Доступность ссылки

«Пытаются урвать кусок территории»: как Карадагский заповедник стал стройплощадкой


Карадаг в Крыму

Жители Коктебеля сообщают о начале жилой застройки на территории Карадагского заповедника в Крыму. В середине апреля местный активист Борис Яремко написал, что вблизи местного родника «Лягушка» появился забор, огородивший стройплощадку под некий частный дом.

Как выяснил телеканал «Вести Крым», участком владеет частное лицо, но называть свое имя и комментировать ситуацию этот человек отказался. Начальник муниципального контроля российской администрации Феодосии Игорь Соколов сообщил журналистам, что местные власти не имеют отношения к этому строительству никакого, а разрешение выдали в российской Службе строительного надзора Крыма. Там, в свою очередь, основания для выдачи документов на строительство пока не комментировали. О странной активности в охранной зоне Карадага шла речь в эфире Радио Крым.Реалии.

Активист из Коктебеля Борис Яремко рассказал Крым.Реалии, что это лишь один из участков в охранной зоне, которые были выделены частникам еще украинскими властями.

– Все участки нарезали давным-давно, когда еще были Коктебельский и Щебетовский поселковые советы. Депутаты принимали решения, голосовали – а сейчас уже другая ситуация, никакой выдачи земли шесть лет не происходит. Это все старые государственные акты, старые дела. Потом пошли купли-продажи, и человек сейчас даже может считать себя добросовестным покупателем. Конечно, границы заповедника там нарушены. Сейчас разбираемся, у нас будет собрание с дирекцией заповедника и экологами.

Директор Карадагского заповедника Вячеслав Литвин сообщил телеканалу «Вести Крым», что администрация заповедника уже направила запрос в Керченскую межрайонную природоохранную прокуратуру относительно строительства в охранной зоне. По его словам, под застройку попали места миграции животных, а родник используют для водоснабжения жители Коктебеля. Между тем депутат российского городского совета Феодосии Артем Мельниченко по итогам запросов в различные инстанции обнаружил, что, по всей видимости, далеко не весь Карадагский природный заповедник на самом деле имеет охранную зону: по данным представителей заповедника, из 510 гектаров в качестве охранной зоны оформлено всего 20,9 гектара вокруг поселка Коктебель. Все остальное – лишь проектируемая охранная зона, которая так и не утверждена.

Возлагать ответственность только на украинские власти за подобные инциденты с крымскими заповедниками ошибочно, – полагает крымский эколог Маргарита Литвиненко.

– Сейчас, если в Крыму что-то не получается, принято валить все на Украину: начиная с мусора и заканчивая застройкой заповедников. Но у меня такой вопрос: а при какой власти было выдано уведомление на нынешнее строительство? Да, участок под застройку мог быть выделен и ранее, до 2014 года, но строить-то начали сейчас! То есть российские власти знали, что объект находится в границах заповедника, но все равно предоставили документы. Так что нужно не на Украину все валить, а на это обратить внимание. Если российские власти Крыма так заботятся о природе, почему они не поступят, как севастопольские, которые в 2015 году начали кампанию по изъятию земли в районе Ласпи? Правда, они резко ее приостановили, но тем не менее успели отобрать некоторое количество участков, розданных до 2014 года. Почему теперь так нельзя сделать в Коктебеле?

Маргарита Литвиненко отмечает, что российские власти Крыма могут либо аннулировать разрешение на строительство, либо через суд отобрать право пользования земельным участком.

Сначала российские власти перевели заповедники в федеральную собственность под предлогом усиления их охраны и защиты от застройки. И сразу после перевода в федеральную собственность заповедники тут же понижают в статусе
Маргарита Литвиненко

– Но тут идет такая масштабная игра: сначала российские власти Крыма, не слушая никого, перевели заповедники в федеральную собственность под предлогом усиления их охраны и защиты от застройки. Стали ли они лучше охраняться? Не думаю. Зато сразу после перевода в федеральную собственность заповедники тут же понижают в статусе. Некоторые используют в качестве военного полигона для учений, как в Опукском заповеднике, другие – для рекреации. В том же Крымском заповеднике целых 20% территории отвели под рекреационные нужды, то есть фактически хозяйственное освоение с софинансированием государства. В то же время общественное мнение уводят в дебри юриспруденции. Скорее всего, там вырастут гостиницы. В результате маленькое строительство частного дома в Карадагском заповеднике покажется каплей в море по сравнению с тем, что может появиться там позже.

Бывший лесничий Приморского лесничества Дмитрий Демчук работал в том числе на территории Карадагского заповедника. По его мнению, нынешние застройки заповедных территорий стали возможными именно благодаря решениям российских властей Крыма.

У Мыса Меганом по новому решению Совмина «исчезло» 860 гектаров охранной зоны. Российские власти ее просто убрали и без всяких проблем с законом стали выдавать разрешения на строительство
Дмитрий Демчук

– При Украине, чтобы изъять участок из природно-заповедного фонда, нужно было получить решение Верховной Рады. Естественно, была коррупция, но в этом случае требовалось давать взятки на каждом этапе бюрократической цепочки, и в итоге все подобные территории остались в прежних границах. С приходом России все полномочия передали Совету министров, и его решение теперь может снять заповедный статус. В 2015 году российские власти поменяли что хотели, и там возникло много несоответствий тому, что было при Украине. Я думаю, примерно одно и то же произошло и с Карадагским заповедником, и с урочищем «Мыс Меганом». Это памятник природы, но у него по новому решению Совмина «исчезло» 860 гектаров охранной зоны. Российские власти ее просто убрали и без всяких проблем с законом стали выдавать разрешения на строительство.

Учитывая все эти факты, российский политик, эколог и общественный деятель Николай Рыбаков делает вывод, что крымские заповедники может спасти только широкая общественная кампания.

– К сожалению, для России это вполне частая практика: нарушение режима охраны особо охраняемых природных территорий (ООПТ), нарушение их границ, часто статус понижают официально. В России есть федеральные, региональные и муниципальные ООПТ. Предполагается, что федеральные должны быть иметь более строгий режим, но, к сожалению, даже в Москве это не спасло от застройки Серебряный бор и Лосиный остров. Исходя из моей многолетней практики противодействия таким случаям, единственный реальный способ борьбы – общественное внимание, публичные кампании. Сейчас, конечно, это осложняется ситуацией с пандемией, но есть социальные сети, СМИ. Единственная возможность спасти природный объект – привлечь большое общественное внимание к судьбе этой территории, подключить политиков и общественных деятелей.

По наблюдениям Николая Рыбакова, документы тех, кто претендует на участки в охранных зонах, часто сложно проследить до оригиналов, или же они вовсе могут оказаться поддельными. Эколог подчеркивает, что общественная кампания должна создать для застройщика чрезмерные имиджевые издержки и таким образом заставить отказаться от строительства, даже если он имеет на руках все документы или выиграл суды.

– Но в целом, к сожалению, в российских реалиях вместо того чтобы защищать такие объекты культурного наследия, создаются условия, для того чтобы там начинались различные стройки. Часто пользуются как раз тем, что есть решение о создании ООПТ, но еще нет утвержденных границ, нет паспорта объекта. Пытаются вскочить в последний вагон и урвать кусок территории.

Редакция Крым.Реалии оставляет за неназванным владельцем участка на территории Карадагского заповедника возможность предоставить свою точку зрения на ситуацию. Сделать это, в частности, можно с помощью формы обратной связи на нашем сайте.

(Текст подготовил Владислав Ленцев)

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Загрузка...
XS
SM
MD
LG