Доступность ссылки

По всем громким делам в Крыму приговоры будут обвинительные – Ильми Умеров


Ильми Умеров

Несколько недель до реальных тюремных сроков – семьи крымских политзаключенных и преследуемых властями активистов готовятся к завершению громких судебных дел. Они признаются – иллюзий по поводу честности правосудия по-российски не питают. Поэтому уже готовятся к обвинительным приговорам. О прогнозах на будущее, свободе слова по-крымски и том, что дает сил не сдаваться, в интервью Крым.Реалии рассказал заместитель главы Меджлиса крымскотатарского народа Ильми Умеров.

– Ваши адвокаты и родные после каждого заседания говорят о том, что по реальным материалам вы выигрываете дело. Как вы оцениваете проделанную работу?

– Если можно применить тут слово «выигрываем», то очень похоже на это. Потому что все, что подготовило обвинение, следствие и прокуратура – все разваливается буквально на глазах. У них очень много сфальсфицированных моментов. И вообще это дело все сфабриковано. Поэтому сфабрикованное дело удержать, видимо, тоже очень трудно. Ну и адвокаты молодцы, они хорошо, очень хорошо работают.

– Все ваше обвинение крутится вокруг одной лингвистической экспертизы?

– Крутится даже вокруг одного слова, которого я на самом деле не произносил.

– И что это за слово?

– Это слово «надо». Словосочетание «надо вынудить Россию уйти из Крыма». В тексте интервью, которое я давал 19 марта 2016 года, я это словосочетание не употреблял. В общем, все дело построено на неправильном переводе. На самом деле я в этом эпизоде отвечал на вопрос, могут ли международные организации – это ООН, Европейский союз – оказывать помощь Меджлису. Я говорил о том, что они могут оказывать влияние только на ту часть, которая находится на материковой Украине. А на Крым влияния не хватает. А вот если бы усилили санкции, углубили, расширили эти санкции настолько, что в результате Россия сама ушла бы из Крыма, тогда влияние этих международных организаций в Крыму бы возобновилось. То есть смысл моего интервью немножко искажен, добавлено ключевое слово – и получился призыв. А обвиняют меня ни много ни мало в публичных призывах к нарушению территориальной целостности Российской Федерации.

Я часто отвечаю на этот вопрос за последний год. И очень часто шучу таким образом, что я на самом деле выступаю не за нарушение территориальной целостности России, а за ее восстановление в границах 91-го года, которые признаны всем миром.

–​ Как получилось, что вы оказались в списке террористов и экстремистов России?

– Я не знаю, как я там оказался. Хотя могу предполагать. Там, наверное, большинство людей никакого отношения ни к экстремизму, ни к терроризму не имеют. В том числе и я. Это люди, которые имеют собственное мнение, и говорят его в открытую.

– Чего вам на сегодняшний день удалось добиться в суде?

– Мы доказали, что дело сфабриковано, приобщили к материалам дела альтернативный перевод вот этой самой важной части моего интервью, из которого выдернуты две фразы, и возбуждено уголовное дело на основании проведенной экспертизы. Альтернативный перевод осуществил профессор Киримов – это лучший специалист в Крыму, и руководитель того переводчика, который в общем-то все это запорол. Кроме этого есть рецензия гильдии лингвистов-экспертов из Москвы. Там самые уважаемые среди экспертов-лингвистов люди входят в эту гильдию. Они сделали рецензию на экспертизу Ивановой и, если можно так выразиться, камня на камне не оставили от ее так называемой работы.

