Доступность ссылки

«Для IT-шников важен эмоциональный фон» – эксперт об оттоке IT-кадров из Крыма


Считается, что половина работников этого IT-сектора сбежала из Крыма. В чем дело? Только ли в недоступности пластиковых карт международных платежных систем? О том, что происходит с крымским IT-сектором говорили с Александром Ольшанским, экспертом в IT-технологиях.

Радио Крым.Реалии/ Почему IT-специалисты уезжают из Крыма и Украины?
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:21:47 0:00


Александр Ольшанский: Я как раз думаю, что недоступность пластиковых карт вряд ли была каким-то решающим обстоятельством. Обычно люди знают, как получить деньги каким-то другим способом. Мне кажется, что проблема в другом. Возможно, значительные проблемы они испытывали в связи с санкциями. Но еще одна вещь – очень важная для всех IT-шников: программисты в Европе считаются людьми свободных профессий – как художники, музыканты. Для этих людей важно их внутреннее состояние, их самочувствие. А это зависит от эмоционального фона, который вокруг них находится. И я думаю, что какое-то количество людей, конечно же, не приняло то, что произошло с Крымом и, соответственно, уехало на «большую землю».

– Некоторые уехали на территорию материковой Украины, некоторые – в Европу, кто-то – в США. Украина – на четвертом месте в мире по количеству сертифицированных IT-специалистов после США, Индии и России. Но мы понимаем, что в этих странах огромное количество населения. В Украине не так много, как в той же России, не говоря уже про Индию. Мировой рынок достаточно плотный. Насколько те люди, которые переехали из Крыма, могли повлиять на состояние этого рынка в Украине или Европе?

Александр Ольшанский: Так трудно сказать. Дело в том, что Крым был такой территорией, где многие люди просто жили. У них родина была где-нибудь в Киеве или Днепропетровске, Херсоне или в Одессе. Но доход им позволял комфортно жить в курортном месте. А когда этот комфорт разрушился, они поехали домой. Я не думаю, что на рынок это оказало большое влияние. В Украине порядка 100 тысяч программистов, и я не думаю, что полторы тысячи человек оказали существенное влияние на рынок. Во всем мире, и в Украине тоже – огромная нехватка квалифицированных кадров. Поэтому, если квалификация позволяет, весь мир открыт.

– В адрес Крым.Реалии пришло письмо от разработчика из Севастополя, его зовут Евгений – и вот что он пишет: «Многие уехали, потому что там – работа, а в Крыму – неизвестность. И они не прогадали. Сюда пришли российские компании (имеется в виду в Крым). Но их мало, и они предлагают слишком мало для привыкших к хорошим долларовым зарплатам программистам. Местным IT-шникам платят от 30 до 50 тысяч рублей. В лучшем случае – до 100 тысяч. Есть пострадавшие от санкций. С знакомым разработчиком, который работал через украинскую фирму на американцев, разорвали контракт, как только обнаружили, что он из Крыма. Но в общем не все так плохо, как кажется. Если ты умный и опытный, а еще и знаешь английский, то можешь найти удаленную работу на Запад. Большинство проблем решает временная прописка за пределами Крыма и VPN-соединение». Объясните, пожалуйста, нашим слушателям что это такое VPN-соединение?

​Александр Ольшанский
​Александр Ольшанский

Александр Ольшанский: Это такой способ соединения с Интернетом, когда вы некоторым как бы шифрованным туннелем сначала попадаете, например, из Крыма в Киев, а потом уже из Киева выходите в Интернет. То есть для любой внешний наблюдатель будет воспринимать, что вы как бы в Киеве работаете и живете.

– Как Вам кажется, сколько народу осталось в Крыму – кто, с одной стороны, не захотел уезжать, а с другой стороны, в своих интернет-коммуникациях стесняется сказать, что он в Крыму? Насколько это массовое явление?

Александр Ольшанский: Вообще, для IT-шников работа через VPN-туннели – достаточно распространенное явление. Поскольку есть разные нюансы, даже чисто технические. Иногда для тестирования программного обеспечения нужно понимать, как это все выглядит из разных стран. Поэтому для них это очень привычная среда. Ничего для них в этом нету, и, с этой точки зрения, все эти санкции они мало действуют. По поводу количества людей – я не могу сказать. Я еще раз хочу обратить внимание, что, начиная с определенного порога квалификации – причем этот порог не такой уж и высокий, – у программиста появляется практически неограниченный выбор. Он может взять чемодан или портфель – что ему больше нравится – и поехать туда, куда он считает нужным.

