Россиянам Зою сдала соседка, которая у нее же и ночевала. Операционная медсестра 47-й отдельной механизированной бригады (ОМБр) ВСУ Зоя Ковалец в начале полномасштабного вторжения России в Украину оказалась в оккупации в Херсонской области. Когда российские войска вошли в ее родной поселок Высокополье, она начала передавать ВСУ информацию о передвижении оккупантов. Когда же россияне узнали об этом – начали искать ее по всему поселку. Зою прятали соседи. Через два месяца ей удалось выбраться из оккупированного поселка. Медик сразу пошла помогать в госпиталь, а со временем мобилизовалась в ВСУ.
О самых тяжелых воспоминаниях с Запорожского направления фронта и почему она называет его «молодым»?
Как соседка напоила российского солдата, чтобы спасти Зою? И почему ее называют «Киборг» и как это связано с мотоциклами? Свою историю Зоя Ковалец рассказала корреспондентке Крым.Реалии.
Старшая операционная медсестра 47-й отдельной механизированной бригады ВСУ «Магура» Зоя Ковалец показывает стабилизационный пункт на Сумском направлении. Его обустроили под землей, в блиндаже.
«Нет такого помещения, которым на сегодняшний день в этом населенном пункте мы могли бы воспользоваться, снять или оборудовать домик. Поэтому сделали это в блиндаже. И в целях безопасности – это ниже», — рассказывает Зоя Ковалец, старшая сестра эвакуационного отделения 47 ОМБр ВСУ «Магура».
Места немного, но здесь разместили всё самое необходимое. Святая святых – операционный стол. Приближаться к нему строго запрещено, шутит Зоя.
«Если кто-то несанкционированно прикасается к столу, он рискует получить, так скажем, телесные повреждения. Да, я могу не сдержаться, поэтому таких рисковых немного», – смеется Ковалец.
Почти три года назад Зоя добровольно мобилизовалась в ряды ВСУ. Пошла в армию, так как, по ее словам, хотела отомстить после того, что пережила во время пребывания в оккупации.
Я понимала, что здесь от меня будет больше пользы
«Во-первых, я понимала, что здесь от меня будет больше пользы. Это один момент. Другой – то, что я все-таки не могла найти себя и мне хотелось отомстить. Понимаете, когда ты слышишь: там тот погиб, тот пропал, это было очень больно. А потом, когда я вышла из оккупации и уже работала, я видела этих израненных парней, эти оторванные ноги и руки. И вопрос уже не стоял», – объясняет медик.
54-летняя Зоя Ковалец родилась и прожила почти всю свою жизнь в поселке Высокополье в Херсонской области. Работала в местной больнице, последние два года была заведующей фельдшерским пунктом в селе Князевка.
Российская армия зашла в Высокополье 13 марта 2022 года.
Россияне, как заехали на своем транспорте, сразу встали у нас между моим домом и больницей
«Я живу близко к окраине, предпоследняя улочка. И они, как заехали на своем транспорте, сразу встали у нас между моим домом и больницей. Там такой небольшой парк. И для них было очень удобное место, так как корпуса больницы и поликлиники соединены коридором, плюс выступ рентгенологического отделения. И там такие импровизированные карманы. А этот парк граничит прямо с нашей территорией. Поэтому они заехали, и техника стояла у нас прямо перед подъездом», – вспоминает Зоя Ковалец.
Несколько дней российских военных вообще не выпускали жителей дома на улицу. В доме сразу же исчезли свет и вода.
Оккупация: как скрывалась?
«С самого первого дня – это был тотальный грабеж. Тотальный грабеж. Выносили все, ходили у нас по дому, ходили по квартирам, выламывали двери там, где было заперто. Повыносили все. Выйти из квартиры было страшно, особенно ночью», – рассказывает Зоя.
Женщина со временем начала собирать информацию о передвижении российских войск и передавать ее своему бывшему мужу – отцу ее сына – Валентину. Он на тот момент служил в 60-й бригаде ВСУ.
«Заходит колонна, ты смотришь и считаешь из того, что мы видели, потом я созванивалась, у меня в Воронцовском районе в Осокоровке жила мама. Я там нескольких людей знаю. А те люди знают других. И вот они рассказывают, что по такой трассе мимо «Кавуна» в сторону Воронцовки проехала техника, в таком-то количестве, замыкают колонну два «Урагана». И я звоню ребятам, передаю», – рассказывает медик.
Но однажды на ночлег к ней попросилась соседка с сыном. Зоя подозревает, что именно она сдала ее российским военным.
Соседка меня сдала «оркам». Она у меня только ночевала, а днем уходила к себе. Они ее там навещали
«Скорее всего. Не скорее всего, а так оно и есть. Соседка меня сдала «оркам» (еще с 2014 года российских военных и пророссийских боевиков в Украине начали называть «орками», поскольку, как и вымышленные существа из романов Джона Толкина, они отличаются бесчеловечностью, варварством, жестокостью (это зафиксировано международными правозащитными организациями и ООН) – ред.). Она у меня только ночевала, а днем уходила к себе. Они ее там навещали, потом они начали носить ей техническую воду. У нас даже разговоры были такие — какие услуги нужно оказывать «оркам», чтобы они носили тебе воду. Потом они ее куда-то забрали», – говорит Зоя.
