«Дайте «Томагавки», дайте Украине все»: экс-директор ЦРУ Петреус о том, как остановить Путина и почему танки больше не выживают на поле боя

Должна ли Украина соглашаться на «плохое мирное соглашение»? Пойдет ли Путин на перемирие, на мирные договоренности? Что может заставить Кремль остановить войну? Как изменились украинские Силы обороны за четыре года большой войны?

Об этом Радіо Свобода в эксклюзивном интервью спросило Дэвида Петреуса – генерала армии США в отставке, бывшего директора ЦРУ и экс-командующего американскими войсками в Ираке и Афганистане.

А также о том, какой совет Петреус дал бы президенту США Дональду Трампу, если бы тот спросил об Украине? И о рисках расширения агрессии России на страны, в частности на страны НАТО?

– Украина, США и Россия провели вторые трехсторонние переговоры. Несмотря на заявление Госсекретаря США Марко Рубио о том, что перечень вопросов по мирному соглашению сократился, самым тяжелым вопросом на переговорах о мире остается так называемый вопрос территорий. Россия продолжает настаивать на выходе украинской армии со всего Донбасса. Что делать Украине в этой ситуации?

– Что ж, во-первых, Украина на самом деле вела себя очень благоразумно в переговорах с Соединенными Штатами и другими сторонами относительно возможного прекращения боевых действий. Но России этого никогда не было достаточно.

Послушайте, здесь речь о гораздо большем, чем просто о территории. Россия хочет, по сути, лишить Украину права на существование как суверенного государства. Она хочет заменить президента Зеленского на пророссийскую фигуру.

Она хочет, по сути, демилитаризовать Украину. Она хочет настолько уменьшить ее вооруженные силы, чтобы они стали недееспособными. И она хочет получить территорию, к которой даже близко не подошла, не говоря уже о захвате – в частности, так называемые укрепленные города в Донецкой области.

Россия не проявляет никакой гибкости в этом вопросе. Она не готова принять гарантии безопасности для Украины, которые были очень тщательно разработаны США и Европой.

Поэтому я действительно не вижу никакой перспективы того, что Россия в ближайшее время согласится на что-то разумное, на то, что могло бы быть приемлемым для Украины.

На самом деле я хотел бы видеть гораздо большее давление на Россию.

Прекрасно, что ЕС одобрил предоставление Украине дополнительной помощи в размере 90 миллиардов евро – это решит ее финансовые и экономические проблемы как минимум на два года, позволит расширить производство дронов, а также будет иметь ряд других действительно позитивных последствий.

Я хотел бы видеть больше действий, направленных на то, чтобы уничтожить российскую военную экономику.

Санкции США сейчас находятся на рассмотрении в Сенате. Сенатор Грэм заявил, что они уже получили «зеленый свет» от Белого дома. Что ж, посмотрим, как они будут продвигаться.

Если вы сделаете все это вместе с 19-м пакетом санкций ЕС (а они уже работают над следующими), это может оказать на Россию такое мощное давление, что в сочетании с действиями на поле боя и борьбой против ракет и дронов, в чем мы также должны помогать Украине, – я думаю, вы увидите, что Путину понадобится прекращение боевых действий уже ближе к концу 2026 года.

Ведь российская экономика гораздо более хрупкая, чем кажется: рост значительно замедлился, инфляция стремительно растет, процентные ставки очень высокие, а санкции кусают все больнее.

США только что заключили тарифное соглашение с Индией, значительно сократив объемы закупок российской нефти Индией в пользу правильной цены.

Поэтому я действительно считаю, что Россия, у которой в 2026 году исчерпаются средства в Фонде национального благосостояния, находится в гораздо более сложной ситуации, чем многие осознают.

– В начале полномасштабной войны вы прогнозировали, что Россия в конечном итоге придет к осознанию необходимости договариваться о ее завершении. Считаете ли вы сегодня, что этот момент приблизился?

– Я сказал следующее: во-первых – Россия не возьмет Киев. Все остальные говорили, что Киев падет за 3–5 дней.

Я знаю Киев. Я бывал в Киеве еще тогда, когда он был частью Советского Союза. Это огромный мегаполис. И если у вас есть отважные защитники – а у Украины их было множество – я уже тогда говорил, что пробиться к городу будет чрезвычайно трудно.

Нам очень повезло, что действия украинцев не дали россиянам воспользоваться аэродромом непосредственно к северу от города.