– Например, поехать в Таиланд, как сделала пара моих знакомых IT-шников, сидеть возле океана и при этом что-то программировать по вечерам, тратя на жизнь по 15 долларов в день максимум.

Александр Ольшанский: Это в Киеве тоже популярное явление – на зиму ездить жить куда-то в более теплые края. Но это кому как нравится.

– У нас сейчас телефонное включение. На связи программист из Севастополя Евгений, который уехал оттуда во Львов. Главный вопрос – от чего Вы уехали из Крыма? Ведь, по сути, можно было сидеть там же, работать точно так же удаленно и так далее. И почему Львов?

Стало понятно, что после оккупации Крыма Россией полуостров будет непризнанной территорией, которая, в конце концов, будет деградировать
Евгений

Евгений: Вопрос хороший. Я из Крыма уехал еще в марте 2014 года. Уехал по двум причинам. Первая – морально-этическая – в связи с тем, что на моих глазах происходила оккупация Крыма Россией. Все эти «вежливые люди», вся эта ложь была очевидной. И огромная масса крымчан стала подыгрывать этому, исходя из каких-то своих морально-этических интересов. Я понял, что невозможно с такими людьми вместе сосуществовать. И вторая причина: стало понятно, что после оккупации Крыма Россией полуостров будет непризнанной территорией, которая, в конце концов, будет деградировать – и с точки зрения бизнеса, и с точки зрения взаимодействия с западными партнерами.

– Были заявления о том, что в Крыму создадут некий невообразимый IT-кластер и чуть ли не Силиконовую долину. Как Вам кажется, эти заявления превратятся в правду?

Евгений: Думаю, что нет. По той простой причине, что намерения, конечно, очень благие и хорошие, было бы все это правильно и замечательно сделать. Планы такие были и у Украины, однако они и тогда не реализовались, а сейчас, скажем так, предпосылок для их реализации стало еще меньше. Народ разъезжается, западные заказчики, инвесторы приходить не хотят, остается пока российский госсектор, который достаточно специфичен.

– Александр, IT кластер, который обещают создать в Крыму, и Силиконовая долина. Возможны ли они сейчас в Крыму?

Александр Ольшанский: Реально это все будет цвести пышным цветом, конечно, в Соединенных Штатах. На то есть масса причин: уже существующая инфраструктура, другое налоговое законодательство, и вообще никакой IT кластер в принципе не возможен в стране, в которой существует налог на добавленную стоимость. Это математически доказанный факт. Здесь ни у Крыма нет никаких шансов, по большому счету – ни у Украины.

IT-шникам и программистам, кодерам, тестировщикам, верстальщикам в Украине, это оффшорное программирование и работа на запад?

Если ты занимаешься оффшорным программированием, то ты абсолютно свободен, живешь там, где хочешь, и тебя вообще ничего не волнует
Александр Ольшанский

Александр Ольшанский: Это не так мало на самом деле. Понимаете, здесь такое сочетание, если, с одной стороны, ты занимаешься оффшорным программированием, то ты абсолютно свободен, живешь там, где хочешь, и тебя вообще ничего не волнует. То есть завтра погода испортилась – и ты собрался и поехал в другое место. С другой стороны, компаниям все равно, где работают их люди, а они себе находятся в Калифорнии в Силиконовой долине. Для Соединенных Штатов это вообще идеальная ситуация, потому что они не берут ответственность за каких-то лишних людей, эмигрантов, а с другой стороны, все налоги оседают у них.

IT- компаниях в Харькове. Это государство знак подает или это были такие компании, которые стоило обыскивать? Как думаете?

Александр Ольшанский: Почему было? Этот процесс продолжается. Вот я вчера случайно оказался на таком, как сказала моя юристка, собрании потерпевших – человек 20 руководителей IT-компаний, которые обыскивали за последние месяцы. Но называть это обысками довольно-таки странно. От того, что эти люди прикрываются бумажкой, на которой написано, что это обыск, суть этого явления совершенно не меняется.

– Хорошо, Ваш вывод: это государство Украина выталкивает из себя успешные интернет-компании или пытается их перевести на какие-то другие рельсы, или что?

Александр Ольшанский: Здесь три фактора сошлись. Первый: есть вроде внешние игроки, которые готовы помогать Украине бороться со всевозможной киберпреступностью и так далее. Второй фактор: есть украинские власть имущие, которые на дух не переносят это все IT, потому что именно из вот этих людей, людей из среднего класса (а в IT его больше всего в процентном отношении), состоял Майдан. Именно эти люди показывают пальцем на разворовывание страны, я даже не могу эпитет подобрать. Они прикрываются этой борьбой с киберпреступностью, которую с удовольствием еще и финансируют с Запада. Третий фактор: украинский средний класс сегодня отдан на съедение. Эта не контролированная ситуация приводит к тому, что происходит, скажем так, градус нарастает, за последний год эта проблема только эскалируется, и никакого решения пока не видно.

