Доступность ссылки

Сможет ли Россия содержать Крым при дальнейшем обвале цен на нефть?


Карикатура Сергея Елкина

Мировая цена на нефть уже ниже той, из расчета которой спланирован российский бюджет 2016 года. Перспектива дефицита бюджета и инфляции в России, прогнозы касательно урезания финансирования Крыма – об этом мы говорим с партнером консалтинговой компании RusEnergy Михаилом Крутихиным и руководителем Экономической экспертной группы, членом Экономического совета при Президенте Российской Федерации Евсеем Гурвичем.

– Михаил, при таком падении цены на нефть будет ли у России возможность содержать Крым?

Михаил Крутихин
Михаил Крутихин

Крутихин: Мы видим, что все ассигнования будут урезаться, за исключением социальных, как говорит правительство, и расходов на оборону и поддержание в стране порядка. То есть на полицейские силы и всевозможные спецназы. Там не указан ни Крым, ни инвестиционные проекты, ни забота о бюджетниках. Так что в первую очередь будут страдать очень большие расходы, которые идут в регионы. А регионы – и российские, и новые российские регионы Крым и Севастополь – будут страдать точно так же, как и остальные.

– У меня есть данные, что в 1999 году доля нефти, нефтепродуктов и газа в российском экспорте составляла почти 40%, а в 2014 году уже почти 70%. Почему такой дисбаланс? Россия стала меньше экспортировать или стала больше экспортировать нефти, газа и нефтепродуктов?

Никому не нужны сейчас российские станки, автомобили. Нужно сырье. И под воздействием высоких цен на это сырье Россия «села на нефтяную иглу»
Михаил Крутихин

Крутихин: Дело в том, что, действительно, Россия стала экспортировать больше нефти, газа и нефтепродуктов и меньше экспортировать остальное, то есть продукции машиностроения. Никому не нужны сейчас российские станки, автомобили. Нужно сырье. И постепенно, под воздействием высоких цен на это сырье Россия «села на нефтяную иглу». Как сказал недавно президент, был очень велик соблазн тратить эти деньги на текущие расходы, не заботясь о развитии других отраслей промышленности, которые могли бы тоже сделать вклад в экспортный потенциал.

– Рынок может регулироваться либо по желанию продавцов, либо по желанию покупателей. Насколько я понимаю, сейчас цену диктуют в основном покупатели, поскольку спрос ниже, чем предложение. Какой, по вашему мнению, будет стратегия России в 2016 году? Будет ли Россия снижать темпы и, например, стараться, чтобы цена на нефть выросла, или, наоборот, не снижать темпы продажи и объемы добычи нефти, чтобы сохранить свою долю на рынке?

Крутихин: А вот здесь Россия ведет себя точно так же, как и другие страны, которые экспортируют нефть. Россия стремительно увеличивает добычу, насколько может. В прошлом году почти на 2% повысилась добыча, а экспорт нефти и нефтепродуктов возрос на 26%, поскольку внутреннее потребление очень серьезно упало, и в стране наступает рецессия. Так что Россия – это одна из тех стран, которые сильно воздействуют на понижение нефтяных цен, поскольку выбрасывает на рынок все больше и больше нефтяного сырья. Я думаю, это продолжится и дальше, поскольку вчера в интервью министр энергетики России объявил, что, по данным нефтяных компаний, экспорт увеличится в текущем году, а добыча останется примерно на уровне 2015 года.

– Телеканал «Дождь» собрал основные факторы, влияющие на цену нефти – это сланцевая революция, снятие санкций с Ирана и, соответственно, возможность того, что Иран может увеличить экспорт на миллион баррелей в сутки, а также замедление китайской экономики. Насколько длительной будет эта тенденция, и можно ли вообще предполагать уход мировой экономики от массового потребления нефти и нефтепродуктов?

Крутихин: Я думаю, нам придется еще не один год жить в условиях низких цен на углеводородное сырье – на нефть и газ. По нашим подсчетам, год тому назад получалось, что в течение ближайших двух лет нефть должна оставаться по цене в коридоре со средним показателем примерно 45 долларов за баррель марки Brent. Но мы уже видим, что, скорее всего, этот горизонт придется отодвигать дальше. Многие экономисты ведут расчеты на период до 2025 года, и сейчас, судя по всему, мы находимся в нижней части этого коридора с ценами около 31 доллара за баррель. Не исключено, что будет такой радостный всплеск, нефть пойдет вверх в цене, но это будет недолго, поскольку снова она вернется к какому-то среднему положению внутри этого коридора.

– Как вам кажется, насколько реалистичен сейчас российский бюджет, сверстанный под цену в 50 долларов за баррель? Или его придется переверстывать?

