Доступность ссылки

Свидетельство прошедшего через ад. О книге Дженгиза Дагджи «Страшные годы»


Книга Дженгиза Дагджи «Страшные годы»

Передо мной небольшая книжечка в мягкой обложке, напечатанная на не очень качественной газетной бумаге. Для работы мне дали ее из библиотеки «Крымского дома». Книга подарена «Крымскому дому» самим писателем в сентябре 2020 года. Я прочитал ее практически за ночь, настолько захватило описание довоенного Крыма и события из жизни главного героя, лейтенанта Садыка Турана.

Поразила реалистичность описаний – читатель прямо воочию видит героев в обстоятельствах боев, плена, – и психологизм книги – читатель живет вместе с героями, становится одним из них. Это произведение о том, какие испытания перенесли крымские татары во времена Второй мировой войны. Сражения, плен, концлагерь и трагедии судеб героев не оставляют читателя равнодушным потому, что читатели полностью попадают в атмосферу того времени.

Это первый роман турецкого, а на самом деле крымскотатарского писателя Дженгиза Дагджи «Страшные годы», который он начал писать еще во время войны, а закончил уже после того, как поселился в Лондоне. Таким образом, можно сказать, что книги Дженгиза Дагджи уже дошли до украинского читателя. И не только яркий первый роман, но и многие другие из 26 прозаических произведений автора, в том числе автобиографические пять томов дневников-воспоминаний, которые охватывают почти вековой исторический период, документ истории, биографии множества людей, события политики и культуры, даже перестройку в СССР и референдум 1991 года в Крыму. Кроме того, украинскому читателю будет интересно прочитать о том, что происходило в оккупированной немцами Украине. Дженгиз Дагджи описывает немецкие лагеря, переживания пленных, отношения с местным населением (не буду пересказывать, это интересно прочитать вам самим).

В Турции уже вышел фильм «Kırımlı», что можно перевести как «Крымец. Страшные годы», основанный на этом романе писателя. Актер Мурат Йылдырым, исполнявший главную роль, говорил: «Я поражен тем, что люди пережили в то время. Я всей душой старался передать те чувства, которые испытывали люди, пережившие это. Этот фильм многому научит людей. Не стоит забывать о том, что они пережили».

Немного позже мне попалась на глаза публикация на одном из реакционных крымских сайтов, в которой явные татарофобы обвиняли всю систему крымского образования в том, что творчество Дженгиза Дагджи изучается в вузах и школах, называли его «фашистом» и обвиняли украинские власти Крыма в том, что они позволили перезахоронить писателя рядом с его родителями в родном селе Краснокаменке. Что двигало авторами публикации понятно – жалкая попытка не допустить, чтобы крымчане узнали правду о жизни в довоенном и послевоенном Крыму, о судьбе крымских татар и их участии в мировых событиях. Они даже сейчас боятся крымскотатарский народ и продолжают воевать с книгами Дженгиза Дагджи потому, что он написал страшную правду.

Вот только один отрывок (стр. 16-17) из книги «Страшные годы», рассказ о детских впечатлениях на прогулке с отцом: «Водил меня в сторону мечети Токал. Когда мы приближались к железной решетке сада мечети, то у меня на лбу пробивался холодный пот. Я не хотел туда идти, но отцу этого не показывал. Порой отец заставлял меня идти, брал за руку и приводил к саду мечети. Показывал на развалины и говорил: «Смотри, Садык, враги уничтожили сердце нашей религии, священное место, которое веками кровью и потом хранили наши предки». Я не мог смотреть, снова лоб покрылся холодным потом, в груди защемило, как будто кулаком ударили по сердцу, хотелось бежать и бежать. Отец понимал меня, он знал, что творится в моей душе, но несмотря на это, он не отпускал моей руки. «Смотри, хорошо смотри на эти развалины...» - говорил он. После старался меня немного приободрить. «Глядя на это, мы не должны бояться, пусть враги нас боятся. Это от страха так жестко с нами поступают. 150 лет они хотят поставить нас на колени. Сто пятьдесят лет! На родине нас осталось горстка татар... Пока всех не уничтожат – не успокоятся. Даже если они нас всех уничтожат, то в этот раз будут дрожать даже от нашего духа, витающего в воздухе. Смотри хорошо на эти руины! Ты мой сын, мы с тобой частица этой земли, этих развалин. Эта земля тебя родила, вырастила, знай, ты не один. С тобой всегда будет богатое прошлое и светлое будущее нашего народа. От Бахчисарая до Кашгара, к небу возвышаются тысячи минаретов. Нас называют татарами, черкесами, туркменами, казахами, узбеками, азербайджанцами, каракалпаками, чеченцами, уйгурами, кабардинцами, башкирами, киргизами. Но это неправильно! Море нельзя разделить. Мы тюрки-татары. Твою душу поймет и башкир, и киргиз, и казах, потому, что мы едины. Слушай свое сердце и поступай так, оно велит. Не растрачивай себя впустую...»