Но в итоге россияне не просто не взяли Киев – они были вынуждены отступить из всей области. Им пришлось уйти из Сумской области, Черниговской. Украина выиграла битву за Киев, битвы за Сумы, Чернигов и, собственно, за Харьков также. Это чрезвычайно значимые победы.

И остановится ли Россия теперь наконец? Нет, я боюсь.

Но Россия, которая за четыре года войны уже потеряла убитыми и ранеными больше, чем США за всю Вторую мировую… Думаю, это невозможно поддерживать в долгосрочной перспективе.

То, что Украина сделала, в частности в плане инноваций, создает огромные проблемы для России. Да, Россия тоже внедряет инновации, но они просто не могут достичь тех успехов, на которые рассчитывали.

И я надеюсь, что где-то в 2026 году они осознают, что не могут продолжать эту войну.

– Как сообщил Рустем Умеров, глава украинской делегации на трехсторонних переговорах с США и Россией, переговоры были сосредоточены на методах внедрения перемирия и мониторинга прекращения боевых действий. Видите ли вы сейчас шанс на прекращение огня?

– Боюсь, что нет.

Опять же, я не дипломат. Я старый солдат, и я просто не могу… знаете, дать какой-то детализированный ответ.

Я просто не вижу пока условий, чтобы это произошло. Как я уже упоминал ранее, россияне выдвигают, по моему мнению, необоснованные требования. Они не готовы вести переговоры серьезно, так, как это делает Украина.

Послушайте, президент Зеленский и его команда на самом деле очень настойчиво работали и даже пошли на определенные компромиссы, чтобы выйти на соглашение, которое должно было бы быть приемлемым для России. Но я считаю, что оно все равно не будет для них приемлемым.

– Что вы думаете о гарантиях безопасности для Украины, которые могут предоставить США? По вашему мнению, какими они должны быть?

– Собственно, я считаю, что они уже прописаны в существующем пакете договоренностей.

Повторюсь: США и европейские страны – наши союзники по НАТО в Европе – уже согласовали определенные вещи, и они на самом деле достаточно детализированы. И я уверен, что Россия на них не согласится.

Россия, если и примет условия прекращения боевых действий, то сделает это только при условии, что ей отдадут укрепленные города в Донецкой области, к которым они, как вы знаете, даже не приблизились, не говоря уже о захвате. И они никогда не примут такие гарантии безопасности, которые сейчас содержатся в пакете, потому что они не хотят настоящего прекращения войны.

Они хотят лишь короткого периода прекращения боевых действий, но затем, я подозреваю, продолжат их – точно так же, как они сделали после «замороженного конфликта» в 2014 году.

– Западные медиа, в частности «Financial Times», опубликовали проект плана на случай, если Россия нарушит соглашение. В нем говорится о привлечении войск стран «Коалиции желающих». Но, судя по официальным заявлениям, только Франция и Великобритания действительно готовы отправить свои силы в Украину. Почему США не проявляют желания направлять свои войска для обеспечения мира после подписания соглашения?

– Я думаю, это согласуется с подходом США к НАТО: европейские страны, у которых есть люди и ресурсы, должны иметь и значительно большую экономическую мощь для собственной обороны, чем это было раньше.

Послушайте, я был человеком НАТО со времен, когда был вторым лейтенантом, и вплоть до того, как стал одно-, трех- и четырехзвездным генералом.

В каждом из этих случаев я также был спичрайтером командующего НАТО. Я всегда носил «шляпу НАТО» наряду со шляпой многонациональных сил. Поэтому я считаю НАТО чем-то очень, очень особенным.

Я убежден, что это величайший альянс в истории. Я считаю, что мы должны решительно поддерживать его, но только при условии, что европейские страны будут делать то, что они должны были делать еще годы назад, и что они наконец делают сейчас.

Стоит отдать должное президенту Трампу, а также угрозе со стороны России и Путина: теперь страны НАТО обязуются тратить на оборону не просто 2% ВВП, а 3,5% и даже 5%, если учесть расходы на инфраструктуру. Поэтому я снова подчеркиваю: это критически важно.

Прекрасно видеть эти изменения. Прекрасно видеть 90 миллиардов евро от ЕС и все остальное. Но прежде всего – европейские страны НАТО должны быть первыми гарантами, а США должны идти уже за ними.

Насколько я понимаю, соглашение, выдвинутое недавно, имеет именно такую структуру: США внесут свою долю, но только после того, как европейцы внесут свою.

– То есть сначала должны отправить войска европейцы, а уже потом США, верно?