Я уверен, что судье нас заказали. То есть у него обязательно есть заказчики от нынешней политической власти, от руководства ФСБ Крыма, а, может быть, и не только Крыма, а, может быть, и из Кремля

То, что Иванова определила дословный перевод как стенограмму моей речи, они назвали подменой понятий, то есть подтвердили то, что следствие и экспертиза совершили подлог, совершили подмену понятий, и на этих материалах сделали экспертизу, и эта экспертиза несостоятельная, то есть она не имеет права на существование. На последнем заседании суда нам удалось приобщить эту рецензию к материалам дела. Это как бы такой революционный момент в этом уголовном деле. Потому что, приобщив к материалам дела московскую рецензию, суд теперь имеет право на нее ссылаться, если у судьи будет хотя бы небольшое желание сделать этот суд на самом деле состязательным, не политически мотивированным. Потому что, я уверен, что судье нас заказали. То есть у него обязательно есть заказчики от нынешней политической власти, от руководства ФСБ Крыма, а, может быть, и не только Крыма, а, может быть, и из Кремля.

– Какие прогнозы по вашему делу, какого ждете приговора?

– Мы особых иллюзий насчет результатов не строим. Мы просто ведем судебное разбирательство, довольно успешно. Все происходит красиво, мы каждый раз возвращаемся с удовлетворением с заседаний суда. И очень хотелось бы, чтобы состязательность принесла какой-то результат. А результат, если по-честному, должен быть такой, что уголовное дело должны закрыть, меня должны оправдать и возбудить уголовное дело в отношении следователя ФСБ и эксперта, которая осуществила во время проведения экспертизы подлог. Но я думаю, что чуда не произойдет, приговор будет обвинительный, и мне как бы на самом деле реально светит до 5 лет.

– Есть и другие политические дела в Крыму. Например, дело Ахтема Чийгоза уже вышло на финальную стадию, семья ждет приговор. Какие ваши прогнозы, и как вы оцениваете этот процесс?

– Дело Ахтема Чийгоза, конечно, гораздо серьезнее, чем мое дело. Ахтему инкриминируют статью за организацию массовых беспорядков. И срок лишения свободы там до 10 лет. Правда прокурор просит 8 лет. Проведен огромный объем работы: полтора года длилось следствие, год длится уже судебное разбирательство, допрошено более двух сотен свидетелей. И вот Следственный комитет состряпал это дело таким образом, что во время судебного разбирательства все развалилось. Из двух сотен свидетелей один-единственный человек, мой однофамилец Умеров Айваз, живущий в Судаке, дал показания против Ахтема. Но это известный нам персонаж, он давно отличается тем, что нелестно отзывается о Меджлисе, ну почему-то ненавидит эту структуру, ненавидит активистов национального движения. И он, сам не будучи на митинге, дал показания как участник митинга, и как будто Ахтем давал там какие-то команды, распоряжения, после которых возникали столкновения, драки массовые беспорядки. Ахтем должен быть оправдан, уголовное дело за клевету можно возбуждать в отношении Айваза Умерова.

– Ахтем Чийгоз потерял мать, сидя за решеткой. Это непоправимые последствия этого дела. Как его процесс отражается на восприятии российских властей вашим народом?

Когда проводили так называемый референдум под дулами автоматов, обещали людям очень много, и сейчас в обществе – а мы живем в Крыму и чувствуем эти настроения – зреет недовольство

– Действия Российской Федерации, которые направлены на уничтожение или подавление любого инакомыслия, любой свободы слова, свободы действий, свободы мнений, конечно же, воспринимаются только негативно подавляющим большинством крымских татар. И если уже по-честному, то не только крымских татар. Ведь когда проводили так называемый референдум под дулами автоматов, обещали людям очень много, и сейчас в обществе – а мы живем в Крыму и чувствуем эти настроения – зреет недовольство. Правда, не все осмеливаются об этом говорить, потому что высказывать собственное мнение тоже в России опасно. Но то, что люди недовольны тем, что их обманули, и это недовольство с каждым днем усиливается и усиливается — это факт, это точно. Конечно же, суд не пойдет поперек политической власти Крыма и Москвы и вынесет может быть не 8 лет, может быть немножко меньше, чем запросил прокурор. Но суд вынесет обязательно обвинительный приговор.