Вскоре другие соседи предупредили Зою, что её разыскивают российские оккупанты. Зоя тогда начала ходить ночевать в подвалы к односельчанам. Как именно выглядит женщина, россияне не знали: «Ох, это было страшно, ночевали мы в подвале, и когда они заходят и с автоматами выводят всех в коридор, когда говорят: мы ищем такую-то. И ты стоишь, сердце колотится, и ты не знаешь, сдадут тебя свои же или не сдадут. Вот это было страшно».
Соседи Зою не выдали российским военным.
Зоя вспоминает, как одна из семей приютила её в своем подвале, там у них была свободная кровать. Когда Зоя отдыхала, российские солдаты в очередной раз пришли искать ее: «Я помню эту кровать, в которой сетка прогибалась почти до пола. И был соседский мальчик Стасик. Они пришли, я поняла, что меня ищут, и я помню, что я сползла под одеялом, и это меня спасло. Когда я лежала на этой прогнутой кровати, меня не было видно. И у меня до сих пор, вы знаете, такой осадок: я не могу объяснить эти ощущения, потому что я пряталась за спиной этого ребенка. Понимаете?! Если бы я вышла, то еще не факт, что они бы не постреляли нас там всех. Потому что если бы только меня одну... И потом, что бы я ни говорила, все-таки страх присутствует, понимаете».
Она тогда как-то наладила разговор с этими «орками», они все ушли, остался один, дежурить
А еще был случай, когда местный депутат Ковбель Ольга Львовна напоила российского военного, чтобы спасти Зою: «Из первого подъезда Ольга Львовна. Она ныне покойная, она попала под обстрел и погибла. Она тогда как-то наладила разговор с этими «орками», они все ушли, остался один, дежурить. И она с ним завела такой разговор, что-то там про маму, про то, про се, и предложила ему выпить. Он согласился, но не выходил. И когда она принесла ему бутылку, он напился и заснул. А Ольга Львовна забрала меня к себе в квартиру. Я отсиделась в ее квартире. А тогда я выбросила свою куртку, потому что сказали, что они якобы знают, во что я одета. Как я тогда бежала! Боже, где я только не бегала, где я только не пряталась: по помойкам и вдоль железной дороги. Я боялась идти к знакомым, потому что думала, как бы не навлечь беду на других людей. Было холодно, это был март…»
Как выехала из оккупации?
Два месяца Зоя пробыла в оккупации. Ей удалось выйти, когда российские военные небольшими группами начали выпускать гражданских.
Зоя говорит, что россияне специально разрешили тогда эвакуацию людей, чтобы прикрыть себя, так как во время нее обстрелы со стороны ВСУ приостанавливались: «Я рисковала. Оделась очень скромно, в драных спортивных штанах. Старенький велосипед, и поприкрутила, значит, всех своих животных. У меня были органайзеры для перевозки. Свинки, у меня были обычные хомяки, хомячки-джунгарики, попугаи какарики, попугаи волнистые, у меня были черепахи, у меня были декоративные лягушата. Две собаки — в общем, я всех животных вывезла. Возможно, они отвлекли внимание. Меня спросили на выходе телефон. Я телефон свой спрятала, а у меня был мамин старенький, он был на тот момент уже сломан. Я ему показала, он давил на этот телефон, я говорю: что же ты давишь, он не заряжен, он не работает. И он так психанул, в общем, отпустил меня».
Однако дорога, по которой российские военные разрешили выходить людям, была заминирована: «Были противотанковые, противопехотные мины. Нужно было идти очень внимательно, потому что их было даже видно. Они присыпаны были таким мелким гравием. Но их было видно. Можно было пойти другой дорогой, сократить путь. Также выйти на Зеленодольск, но выйти с другой стороны дамбы. Тудой было бы намного ближе, но тудой нас не пускали».
В Зеленодольске людей встречали волонтеры.
Зоя связалась со своим сыном, он забрал ее к себе в Кривой Рог.
Женщина вспоминает: из оккупации она вышла в субботу вечером, а к утру понедельника уже была в местной больнице, которую перепрофилировали под госпиталь. Там она впервые принимала раненых бойцов.
Вооруженные силы Украины освободили Высокополье 3 сентября 2022 года.
Флаг Украины в тот день украинские военные установили на здании именно той больницы, напротив которой жила Зоя, где когда-то работала и в которой российские военные обустроили свой командный пункт.
После освобождения поселка стало известно и о военных преступлениях российских захватчиков, в частности, расстрелах и изнасилованиях местных жителей.
«Уже когда освободили поселок, нашли сложенные трупы в подвале, где-то на территории заброшенной пищевкусовой фабрики — там они просто складировали тела людей. Некоторых забирали, люди вообще пропадали. Забрали и всё, и нет человека», — говорит Зоя Ковалец.
