«Донбассу становится тяжелее»: какое будущее готовит Россия для оккупированных территорий

Донбасс ждет или военное обострение, или же Россия строит из региона типичную область вроде Псковской. К такому выводу пришел журналист Радио Свобода, пообщавшись с фактической властью на оккупированной части Донбасса. К чему готовиться жителям ОРДЛО? Об этом говорят аналитик Центра исследования проблем гражданского общества Мария Кучеренко и политолог Андрей Окара.

– Мария, вы мониторите ситуацию на оккупированной территории Донбасса. Каким этот регион вошел в 2019 год? Можно ли сказать, что о так называемой «русской весне» там окончательно забыли и теперь это край, полностью управляемый сугубо из России?

Мария Кучеренко: В 2019 год оккупированные территории вошли совершенно не такими, какими они входили в 2018-й. Они сейчас приводятся в некую вертикаль. Не могу сказать, что все идеи «русской весны» оставили в стороне – по крайней мере, для людей, связываемых с этой «русской весной». Но строится вертикаль. На оккупированных территориях Луганской области вертикаль уже достроена. На неподконтрольной части Донецкой области попытки выстраивания вертикали налаживаются только сейчас, с ликвидацией Захарченко.

– А почему в Луганске уже удалось, а в Донецке только пробуют?

Мария Кучеренко: На неподконтрольных территориях Луганской области состоялся так называемый «государственный переворот». И под свой контроль эти территории взяли силовики. Леонид Пасечник, который, разумеется, является номинальным главой, – выходец из так называемой МГБ «ЛНР», а она полностью подконтрольна ФСБ. ФСБ нужна вертикаль, подчинение, ясность.

– В этом направлении двигается и оккупированная часть Донецкой области? Или структура власти и управления будут отличаться?

Мария Кучеренко: Будет отличаться, потому что Владислав Сурков не хочет сдавать свои позиции. Он получил развязывание рук в отношении того, что хорошо умеет – выстраивание сетей, налаживание хаотичных активностей. Сейчас это управление называется «Управлением по приграничному сотрудничеству». То есть концепция Путина, о которой он высказывался во фразе «границы России нигде не заканчиваются», сейчас фактически отдана на воплощение Суркову. «ДНР» номинально руководит человек Суркова – Денис Пушилин. Но оно не такое, как руководство Захарченко.

Назовем это условно законодательным уровнем, и на этом уровне в «ДНР» запрещено совмещение должностей «главы республики» и «главы правительства», а при Захарченко это была совмещенная должность, он был там всем. Сейчас главой «правительства» является загадочный Александр Ананченко.

– «Премьер-министр» группировки «ДНР» находится в самом засекреченном этаже «дома правительства». Известно только, что у него есть высшее образование. Даже фотографий нет этого человека. Откуда такая секретность? И что о нем вообще известно?

Мария Кучеренко: Если вспомнить хронологию назначения Ананченко, в начале его вообще обозвали Алексеем, а не Александром – даже в так называемых указах путали имена. Может, он вообще не Ананченко.

Из той информации, которая проникает в наше информационное поле, можем вывести, что этот человек – напрямую афелированный со структурами «Внешторгсервиса», которая отвечает фактически за всю экономику псевдореспублик.

Когда «Внешторгсервис» подписывал с так называемым правительством «ДНР» соглашения об определенном экономическом сотрудничестве, было единственное фото Ананченко, которое попало в сеть. Черт лица практически не видно.

Я так понимаю, что уместна аналогия наемного топ-менеджера, который будет следить за тем, чтобы вся эта структура была вертикальна или приходила в такое состояние. Здесь очень сложно, так как крайне мало информации даже по меркам ОРДЛО.

