Март 2014-го. Разрешение Совета Федерации России на применение российских вооруженных сил на территории Украины и непризнанный большинством стран мира «референдум» 16 марта о статусе полуострова, по результатам которого Россия аннексировала Крым. Блокировка в Крыму подразделений Вооруженных сил Украины и попытки украинских военных кораблей вырваться из бухты Донузлав. Измена некоторых военачальников и смерть первого украинского военнослужащего (прапорщика Сергея Кокурина российские солдаты убили 18 марта во время штурма фотограмметрического центра в Симферополе). В это время на Чонгаре ‒ одном из путей, ведущих из Крыма на материковую Украину ‒ закрепились николаевские десантники. Военнослужащие 79-й отдельной аэромобильной бригады (сейчас это 79-ОДШБр) обороняли южное направление, ведь угроза вторжения российской группировки со стороны Крыма на территорию материковой части Украины выглядела вполне реальной.
Подробности «чонгарской обороны» вспоминает ее непосредственный участник, полковник Сергей Куз, который в то время был командиром первого аэромобильно-десантного батальона 79-й бригады. Затем он был заместителем командира 36-й отдельной бригады морской пехоты. Сейчас Сергей Куз ‒ начальник факультета подготовки специалистов десантно-штурмовых войск своей альма-матер ‒ Военной академии в Одессе:
‒ По состоянию на конец 2013 года ‒ начало 2014-го мой батальон был на 100% укомплектован военнослужащими по контракту из разных уголков Украины, в том числе многие ‒ с моей малой родины, Херсонщины. Коллектив сплоченный, профессиональный, что подтвердили, в частности, тактические учения 2013 года.
По технике ‒ легкая, автомобильная для передвижения личного состава. Примерно с декабря 2013 года началось ускоренное перевооружение батальона на БТР-80, проводилась соответствующая подготовка экипажей и личного состава.
До конца февраля 2014 года мы получили примерно 70% от общей потребности в бронетехнике. Однако переоборудовать ее так, как планировалось, и технически проверить, времени не хватило.
Фактически первым выходом за территорию части был марш в направлении Крыма
Фактически первым выходом за территорию части был марш в направлении Крыма. Ехали так, что почти на каждой СТО на Херсонщине нам оказывали техническую помощь. С одной стороны, были разочарованы техническим состоянием техники, с другой ‒ чувствовали поддержку тех, кто ремонтировал нас вне очереди, оказывал волонтерскую помощь, благословлял...
Вспоминаю, как по дороге в районе Каховки встретили толпу людей. Когда оценил, что вроде не провокаторы, не «блокировщики», вышел к ним. Оказалось, верующие из соседнего монастыря в Каховском районе. Благословили нас, подарили икону Покрова Пресвятой Богородицы. С тех пор образ стал оберегом для батальона.
‒ Какой была задача, поставленная перед вами?
‒ Задачу о выходе тактической группы от бригады в направлении Крыма мы получили в последние дни февраля. Не раскрывая всех подробностей, скажу, что предварительно речь шла о «стабилизационных действиях в районе Керченского пролива». Заместитель командира 79-й отдельной аэромобильной бригады возглавил тактическую группу батальона, вышедшую в направлении населенного пункта Армянск, я ‒ тактическую группу в направлении Чонгара.
Уже на марше получили уточняющие задачи. Остановились, закрепились в Чонгаре, взялись разворачивать блокпосты. При взаимодействии с Государственной пограничной службой, местными органами власти определяли критические направления, оценивали риски. С логистикой, обеспечением мешками, блоками, строительными кранами, даже продуктами питания помогало местное население, активисты Мелитополя, Запорожья, Херсона, Энергодара.
Одновременно с тем, как российские военнослужащие в Крыму под прикрытием местного населения блокировали и захватывали наши части, противник наращивал силы на админгранице с АР Крым
С противоположной стороны сначала стояли люди под видом так называемой «самообороны Крыма». Вскоре рядом с ними ‒ а это, кстати, были продуманные, заранее подготовленные, укрепленные позиции ‒ появились российские БТР-82 (этими модернизированными бронетранспортерами российская армия вооружилась в 2013 году ‒ ред.). Таким образом, одновременно с тем, как российские военнослужащие в Крыму под прикрытием местного населения блокировали и захватывали наши части, противник наращивал силы и средства на административной границе с АР Крым.
‒ Что это были за подразделения?
‒ Стояли и российские спецназовцы, и десантники-срочники, и контрактники, и «кадыровцы». Они проводили ротацию раз в два-три дня, постоянно менялись, чтобы предотвратить вероятность контакта с нами.
Сориентировавшись на местности, мы выдвинулись за пределы основного рубежа в Чонгаре и закрепились неподалеку АЗС на выезде из населенного пункта Сальково (Генический район). Наша позиция такова, что если смотреть вперед на Крым, то Азовское море ‒ слева, а лиман ‒ направо.