Авторы пасквиля называют писателя предателем, хотя употреблением такой лжи сами предают честь русской литературы, честь своей родины России, как они считают. Как пишет биограф и переводчик писателя доктор филологических наук, профессор Адиле Эмирова: «чаще всего, однако, упоминаются (в его автобиографической книге – авт.) имена русских писателей: А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова, Л.Н. Толстого, А.А. Ахматовой, С.А. Есенина, А.А. Блока и др. Писатель открыто говорит о своем интересе к русскому народу и его культуре и о том влиянии, которое оказала на его творчество русская литература: «Никогда ни в одном из своих романов я не выказывал вражды к русским. Наоборот, именно чувство близости к русскому народу открыло мне дорогу в литературу. Я вообще вышел из русской культуры. Я воспитан русской культурой, русской литературой. На мое творчество (осознанно или бессознательно с моей стороны) оказала значительное влияние русская литература» [«Воспоминания», с. 29]»…

Дженгиз Дагджи никогда не отрицал своего вступления в Туркестанский легион. Он рассказывал, как красноармейцем попал в плен к немцам, и как перенес нескольких месяцев мучений и голода в Уманском лагере: «Я все еще был пленным. Я был сыт, был за пределами уманского лагеря, но все же пленным. Только дух мой был свободен. И мне ничего не оставалось, как искать пути сохранения духовного здоровья. Но что бы я ни говорил, что бы ни делал, душа моя не успокаивалась. Надеваемая каждое утро чужая форма, как железная колодка, сковывала мое тело со всех сторон. Душа моя мучилась, я будто задыхался. После занятий, уединившись в самом отдаленном углу двора, под соснами, я беззвучно плакал. Я был беспомощен. Иногда ночами не спал, чувствовал себя так, как будто все еще нахожусь в уманском лагере... Пленных, привезенных в легион из лагерей, откармливали около двух недель, затем распределяли по отрядам. После двух-трех месяцев обучения их отправляли на восток охранять железнодорожные пути и склады с оружием...»

Адиле Эмирова считает творчество Дженгиза Дагджи очень актуальным для Крыма. Его творчество «пронизано идеями консолидации, призывает к межнациональной толерантности и сотрудничеству». «Особую ценность художественному свидетельству Дженгиза Дагджи придает «взгляд со стороны», взгляд издалека. Такой подход, как известно, дает возможность художнику отойти от сиюминутных страстей и повседневной конкретики, часто искажающих объективную картину событий, и позволяет сконцентрировать внимание на самых сущностных проблемах бытия: взаимоотношений человека и природы, человека и общества, добра и зла, жизни и смерти. Творчество Дженгиза Дагджи – это чистое зеркало, в котором отразилась жизнь Крыма XX века. И в этом качестве творчество писателя должно быть оценено как феномен общекрымской культуры.

Что бы кто ни говорил сегодня, но Дженгиз Дагджи – это неотъемлемая часть мировой истории и культуры, составная часть правдивой истории Крыма и крымскотатарского народа. Осуждать писателя не за что, как не будут же русские читатели осуждать русских (и украинских – Иван Багряный за «Сад Гефсиманский», например) писателей (Василий Гройсман, Виктор Некрасов, Анатолий Рыбаков и многие другие) за правдивое описание войны, сталинских лагерей, сталинской политики. Они, как и Дженгиз Дагджи хотели, чтобы это никогда не повторилось, но увы, путинизм – это сталинизм сегодня. Это осуждение адресовано не писателям. Писателей не судят, у писателей учатся.

Конечно, если ученики талантливые, а если неучи, то им никакие писатели не помогут...

Николай Семена, крымский журналист, обозреватель Крым.Реалии

Мнения, высказанные в рубрике «Блоги», передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ




XS
SM
MD
LG