А некоторое время назад начались такие процессы, как одиночные пикеты. Один дедушка – Сервер Караметов – вышел с плакатом. Ему присудили штраф 10 тысяч рублей, и 10 суток ареста. Это в 76-летнем возрасте. Человека, страдающего от болезни Паркинсона и целого букета других заболеваний, реально арестовали, и как реакция на этот арест, несколько людей, таких же пожилых, как он, вышли в разных местах Симферополя одновременно на одиночные пикеты. Их тоже всех задержали. После некоторых бесед отпустили, за исключением одного, которого через суд осудили на 10 тысяч рублей штрафа.

– Почему задерживают стариков, ведь в России разрешены одиночные пикеты?

– В данном случае, наверное, в совокупности присутствует страх за свои деяния – а за них придется все равно отвечать. Это и желание держать народ в постоянном состоянии оцепенения и страха, а для этого время от времени нужно принимать какие-то меры, и тут подвернулись эти старики. Цель, конечно, одна – чтобы народ молчал. По крайней мере, до президентских выборов.

– Каково ваше мнение по поводу процесса Николая Семены? Я знаю, что вы общаетесь и ходите друг к другу на суды.

– Как он приходит ко мне, так и я стараюсь иногда появляться на его судебных разбирательствах. Это дело тоже сфабрикованное. И если бы была хоть какая-то состязательность в процессе, реальная состязательность, он бы это дело тоже выиграл. У нас, кстати, статья совершенно одинаковая – публичные призывы к нарушению территориальной целостности России. Я думаю, как и в случае со мной, в случае с Николаем Семеной, приговор обязательно будет обвинительный.

– Как вы поддерживаете друг друга на судах?

– Мы просто обмениваемся приветствиями, обмениваемся некоторыми обычными фразами: «как дела», «как здоровье», «как семья», «как дети». О содержании судебных процессов практически не разговариваем – этим занимаются наши адвокаты. Мы просто друзья в жизни, общаемся как обычные друзья, как будто никаких уголовных дел над нами нет.

– Такая поддержка важна для вас?

Люди все время выходят, и выходят по собственным убеждениям. А это играет очень большую роль в моральном состоянии тех, на кого обрушиваются эти репрессии

– Это очень важный аспект. Когда чувствуешь поддержку, и поддержка эта неподдельная. Потому что немножко рассказывали о стариках, много раз их пытались склонить к тому, что – да признайтесь, что вам же заплатили, что вас вынудили, вас подставили. На самом деле никакой оплаты, никаких подстав в природе не существует. Как в деле этих стариков, так и среди людей, которые посещают судебные разбирательства, поддерживают друг друга во время обысков, во время облав, налетов, задержаний, допросов. Люди все время выходят, и выходят по собственным убеждениям. А это играет очень большую роль в моральном состоянии тех, на кого обрушиваются эти репрессии. Вот, например, я с очень большим удовлетворением всегда отмечаю присутствие большого количества людей во время моих судебных заседаний. Это очень большая поддержка. Я этим людям благодарен. И я знаю, что на самом деле их на много порядков больше. Просто не все находят в себе возможности побороть страх и прийти реально подержать. А то, что подавляющее большинство крымскотатарского народа поддерживает людей, которые оказались под репрессиями – это неоспоримый факт.

– Эта ситуация еще больше сплотила ваш народ?

– На самом деле, это очень сильно сплачивает, люди объединяются, люди находят новые варианты активности национального движения. В таких тяжелейших условиях, в которых сейчас находятся крымские татары в Крыму, все равно каждый раз мы что-то придумываем, и каким-то образом продолжаем участвовать в национальном движении и борьбе за свои права.

– Как поменялась ситуация со свободами по сравнению с периодом до аннексии Крыма Россией?