– На самом деле, опять же, как я это понимаю – хотя стоит проверить текст последнего соглашения – схема такая: европейцы будут непосредственно на местах, США будут помогать с проверкой соблюдения любого режима прекращения огня, а затем США поддержат ответные действия на любое нарушение перемирия.

Но опять же, у Европы более чем достаточно экономических возможностей, необходимое количество солдат и так далее. Они должны делать это в первую очередь, а США подключаются уже на определенном этапе.

– Независимо от того, о каких гарантиях безопасности договорятся стороны, должны ли они быть ратифицированы Конгрессом США? Ведь вопрос в том, чтобы не повторить судьбу Будапештского меморандума, а также «Минска»?

– Что ж, конечно, Будапештский меморандум стал огромным провалом. Это было соглашение, которое, как известно, заставило Украину отказаться от ядерного оружия, остававшегося на ее территории после распада Советского Союза. Его подписали США, Россия, а также Великобритания.

Мы обязались обеспечить безопасность Украины, если что-то случится. Этого не произошло.

Поэтому Украина всегда должна ставить под сомнение такие гарантии. И, в конечном счете, это вопрос выживания Украины.

Это война Украины за независимость. Это не какая-то, знаете ли, далекая или абстрактная миссия. Это вопрос существования Украины как таковой.

Я бы очень хотел видеть европейские силы на местах. Я бы хотел видеть силы США, которые проводят мониторинг и обеспечивают техническую поддержку, чтобы определить, есть ли нарушения режима прекращения огня.

Но самой важной и, на мой взгляд, самой надежной гарантией безопасности было бы предоставление большей помощи Украине. Украина сможет гарантировать свою безопасность сама, если будет иметь ту помощь, которую она действительно заслуживает и которую должна иметь.

И мы должны делать больше. В гарантиях безопасности должны быть прописаны автоматические действия: если Россия нарушает прекращение огня, вот что мы немедленно предоставим Украине, и вот как мы накажем Россию – еще больше санкций и так далее.

– Проект потенциального мирного соглашения накладывает некоторые ограничения на украинское войско. В частности, что численность Вооруженных сил Украины должна составлять 800 тысяч, – это нормальная численность для ситуации после войны?

– Я, собственно, считаю, что да. Я не думаю, что 400 или 600 тысяч было бы достаточно. 800 тысяч – при условии наличия огромного количества беспилотных систем (и здесь речь не о дронах, а о количестве реальных бойцов в строю), я думаю, этого было бы достаточно.

Хотел бы я видеть миллион? Пожалуй. Сможет ли Украина вообще содержать миллионное войско год за годом после прекращения боевых действий? Нет, я считаю, что такие сомнения вполне обоснованы.

И опять же – если это также позволит привлечь миллионы беспилотников.

Имейте в виду, кстати, что Украина в 2026 году собирается произвести 7 миллионов дронов. Это число, которое даже трудно себе представить.

Для сравнения: США, вероятно, изготовят 300 тысяч. Поэтому Украина сейчас находится на передовой технологий современной войны.

Те, кто хочет понять, что такое война будущего, должны не книжки или статьи читать, а приехать в Украину и посмотреть на то, что здесь происходит.

И, кстати, с обеих сторон. Потому что россияне, к сожалению, также внедряют инновации впечатляющими темпами.

– Учитывая все эти обстоятельства на поле боя и российские обстрелы энергетической инфраструктуры, которые оставляют людей в Украине без тепла и света, должна ли Украина согласиться на «плохую сделку»? На чьей стороне время?

– Нет, конечно, Украина не должна соглашаться на плохую сделку, и я не думаю, что США, европейские страны или кто-либо другой хочет этого.

И опять же, та сделка, которой Украина достигла в переговорах с США, является вполне приемлемой. Там есть компромиссы, но я считаю, что она дает Украине то, что ей нужно.

Однако суть в том, что Россия ни за что не согласится на то, что сейчас прописано в соглашении.

Каждый раз, когда кажется, что россияне готовы к компромиссу или серьезным переговорам, кто-то выходит на камеру и заявляет: «Нет, у нас есть наши ключевые требования». А именно: заменить президента Зеленского на пророссийскую фигуру, демилитаризовать Украину и отдать России укрепленные города в тех районах Донеччины, к которым они даже не приблизились, не говоря уже о том, чтобы за них воевать или захватить.

– Россия едва ли не ежедневно атакует украинскую энергетическую инфраструктуру баллистическими ракетами.