Подозреваю, что у правительства будет невольное сильное желание напечатать больше рублей. И это будет означать очень серьезную инфляцию, повышение потребительских цен и более тяжелое положение всех жителей России
Михаил Крутихин

Крутихин: Он и сейчас абсолютно нереалистичен, и был нереалистичен, когда его готовили. Вчера российские руководители признали, что свести бюджет без дефицита удастся только при цене нефти 82 доллара за баррель, а не 50. А российская марка Urals торгуется еще и с дисконтом по отношению к марке Brent. То есть сейчас она продается по цене примерно 28 долларов за баррель. В таких условиях свести бюджет совершенно не удастся. Тут надо не то что экономить… Я подозреваю, что у правительства будет невольное сильное желание увеличить объем денежной массы, напечатать больше рублей. И даже, по некоторым подсчетам, уже есть прикидка, сколько потребуется этих новых рублей – примерно 5 триллионов. И это будет означать очень серьезную инфляцию, повышение потребительских цен и более тяжелое положение всех жителей России.

– По данным Радио Крым.Реалии, Крыму в этом году необходимо 43, 46 миллиарда рублей дотаций. Севастополю как отдельному региону нужно еще 8, 8 миллиардов. Будут ли у России такие деньги, и откуда она их будет брать – из золотовалютных резервов, Фонда национального благосостояния?

Крутихин: Мы видим, что доходов все меньше и меньше, приходится урезать гигантские политические проекты, расходы буквально на все. Вот сейчас есть предложение урезать бюджет, который уже составлен, на 10 процентов. Это будет далеко не последнее урезание, и я сильно опасаюсь, что таких денег в бюджете может просто не найтись. Если брать заимствования из золотовалютных запасов и так называемого суверенного накопленного фонда, то на потребности всей страны нужно так много, что фонда хватит от силы на два года.

– То есть его удастся размазать разве что очень тонким слоем?

Крутихин: Да, или бросить на то, что правительство сочтет нужным: в первую очередь, это полицейские и вооруженные силы.

– Заявлено строительство транспортного моста через Керченский пролив и достройка ниток энергомоста. Будут ли у РФ деньги на то, чтобы это сделать, или Крым так и останется в состоянии блэкаута, или же недостатка электроэнергии?

По поводу моста через Керченский пролив у меня есть очень большие сомнения: быстро строить гигантские проекты мы пока еще не научились
Михаил Крутихин

Крутихин: По поводу моста через Керченский пролив у меня есть очень большие сомнения. Во-первых, как показывает практика, быстро строить гигантские проекты мы пока еще не научились, и тем более не научились их строить с минимальными затратами. Поскольку на любые инфраструктурные проекты, контракты на которые обычно достаются приближенным к Кремлю подрядчикам, сметы составляются так, что они примерно в два с половиной-три раза больше затрат на аналогичные проекты в любой другой стране, от европейской до африканской. Так что нужно учитывать еще и коррупционный фактор, завышение смет в интересах подрядчиков. Боюсь, что в ближайшее время эти проекты мы эффективными назвать не сможем.

– Евсей, как вы считаете, при таких ценах на нефть сможет ли Российская Федерация использовать нефть и газ в качестве инструмента решения политических вопросов в Европе, Украине, других регионах?

Евсей Гурвич
Евсей Гурвич

Гурвич: Нет, и нефть никогда не могла использоваться в качестве политического инструмента, поскольку это биржевый товар. И если мы не поставляем нефть, то ее поставляют другие. Это просто невозможно. Газ – другая ситуация, поскольку, отчасти из-за того, что большая часть газа поставляется по трубопроводам, здесь связаны между собой поставщик и покупатель, иногда этот инструмент может использоваться. Но я думаю, что ситуация здесь определяется не ценами на газ, а балансом спроса и предложения, появлением и все большим развитием поставок сжиженного газа, трубопроводных систем и так далее.

– Насколько мы знаем, цена газа для Украины по формуле, записанной еще в контракте 2009 года, привязана к цене нефти марки Brent, цене мазута и ряду других факторов. Как вы считаете, какими будут взаимоотношения в вопросе цены на газ? Когда можно ожидать, например, очередного подешевения, и будет ли оно?

Гурвич: Это зависит от того, как происходит усреднение цены на нефть в этих формулах. Оно производится поквартально. В четвертом квартале цена была ниже, чем в третьем.

– Сейчас нефть марки Brent пробила отметку 30 долларов за баррель, и некоторые инвестиционные банки говорят о возможном подешевении до 10 долларов за баррель. Означает ли это, что бюджет Российской Федерации похудеет еще и от снижения газовых доходов, раз уж они взаимосвязаны?

Естественно, что проекты, связанные с Крымом, имеют особый статус, по ним будет приниматься особое политическое решение.
Евсей Гурвич

Гурвич: Да, конечно же, если будет и дальше падать цена на нефть, то будет снижаться и цена на газ. Ну а по структуре доходов бюджета нефть имеет гораздо больший удельный вес, чем газ.

– Евсей, как вы считаете, будут ли у России деньги на масштабные проекты, например, строительство моста через Керченский пролив и новых энергониток в Крым?

Гурвич: Понятно, что расходы будут сокращаться. Сейчас, судя по всему, бюджет будет перестраиваться, исходя из последней цены в 40 долларов за баррель вместо 50 долларов. Уже объявлено, что будут сокращаться расходы на 10%. Естественно, что проекты, связанные с Крымом, имеют особый статус, по ним будет приниматься особое политическое решение.

В ДРУГИХ СМИ

Загрузка...
XS
SM
MD
LG