С началом полномасштабного вторжения России в Украину в российском уголовном кодексе появилась статья 275.1 – своеобразная «лайт-версия» статей по шпионажу и государственной измене. Что это за норма, для чего ее ввели, кто из крымчан стал жертвой такого типа преследований и как в ФСБ научились извлекать дополнительную выгоду из ситуации – читайте в этом материале.
Конструкция для произвола
Уголовную ответственность за «сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством, международной либо иностранной организацией» в России ввели с 14 июля 2022 года. С помощью этой нормы криминализировали любые контакты с иностранными субъектами, если по мнению силовиков, такое общение несет угрозу российской безопасности.
Как отмечают правозащитники, размытые формулировки позволяют российским силовикам фактически за любую переписку с иностранцем лишать свободы на срок от трех до восьми лет.
«Конструкция состава преступления, предусмотренного ст. 275.1, предполагает преследование именно за «сотрудничество», которому приписывается цель «содействия в деятельности». При этом доказывание наличия и такой цели, и такой направленности представляет собой практически нереализуемую задачу и заведомо предполагает произвол следствия и суда», – отмечают эксперты общества «Мемориал».
Жертв такой формы преследований в среде российских силовиков окрестили «конфиденциалами». На начало этого года было известно по меньшей мере о 120 делах по обвинениям в «конфиденциальном сотрудничестве», однако на территории аннексированного Крымского полуострова новация практически не прижилась.
«Лайт-версия» не зашла
«В сравнении с количеством дел, которые рассматривали за последние четыре года крымские суды по обвинениям в государственной измене и шпионаже, процент обвинений в конфиденциальном сотрудничестве с иностранцами был незначительным – всего семь процессов из восьмидесяти», – рассказали Крым.Реалии в правозащитной организации «Крымский процесс».
Первыми крымскими «конфиденциалами» стали два ялтинца – Дмитрий Пастащук и Валерий Лизун, приговоренные по итогу к шести и пяти годам колонии за якобы передачу через мессенджер данных «об обстановке на полуострове». Затем суд в Севастополе по этой статье отправил за решетку на пять лет и три месяца активистку «Желтой ленты» Ксению Светлишину, а вскоре – на четыре года лишил свободы по аналогичным обвинениям симферопольца Бориса Кадочникова.
Также в прошлом году по этой статье был осужден похищенный ялтинец Чараз Акимов, которому назначили наказание в виде пяти лет лишения свободы. А вот бывший командир одного из батальонов крымского «Беркута» Сергей Соломко получить наказание по «легкой версии» не успел – его дело вернули прокурору с формулировкой «наличие оснований для квалификации действий как более тяжкого преступления». Аналогичное решение суд вынес в отношении Сергея Лозовского.
Тренд на ужесточение
С тех пор новых дел о конфиденциальном сотрудничестве в крымские суды не поступало. С середины прошлого года менять обвинение на более тяжкую статью о госизмене российские силовики стали до передачи материалов в суд, уже на этапе предварительного следствия. Так, задержанные в октябре 2024 года в Севастополе Александра и Виктория Стрилец, поначалу обвинялись по статье 275.1, однако уже в августе следующего года суд рассматривал дело по обвинению в государственной измене.
Правозащитники отмечают, что тенденция ужесточать любые контакты с украинцами до государственной измены коснулась не только последних дел, но и тех осужденных, которые уже получили свои приговоры в качестве «конфиденциалов».
Так, например, во время кассации суд вернул на новое рассмотрение уголовное дело в отношении активистки «Желтой ленты» Ксении Светлишиной. Впоследствии ей добавили к уже вынесенному приговору еще восемь лет лишения свободы, пересмотрев ее деяния не как сотрудничество с иностранной организацией, а как полноценную государственную измену.
По данным «Крымского процесса», минимум еще двое «конфиденциалов» – Чараз Акимов и Борис Кадочников – на сегодняшний день также ожидают пересмотра своих приговоров в сторону ужесточения сроков наказания.
При этом эксперты отмечают, что изначально российские силовики могли использовать перспективу осуждения по более легкой статье в качестве стимула, когда подозреваемых убеждали признать вину и дать необходимые следствию показания в обмен на обвинение с небольшим сроком наказания. Последовавшее затем «переосмысление» квалификации полностью лишило этих людей возможностей защищаться, так как ранее они уже все признали и со всем согласились. Ну а сотрудникам ФСБ этот подход помог, не напрягаясь, поднять процент «раскрываемости» особо тяжких преступлений.