– Население Крыма не поменялось. Руководство по большому счету тоже не поменялось. Просто подавляющее большинство предали государство Украина и стали гражданами другого государства. Те же люди сейчас работают в МВД, в прокуратуре, бывшее СБУ сейчас ФСБ – состав не особо поменялся. И в отношении крымскотатарского народа информация, которая раньше шла в Киев, сейчас таким же потоком идет в Москву, составляют ее практически те же самые люди, которые на этом специализировались. Но, несмотря на то, что в Крыму была практически та же власть, что и сейчас, мы проводили очень много мероприятий, которые связаны с правами человека. В день памяти 18 мая мы проводили очень большой митинг в центре Симферополя, мы обязательно отмечали день флага, мы обязательно отмечали такие даты, как день защиты прав человека, как день памяти жертв сталинских репрессий, и очень много памятных дат, связанных с рождением каких-либо известных персонажей из крымскотатарской истории, литературы и так далее. То есть проводили очень большое количество мероприятий, и власть в период юрисдикции Украины не препятствовала в проведении этих мероприятий. Кроме этого, нам удалось в 99-м году договориться с президентом Украины, в то время это был Леонид Кучма, о признании Меджлиса. Нашли форму признания Меджлиса крымскотатарского народа. Он стал называться Совет представителей крымскотатарского народа при президенте Украины. И весь состав Меджлиса был введен в этот совет. А потом, когда произошла аннексия, и в Крыму была установлена оккупационная власть, по инициативе прокуратуры было принято решение в Верховном суде РФ о запрете «общественного объединения Меджлис крымскотатарского народа». Я специально подчеркнул слово «общественное объединение», потому что Меджлис – это выборный представительный орган крымскотатарского народа, а не какое-то общественное объединение граждан. Поэтому мы не особо признаем это решение Верховного суда РФ. Тем более, мы не признаем юрисдикции России в Крыму вообще. И поэтому продолжаем считать себя членами Меджлиса. И я везде подписываюсь как заместитель председателя Меджлиса крымскотатарского народа. Вот такая разница между периодом юрисдикции Украины и периодом юрисдикции РФ в Крыму де-факто.

– В общем на свободах населения как отразился «приход» России?

Если за пост в интернете в каких-либо социальных сетях, многолетней давности, людям дают реальные аресты по 10-15 суток, то о каком соблюдении прав человека можно говорить в этом обществе?

– В Украине (при украинском правлении до аннексии Крыма Россией – КР) при всех наших сложных взаимоотношениях, свобода слова, соблюдение прав человека, находятся на качественно другом уровне. В РФ(после аннексии Крыма Россией – КР) иногда складывается такое впечатление, что в принципе не знакомы с понятием права человека, и не знакомы с тем, что их надо каким-то образом соблюдать. И для простых людей, и для активных людей, и для политиков, людей, занимающихся какой-то общественной деятельностью, стало намного сложнее. Если за пост в интернете в каких-либо социальных сетях, многолетней давности, людям дают реальные аресты по 10-15 суток, то о каком соблюдении прав человека можно говорить в этом обществе?

– Чем для вас является Украина?

Украина – это как спасательный круг. Украина – это страна, составной частью которой является моя Родина – Крым

– В данной ситуации, в которой мы сейчас находимся, Украина – это как спасательный круг. Украина – это страна, составной частью которой является наша Родина, моя Родина – Крым.

– Что бы вы сказали тем, кто вяло интересуется крымской темой, и тем, кто вообще всех крымчан записал в предатели?

– Политикам, которые способны простить аннексию части территории своего государства, хочется сказать лишь одно: или уходите из политики, или занимайтесь политикой в интересах своего государства. Прощать захват земли никакому агрессору нельзя. Украина должна все время помнить о том, что российские войска должны покинуть Луганскую и Донецкую области, и украинские политики всегда должны помнить, что Крым – это составная часть Украины. И что в Крыму есть люди, которые любят Украину и борются за возвращение Крыма!

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Loading...

Загрузка...

XS
SM
MD
LG