‒ А каким было соотношение сил?
‒ Примерно один к пяти-шести в их пользу.
‒ Вряд ли при таком раскладе могла идти речь о вашем продвижении вперед, в Крым...
‒ Да. Только патрулирование, наблюдение на определенном участке. Не допустить дальнейшего продвижения противника вглубь территории Украины. Приказ осуществить штурмовые действия, скажем, любой ценой захватить аэродром в Джанкое, не поступал.
По состоянию на начало и середину марта 2014 года россияне закреплялись. Целью было не пустить нас на поддержку заблокированных в Крыму украинских подразделений
‒ Как считаете, что было тогдашней целью противника? Идти вглубь материковой Украины или предотвратить ваши действия на территории Крыма?
‒ По состоянию на начало и середину марта 2014 года россияне закреплялись, проводили инженерное оборудование позиций непосредственно на админгранице между Херсонской областью и Крымом. Целью было не пустить нас на поддержку заблокированных в Крыму украинских подразделений, ‒ точно знаю от друзей-военных моряков, ‒ очень ждали нашу поддержку.
Близко к дате проведения так называемого «крымского референдума» и после него воздушное пространство в районах Чонгара и Армянска полностью контролировала Российская Федерация. Несколько суток в воздухе интенсивно действовали их боевые и транспортные вертолеты.
‒ Были провокации? Попытки прорваться через ваш блокпост?
‒ Провоцировали в основном журналисты российских пропагандистских СМИ.
Однако как-то мы задержали КАМАЗ с российскими военными. По предварительным договоренностям, метеостанция в Геническе была под контролем Российской Федерации. В начале марта, как только мы прибыли на наши позиции, подразделение российских военных вышло с метеостанции. Вероятно, чтобы проверить нашу готовность, отправились в нашу сторону на КАМАЗе. Мы их удерживали в ожидании команды ‒ в итоге распоряжением стало «переписать фамилии всех в машине и отпустить».
Однажды на блокпост «Чонгар» заехал представитель ВС РФ в полном вооружении. Рассказывал, что в поисках своего командира заблудился на дороге. Задержали, передали военной контрразведке. Пока проводили переговоры, были сосредоточены на выяснении обстоятельств, готовили обмен, группа российских спецназовцев высадилась вблизи газораспределительной станции в районе села Стрелковое, на Арабатской стрелке.
‒ О десантировании россиян на Арабатской стрелке. Вы могли это предотвратить?
‒ Российские спецназовцы отработали слаженно, спланировано, при взаимодействии с местным населением, в которое были засланы провокаторы.
Вообще тамошнюю газораспределительную станцию контролировала Государственная пограничная служба с одним автомобилем в наличии и одним отделением на БТР от моего батальона.
До событий на Арабатской стрелке указанный участок не считался стратегически важным. Когда случилось то, что случилось, я осуществил перераспределение сил, вызвал в поддержку нашу авиацию. Однако время было упущено. Воздушное пространство полностью контролировала Россия, в операции были задействованы боевые и транспортные вертолеты.
В направлении Арабатской стрелки я отправился на УАЗике с тремя разведчиками. На месте ‒ поселковый глава, начальник милиции, скопление людей под украинскими флагами. Ко мне бросились: «Что происходит? Где же наша армия?» А за спинами этих местных ‒ «зеленые человечки» без знаков различия.
Почти ежедневно противник ставил ультиматум ‒ уходите, мол, на два километра назад, иначе будем наступать
Попросил своих разведчиков несколько отвлечь толпу, а сам подошел к «зеленым человечкам». Конечно, это не была «самооборона», а кадровые спецназовцы, которым уже было известно, кто я и что. Как-то успокоили ситуацию, они убрали оружие. Через некоторое время, когда на место подтянулись другие наши БТРы, в толпе сменили украинские флаги на российские триколоры.
Почти ежедневно противник ставил ультиматум ‒ уходите, мол, на два километра назад, иначе будем наступать. Отступать, оставляя выгодную для нас позицию, мы не собирались. Мы ‒ на возвышенности, у нас ‒ сооружения рядом, есть где расположиться снайперам. Да и чего, собственно, мы должны отходить?! Мы ‒ на своей территории.
Приехал на наши позиции военный атташе одной из стран НАТО, сначала не верил, что напротив стоит российская армия. Я показал ему и российскую радиостанцию, и вертолеты с российскими опознавательными знаками. Какие еще доказательства, говорю ему, нужны, что это агрессия России против Украины?!
Те события шесть лет назад ‒ урок для нас. Ни в коем случае нельзя исключать повторение Российской Федерацией аналогичного сценария. Последние учения российских десантников с имитированием захвата николаевского аэродрома «Кульбакино» заставляют быть начеку.