– Да. Баллистикой и дронами.

– Да, их очень много. И только ракеты «Patriot» в украинском арсенале способны их сбивать. Видите ли вы потенциал для усиления противовоздушной обороны Украины, в частности дополнительными ракетами «PAC-3», которые способны перехватывать такие цели? Или дополнительными комплексами?

– Я искренне на это надеюсь. Но это сложная задача, поскольку США сейчас проводят ряд других операций. Мы снова развертываем различные средства ПВО и ПРО на Ближнем Востоке, в странах Персидского залива, в Израиле и других местах.

Существуют лимиты, в частности по ракетам «PAC-3». Мы производим лишь определенное количество за раз. В течение последних месяцев мы использовали огромное их количество как здесь, в Украине, так и, конечно, на Ближнем Востоке.

Поэтому я не знаю, каков финальный подсчет запасов. Я знаю только то, что мы должны быть очень осторожными, чтобы обеспечить надлежащую защиту с помощью «Patriot», а также системы «THAAD» и других.

Это тот случай, когда наша военно-промышленная база должна существенно нарастить объемы производства.

Так должно ли быть больше ракет для Украины? Безусловно.

Кстати, существуют и другие системы, не только «Patriot», предоставленные различными европейскими партнерами, которые также очень помогают и могли бы быть еще полезнее, если бы получили дополнительные ракеты-перехватчики.

– Могли бы американские ракеты «Tomahawk» помочь Украине изменить ход войны? Какой совет вы как генерал дали бы президенту США, если бы он спросил вас, предоставлять такое оружие Украине или нет?

– Я бы сказал: предоставьте «Томагавки» (Tomahawk), предоставьте все остальное, что мы только можем, чтобы помочь Украине снова стабилизировать линию фронта, не дать россиянам продвигаться дальше, нанести больший ущерб российской топливной и нефтеперерабатывающей инфраструктуре в частности, и помочь Украине эффективнее защищаться от воздушных и баллистических атак.

Речь, конечно, не только о баллистике, но и о дронах. Собственно, прошлой ночью я был на выезде с мобильной группой, которая сбивает беспилотники, и, к счастью, в нашу сторону «Шахеды» не летели.

На карте они были, но развернулись и не пошли на Киев. Однако это действительно серьезная проблема, и сочетание огромного количества дронов с ракетами – это чрезвычайно сложный вызов для Украины. Два дня назад я встречался с ДТЭК, компанией по генерации и передаче электроэнергии. Ситуация для них очень и очень непростая.

– Вскоре четвертая годовщина полномасштабного вторжения РФ в Украину. По вашему мнению, насколько изменилась украинская армия за это время? Какие сильные стороны украинской армии, а какие – российской?

– Изменения невероятные.

Имейте в виду, что в начале Россия, а затем и Украина во время своего контрнаступления проводили традиционные общевойсковые операции. Танки, пехота (бронетанковая пехота), артиллерия, ПВО, минометы, электронная борьба (РЭБ), управление и логистика – все это работало вместе.

И хотя у России это получалось не очень хорошо, Украина справилась чрезвычайно успешно. Они отбили всю Харьковщину и другие районы. И тогда казалось, что это и есть будущее войны. Но за несколько лет дроны полностью нивелировали эту концепцию. Танки больше не могут выжить на поле боя. Дроны их уничтожают. Возможно, понадобится больше одного, но они их выбьют. То же самое касается и всех остальных систем вооружения, которые я упоминал.

Поэтому теперь «общевойсковой бой» с российской стороны – это группа из 3–5 солдат, над которыми висят 1–2 дрона, пытающиеся их прикрывать.

Иногда они используют электроциклы, потому что те бесшумные. И они буквально пытаются просто перебежать улицу или добраться до следующей лесополосы.

Для России это болезненно медленный прогресс, и это отлично. А потери, которые они понесли... как я уже говорил, количество их убитых и раненых превышает потери всей армии США за всю Вторую мировую войну.

К четвертой годовщине полномасштабной войны России против Украины людские потери обеих сторон могут достичь двух миллионов, говорится в обнародованном 27 января исследовании вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (CSIS). Согласно этой оценке, текущее число погибших, раненых и пропавших без вести со стороны РФ составляет почти 1 миллион 200 тысяч, с украинской стороны – около 600 тысяч. Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что с начала войны погибло 55 000 украинских солдат. Об этом он сказал в интервью France 2 в начале февраля 2026 года.

