом. Думаю, что сейчас этот вопрос будет более активно решаться. Ведь боевые действия возобновляются. А это означает, что подразделение, которое имеет хороший боевой опыт и прошло боевое слаживание, будет востребованным.

Российские СМИ много говорили, что батальйон «Крым» – детище Меджлиса, что Мустафа Джемилев чуть ли не руководитель... Есть в этом хоть доля правды?

– Мустафа-агъа просто обещал нам поддержку в том, чтобы получить официальный статус. А так никакого к нам отношения он не имеет. Ни о каком финансировании со стороны Меджлиса не было и речи. Нам помогает народ Украины через волонтеров, а также украинцы, которые живут за границей. Покупают все – начиная от продуктов питания и заканчивая спецснаряжением.

А то, третье подразделение «Крым», ты с ними знаком? Там крымчане воюют?

– Виделись с ними, встречались, нормальные отношения. Там в основном не мусульмане. Есть несколько крымских татар, но они не придерживаются религии.

Коррупция есть всюду, но в армии – это страшно. Потому что от обеспечения зависят жизни солдат и даже ход войны

Вы хотите воевать в составе МВД или Минобороны?

– Меня бы устроило МВД. Это министерство, которое наиболее быстро развивается. У них нет проблем с техникой, вооружением, обеспечением. Но наш профиль – спецназ, разведка. А они этим не занимаются. А в ВСУ много минусов. Нет техники нормальной, снабжение в основном за счет волонтеров. На уровне личных знакомств мы это решали без проблем. Но если через штаб – очень сложно. И в армии очень высокий уровень коррупции, разворовывается все. Один раз я получал аптечки, так открываю – а там только бумажка, с перечнем того, что в ней должно быть. Коррупция есть всюду, но в армии – это страшно. Потому что от обеспечения зависят жизни солдат и даже ход войны.

Вы общаетесь с земляками, с мусульманами в других подразделениях?

– Да, конечно, связываемся, многие хотят к нам. Но руководство пока устраивает, что нас всего тридцать человек. Две диверсионные группы плюс шесть человек резерва. А создать подразделение – это 400-600 человек. Желающих достаточно, есть из-за границы тоже. 3-4 месяца назад приезжали представители тюркской молодежи, готовы выехать по первому сигналу 150 человек. Будет статус, тогда можно будет об этом говорить.

Тебе не приходилось сталкиваться с мусульманами, которые воюют по ту линию фронта?

– Был один случай. (Смеется) Один раз на Савурке. Кавказцы, будто бы. Чтобы подбодрить себя они начали кричать «такбир!» Мы им ответили: «Аллаху акбар!» Был нормальный бой, они отошли с потерями, у нас тогда потерь не было.

До меня доходят разговоры: мол, если мы сейчас отобьем Крым, то можем его второй раз потерять, когда радикалы возьмут в руки оружие

Ты в одной из программ сказал, что препятствуют созданию мусульманского подразделения из-за опасений, что оружие нельзя давать мусульманам. Ты до сих пор так считаешь?

– Да. Многие сотрудники спецслужб, которые с нами вместе воевали, видят нашу искренность, доверяют нам, а мы им. Но, тем не менее, до меня доходят разговоры, мол, если мы сейчас отобьем Крым, то можем его второй раз потерять, когда радикалы возьмут в руки оружие. Вот такая ерунда. А последняя информация, которая до меня дошла: что нас пытаются связать с «Исламским государством». (смеется) Наверное, чтобы обосновать отказ в предоставлении статуса. Или вообще разогнать хотят... Но многие забывают, что, когда русские начали захватывать полуостров, под здание Верховного Совета Автономной Республики Крым сразу вышли несколько тысяч крымских татар. И военным в заблокированных воинских частях именно крымские татары приносили еду и не боялись.

Ты разочарован отношением украинского государства к мусульманам, которые воюют за Украину?

– По большому счету, да, разочарован. Я не понимаю, почему такое отношение. Мы не собираемся выслуживаться перед ними. Но никаких поводов сомневаться в нас мы не давали. Мы понимаем, что по воле Всевышнего Крым связан с Украиной. И у нас нет иных вариантов, как договариваться, находить общий язык и жить вместе. У нас у всех одна общая цель – освободить свою землю от оккупантов.

Когда собираешься в Крым возвращаться?

– Сначала надо на востоке разобраться. В Крым войти будет сложно, уж очень много туда вооружения, техники и военных Россия нагнала.

В ДРУГИХ СМИ




XS
SM
MD
LG