Стабпункт: конфеты в луже крови
Мобилизоваться Зоя Ковалец хотела сразу, как только вышла из оккупации, но в военкомате ей сначала отказали. А в феврале 2023 года позвонили сами. И уже в апреле, после базовой военной подготовки и курса такмеда (тактической медицины), медик попала в 47-ю бригаду ВСУ, где служит по сей день.
Было очень много раненых. Перерывов для отдыха не было от слова совсем. Было очень тяжело
Сначала операционная медсестра попала на Запорожское направление, в передовую хирургическую группу.
Ковалец признается, что этот период она считает самым тяжелым – не столько из-за своего первого фронтового опыта, сколько из-за огромного наплыва раненых и нехватки операционных медсестер: «Во-первых, было очень много раненых. Перерывов для отдыха не было от слова совсем. Было очень тяжело. И тяжело было в том плане, что не было операционных сестер. У меня в напарниках были лор, медбрат, девочка – рентгенлаборант, и детская инфекционная [медсестра], и парень был – работник со склада медицинской техники. Да кого только не было, понимаете».
Зоя добавляет, что дело даже не в физической нагрузке, – трудно было адаптироваться морально: «Если сравнивать направления, то Запорожское направление я бы назвала «молодым». Очень много было молодежи. Военнослужащих моего возраста были вообще единицы. Возможно, были чуть моложе, но основная масса – молодежь. Когда привозили этих ребят: оторванные руки, оторванные ноги или какие-то другие травмы. Это было очень тяжело морально. Они пошли потоком, их настолько много, и были такие случаи, что ты все время не можешь выбросить их из головы, ты все время думаешь: а что там, а как там, а удалось ли, прооперировали ли, выжил ли он. Мне одна коллега сказала: перестань об этом думать. Я не могла понять, как это можно перестать думать, но она сказала: ты так себе съешь нервную систему, тебе нужно относиться к этому как к работе».
Медик признается, что отдельные случаи навсегда врезались в память: «Когда перекладывали мальчика, я снимала одежду, и посыпались конфеты, а ему было чуть больше двадцати лет. Это ребенок, который любит конфеты. Понимаете, чисто по-матерински это было трудно воспринимать. А меня потом спрашивают: а этот мальчик выжил? А я не знаю. Я помню только это молодое лицо и помню конфеты, выпадающие в лужу крови. Все, что было дальше, я не знаю. Это тяжело, действительно тяжело».
«Еще были такие случаи, они вроде бы и не имеют никакого значения, но, например, когда привезли мальчика — скажем так, привезли живого, но мальчик не выжил. И когда тело расслабилось, у него из ладони выпала крошечная игрушка. Она выпала, когда мы работали, я еще помню, я ее так отшвырнула ногой, потому что ты не можешь наклоняться в процессе работы. Потом, когда его уже паковали в этот пакет, я подняла ее и отдаю санитару, а он говорит: выбрось в мусор. А я говорю: а как ее можно выбросить? Человек до последнего своего вздоха держал эту игрушку в руках. Возможно, той женщине, тому ребенку это будет что-то значить – что папа до последнего вздоха думал об этом ребенке. Не просто же так он держал эту игрушку. Говорю: хочешь – выбрось сам, я не могу, у меня рука не поднимется ее выбросить. Понимаете, и такие моменты – они как слайды, и этих моментов много, оно так наслаивается, а потом оно тебя догоняет», – вспоминает Зоя Ковалец.
За это время медик сменила не одну локацию, была на Донецком и Авдеевском направлениях. На Сумщине, где они сейчас, такого большого потока раненых нет. Ситуация на фронте стабилизирована. Во время дежурства медики ожидают в блиндаже.
Зоя показывает их быт. На кровати автомат, над кроватью – детские рисунки. Из кармана Зоя достает подарок от своего сына – ее талисман. Говорит, что именно семья – сын и трое внуков – не дают ей опускать руки, когда тяжело.
«Стыдно перед детьми просто сказать, что бабушка заржавела, поэтому изо всех сил стараюсь как-то держать себя в форме, физически и морально, чтобы не было просто стыдно перед внуками», – говорит Зоя.
Отвлечься от тяжелых мыслей ей помогают еще мотоциклы.
Байкерша
Зоя – байкерша. На службе в Сумах она тоже на мотоцикле. Гоняет, когда выпадает возможность.
«Если честно, он был незапланированным: мы однажды были в городе с коллегой, он захотел посмотреть, а так случилось, что посмотрел он, а купила я», – смеется женщина.
Мотоциклами Зоя увлекается еще с детства.
Свой позывной «Киборг» она получила еще задолго до службы в армии от друзей-байкеров, после того как попала в аварию.
«У меня было много пластин, шурупов, и в то время это так за мной закрепилось, и ребята прозвали – так оно и держится до сих пор», – делится Зоя.
Теперь мечтает вместе с сыном на байке объехать всю Украину.
«Это эмоции, я отдыхаю, понимаете. Когда я за рулем, я не чувствую ни времени, ни усталости – это то, что дает отдохнуть мозгам, такой драйв, адреналин», – говорит медик.