Примерно 15 лет назад, если я правильно помню, Вы тоже были в рабочей группе, которая, например, участвовала в разработке закона «О мониторинге интернет-коммуникаций». Тогда, с одной стороны, некоторые хотели принять закон, как в России, где приняли СОРМ (система оперативных розыскных мероприятий), где каждый провайдер за свои деньги ставил некий черный ящик, к которому не имел доступа. В Украине вроде бы как принята, и благодаря Вам в том числе, европейская модель, согласно которой, только по решению суда можно мониторить. Сейчас Вы предполагаете, что снова начнется какой-то элемент борьбы между IT-сектором и государством для того, чтобы перезапустить законодательство?

Государство заберет у вас все, что вы ему позволите забрать
Александр Ольшанский

Александр Ольшанский: Он начался примерно год назад, сейчас только другой фон для этого, то есть если в конце 90-х фоном было якобы в Украине (главная пугалка была) засилье порнографии, детской порнографии, торговля людьми и еще чего-то. Даже специально подразделение в милиции создали по борьбе с торговлей людьми, которое почему-то занималось IT-сектором. Если вдуматься, что-то здесь не в порядке.

Торговать через интернет людьми сложновато…

Александр Ольшанский: Сейчас главные пугалки, это конечно же, с одной стороны, терроризм, а с другой стороны, основное направление, опять же, для того, чтобы прикрыться западным влиянием, – это авторские права и борьба с пиратством в интернете. Вот сейчас лежат в Раде два законопроекта: один – про кинематографию, про помощь кинемотографии, и там почему-то прописано, что украинские интернет-провайдеры во всем виноваты и обязаны по первому же письму, без подтверждающих документов, не говоря уже о решении суда, выключать все, на что им укажут.

– Интересный ход, то есть «снова качели, и вы снова включились в борьбу»…

Александр Ольшанский: Эта борьба не прекращалась, моя точка зрения в этом смысле: что государство заберет у вас все, что вы ему позволите забрать. В информационной сфере это довольно ярко проявляется, но сейчас особенно, потому что после революции, после Майдана люди, которые сейчас находятся у власти, как никто понимают силу влияния информации.

– У нас есть мнение человека, который жил в Крыму, а потом переехал в Соединенные Штаты Америки. Сейчас он живет в Виргинии. Нам он сказал следующее:

«Из моих крымских знакомых 60-70% человек уехали. Если брать моих киевских коллег, с которыми я работал, то после всех этих событий, которые связаны с войной и Майданом, с тем, что сейчас происходят обыски в харьковских IT-шных компаниях, очень многие задумываются о том, чтобы уехать, потому что неопределенность, по крайней мере, в IT-сфере, обыски, попытки сбросить информацию по поводу нового обнала 40%... Люди начинают задумывать все-таки о переезде туда, где будет спокойно и у их детей будет ясное будущее, то есть они будут знать, что они будут работать, платить определенный налог, но они получат: хорошую медицину, полицию».

Интересное мнение: уехать туда, где у детей будет спокойствие, хорошая полиция, хорошая медицина. Вы бы что рекомендовали тем, кто опасается, ехать отсюда или сидеть здесь и бороться, и заставлять государство прислушиваться, выполнять что-то?

Мы семимильными шагами идем к вот этой точке, точке невозврата, когда количество уезжающих начинает превышать количество новых появляющихся IT-шников
Александр Ольшанский

Александр Ольшанский: Такие рекомендации давать нельзя, каждый человек должен самостоятельно решать. Он сам несет ответственность за свою жизнь, за своих детей и так далее. Мне кажется, что ситуация не стала еще не терпимой, хотя я не могу не признать, что мы семимильными шагами идем к вот этой точке, точке невозврата, когда количество уезжающих начинает превышать количество новых появляющихся IT-шников. Это винтообразный процесс – он довольно опасен, мы привыкли, что мы живем в такой какой-то странной стране, которая по странному истечению обстоятельств оказалась обладателем вот этого бесценного золотого актива, который сегодня в мире ценится гораздо дороже, чем залежи нефти, газа и всего остального. Он нам свалился сам по себе на голову этот актив в виде этих IT-шников, программистов, но это такая штука, которую так же легко потерять, как мы ее обрели.

В ДРУГИХ СМИ




XS
SM
MD
LG