– Можно ли считать, что именно беспрецедентное развитие беспилотных систем и технологий дронов – это то, что помогает Украине сегодня воевать и компенсировать нехватку живой силы?

– Инновационность Украины просто поразительна. Я никогда не видел ничего подобного.

За последние несколько дней я посетил несколько подразделений БпЛА, и мы еще планируем визиты в другие. Повторюсь: я никогда не видел, чтобы инновации внедрялись так стремительно, как здесь.

И да, это помогло Украине компенсировать недостатки и вызовы борьбы с врагом, который имеет пятикратное преимущество в живой силе. Врагом, чья экономика больше по меньшей мере в 10, а то и в 15 раз.

Поэтому Украина, несмотря на невероятную решимость, стойкость, инициативность и находчивость, все еще сталкивается с суровой реальностью: россияне могут выставлять на передовую в разы больше войск. Но это больше не является решающим фактором. Теперь все решают беспилотные системы.

– Видите ли вы паритет украинской и российской армий в этой сфере?

– Я не вижу паритета. Я считаю, что Украина имеет преимущество, но меня очень беспокоит то, что Россия чрезвычайно быстро наращивает собственные возможности в производстве дронов. И мы сейчас говорим не только о воздушных дронах.

Мы говорим о дистанционно управляемых наземных машинах, имеющих дистанционное управление пулеметами, минными заградителями, гранатометами. Речь идет о морских дронах.

Как страна, фактически не имеющая военно-морского флота в нашем привычном понимании, с надводными кораблями и так далее – как Украина умудрилась потопить почти 40% российского Черноморского флота и заставить остальную часть пришвартоваться в портах как можно дальше от Украины?

Это результат комбинации воздушных дронов, которые точно определяют местонахождение российских кораблей, и морских дронов, которые выходят в море и топят их.

Повторюсь, это было настолько успешно, что россияне больше даже не выходят в Черное море. Так что да, Украина опять же находится не просто на передовой военных инноваций, она находится на «кровавом острие» прогресса.

– В прошлом году в одном из интервью вы сказали, что странам НАТО есть чему поучиться у ВСУ, особенно в сфере дрон-технологий и борьбы с ними. Видите ли вы прогресс в этом направлении в армии США и армиях союзников, и насколько Запад отстает от России в этой сфере?

– Я вижу понимание в США и некоторых европейских странах того, что должна произойти радикальная трансформация возможностей.

Мы должны перейти от небольшого количества очень крупных, тяжеловооруженных, невероятно дорогих и мощных систем – не только авианосцев и кораблей, но и пилотируемых истребителей-бомбардировщиков, танков и так далее – к огромному количеству беспилотных систем.

Они значительно дешевле, не требуют экипажа и все чаще будут управляться алгоритмами, а не только людьми. Страны за пределами Украины должны гораздо быстрее изучать то, что здесь происходит, и как это применить к угрозам, с которыми они могут столкнуться.

И я не вижу достаточной скорости этих изменений.

Нет, справедливости ради, наш министр обороны, начальник генерального штаба это понимают – они были здесь, провели дни в изучении опыта. Но речь идет о капитальном ремонте всей системы.

Имейте в виду, что в Украине сейчас действует система закупок, где те, кто проектирует дроны, кто их производит и кто их применяет – это одни и те же люди, они работают в связке.

В США система гораздо более громоздкая. Украинская система сейчас создает технологии завтрашнего дня для сегодняшних войн. А американская система, боюсь, часто производит вчерашние технологии для войн будущего.

Не поймите меня неправильно: истребители «F-35», которые мы делаем, комплексы «Patriot», системы «THAAD» – все это необычайно, и нам нужно больше такого оружия. Но мы должны трансформировать значительную часть остальных наших сил.

– И Украина может помочь..?

– А кому позвонила Польша, когда ее воздушное пространство нарушили около 20 российских разведывательных дронов? Они не звонили в собственную столицу. Они не звонили в Брюссель. Они не звонили в Вашингтон. Они позвонили в Киев.

Украина является наиболее передовым государством, когда речь идет о так называемой «стене дронов». Кстати, это значительно более сложная задача, чем люди думают. Но это возможно сделать. И Украина показывает, как именно это воплотить на очень, очень длинной линии фронта.

– Итак, в итоге: каков ход войны сегодня? Россия выигрывает или проигрывает?

– Нет, я на самом деле согласен с оценкой Wall Street Journal, опубликованной два дня назад: Путин не выигрывает. Это не обязательно означает, что он уже проигрывает, но мы должны приблизить этот момент.