– Андрей, мы обсуждаем статью журналиста русской службы Радио Свобода Дмитрия Кириллова, называется «Перемены в Донбассе. О «русской весне» приказано забыть». Привожу цитату:

«Эта ситуация сложилась в ноябре-декабре 2018-го, и ее все чаще связывают не с последствиями гибели Александра Захарченко, а с разрушением пророссийского фланга в украинской политике, где анонсированное объединение оппозиции вокруг фигуры Виктора Медведчука с перспективой создания в будущем украинском парламенте мощной единой фракции с треском провалилось. И этот процесс – показатель того, что компромиссов в рамках Минских соглашений в Москве больше никто не ждет».

Правда ли, что ставка на пророссийский фланг в парламенте и на пророссийского президента не оправдалась? Или можно ждать «троянского коня» в украинском политическом теле?

Андрей Окара: И одно, и другое – не противоречат. По крайней мере, в политическом сознании Кремля и около кремлевских структур, которые занимаются украинским направлением в российской политике. Очень долго разные люди поясняют кремлевским небожителям, что их понимание украинской политики неадекватно. Российской власти это понимание далось тяжело, оно выстрадано утратами и проблемами, которые Россия получила за последние пять лет.

Крым вместо райского острова превратился в постоянный кошмар российской политики. Донбасс, вместо обещанной Путину и потом Путиным «Новороссии», превратился в постоянные санкции. И видим, что каждая такая неадекватность в восприятии Украины очень дорого стоит России в конечно итоге.

Второй важный фактор – это Минские соглашения. До обитателей Кремля тоже постепенно доходит, что это была красивая, эффективная схема, придуманная в окрестностях Кремля, но она не работает. Предполагалось сделать регион, который обратно впихивается в Украину, но находится полностью под контролем Кремля и через который Россия осуществляет систему управляемый хаос.

– Мария, что по вашей информации, происходит с жителями ОРДЛО? К нам поступают сообщения, что в это время после смерти Александра Захарченко стали очень плохо пропускать со стороны группировок «ЛДНР» на подконтрольную Украине территорию.

​Мария Кучеренко: В политическом смысле люди переживают не лучшие перемены. Это гуманитарные вопросы, которые не должны быть по идее связаны с политикой. Ужесточение всех мер безопасности. Сложности на блокпостах, и это фиксируем не только мы, а в ОБСЕ, что очереди создаются с той стороны.

– А с чем это связано?

Мария Кучеренко: Это добуквенно осознанное и понятое воплощение силовых директив сверху. Сказано проверять, не пущать. С другой стороны, очень часто перед этими так называемыми «выборами» меня спрашивали, стоит ли ждать людям на оккупированных территориях, что им станет лучше и спокойнее жить. Пока мы видим, что становится тяжелее. Даже проходят сообщение, что людям, занятым в так называемом государственном секторе, сейчас задерживают выплаты, в том числе «силовикам». И возникают большие вопросы – что именно хотели этим сказать и как на это реагировать людям.

Еще было интересное показательное исследование Института будущего. Они опубликовали фокус-группы с оккупированных территорий. Самая распространенная мысль людей – что они крайне утомлены неопределенностью.

– Андрей, какой сценарий готовит Москва? Какие Вы видите возможные развилки?

​Андрей Окара: Действительно самая большая проблема, особенно на войне, это неопределенность и отсутствие понимания логики противника.

Мы можем только догадываться о том, какая из логик в Москве и центрах власти, и окрестностях, станет доминирующей. Но есть важные факторы, которые официальная Москва не может игнорировать.

Есть причинно-следственная связь между возможной активизацией военных действий на Донбассе и перспективами реализации проекта «Северный поток-2». Для России этот проект имеет сейчас приоритетное значение, при чем не столько экономическое, сколько геополитическое и геоэкономическое. В Кремле понимают, что Европа, в которой мы наблюдаем конфликт ценностей и интересов, баланс складывается больше в сторону интересов. Германия и другие страны заинтересованы быть хабом российского газа. И это может быть приоритетным по отношении к ценностям, которые они отстаивают в российско-украинской войне.

Для Украины реализация этого проекта может иметь катастрофические последствия. Потому что для Европы Украина перестанет быть критическим фактором для выживания, обеспечения витальных потребностей Европы.