Для этого нужно: помочь Украине остановить россиян на передовой; обеспечить лучшую защиту от воздушных и баллистических атак; усилить давление на российскую военную экономику и на тех, кто ей способствует – на тех, кто покупает их нефть и газ, а также поставляет компоненты: запчасти, бесщеточные двигатели, магниты и все остальное, что Россия не способна произвести самостоятельно.

– И последний вопрос. Считаете ли вы реалистичной возможность нападения России на одну из стран НАТО?

– О, я думаю, такую возможность стоит рассматривать. Лично я не думаю, что Россия пойдет на это, пока не достигнет своих целей в Украине и, кстати, не захватит Молдову, которая будет следующей и чья армия совсем небольшая. На молдавской земле в Приднестровье до сих пор находится пара батальонов российской пехоты или десантников, или кто они там.

Но если с этими двумя странами будет покончено, следующей станет одна из стран Балтии, возможно, Литва – о ней часто упоминал Путин в своих тирадах о «вызовах», которые России пришлось терпеть после завершения Холодной войны.

Имейте в виду: Путин нам все сказалГлава России Владимир Путин 10 февраля 2007 года на Мюнхенской конференции по безопасности обвинил Запад, прежде всего США, во вмешательстве во внутренние российские дела, препятствовании внешней политике России. Особое внимание он уделил НАТО, которое «выдвигает свои передовые силы к нашим государственным границам». По словам Путина, «расширение альянса не имеет никакого отношения к модернизации самого альянса или к обеспечению безопасности в Европе» (хотя принятые в НАТО за три года до этого выступления Путина Болгария, Латвия, Литва, Румыния, Словакия, Словения и Эстония сами хотели пополнить альянс, и у НАТО не было формальных причин (военный конфликт на территории потенциального члена, нерешенная территориальная спора) им отказать).
Некоторые тезисы выступления Путина:
«Единственным механизмом принятия решений по использованию военной силы как последнего аргумента может быть только Устав ООН».
«Нас не могут не беспокоить планы по развертыванию элементов системы противоракетной обороны в Европе. Кому нужен очередной виток неизбежной в этом случае гонки вооружений?» (Представители западных государств заявляли в свою очередь, что эта система направлена не против России, а для защиты Европы от возможных атак со стороны Северной Кореи и Ирана).
«Сегодня мы наблюдаем почти ничем не сдерживаемое, гипертрофированное применение силы в международных делах, военной силы, силы, втягивающей мир в пучину одного конфликта за другим».
«Для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна».
«Отдельные нормы, чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере, и навязывается другим государствам».
«Россия – страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня».
«ОБСЕ пытаются превратить в вульгарный инструмент обеспечения внешнеполитических интересов одной или группы стран в отношении других стран»., мы просто не слушали.

Его спросили, что было крупнейшей геополитической катастрофой XX века. Вариантов было много: Первая мировая, Вторая мировая, Великая депрессия...

Его ответ не был ни одним из этих.

Он ответил: «Крупнейшей геополитической катастрофой стал распад Советского Союза»В послании Федеральному собранию РФ от 25 апреля 2005 года Владимир Путин вспомнил, «как зарождалась новейшая российская история». И прежде всего признал: «Крах Советского Союза был крупнейшей геополитической катастрофой века. Для российского же народа он стал настоящей драмой. Десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории. Эпидемия распада к тому же перекинулась на саму Россию…».
Путин повторял этот тезис множество раз и в конце концов перешел от слов к делу, сначала напав на независимую Грузию в 2008 году, а затем на Украину в 2014-м. В 2018 году на вопрос, какое событие из истории России он хотел бы изменить, он снова ответил: «развал Советского Союза».
Владимир Путин последовательно и планомерно на протяжении всех десятилетий своего пребывания у власти в Москве реализует план реванша над Западом за развал СССР, и подчиняет всю внутреннюю и внешнюю политику России цели восстановления Советского Союза в новом формате, применяя для этого все методы давления, вплоть до полномасштабной войны против Украины..

Это дает понимание того, как он мыслит.

Он пытается возродить СССР любым способом: будь то военными действиями (Грузия, Украина) или экономическими (Евразийский экономический совет – бледная копия ЕС). Мы должны быть хладнокровными реалистами относительно того, чего он хочет достичь в Украине, и четко осознавать: он не удовлетворится меньшим, чем то, о чем он официально заявил. А его требования абсолютно возмутительны и неприемлемы для Украины.