«Был одет… Он может быть в вашем городе или районе… Свяжитесь по телефонам…» – довольно часто в аннексированном РФ Крыму появляются объявления о пропаже людей, распространяемые разными волонтерскими организациями. При этом в некоторых случаях пропавшие люди затем вдруг находятся – в качестве обвиняемых по статьям о государственной измене. Какая связь прослеживается между случаями исчезновения крымчан и их последующим уголовным преследованием – читайте в этом материале.
«Был недоволен»
На прошлой неделе подконтрольный РФ Севастопольский городской суд вынес приговор Евгению Гуденкову, назначив ему наказание в виде 17 лет строгого режима. Его обвинили в государственой измене и сотрудничестве с украинской разведкой.
Согласно сообщению российской прокуратуры, «по указанию представителя украинской спецслужбы он произвел фотографирование и собрал сведения о месте дислокации боевых позиций средств противовоздушной обороны». Кроме этого, по заданию спецслужб он якобы извлек из подготовленного для него тайника два брикета с пластичным взрывчатым веществом и был задержан с ним при закладке в другой тайник.
Одно из севастопольских изданий цитирует признание из оперативного видео его допроса: «С 2014 года я был недоволен тем, что случилось. В референдуме я не участвовал и всячески осуждал все, что с этим было связано. В 2022 году, когда начались военные действия, я связался с людьми через знакомых. На ватсап позвонил человек, зовут Дмитрий. Я так понял, он работник спецслужб. Каких – я не спрашивал».
По этим фразам удалось установить, что мужчина был задержан не позднее 6 октября 2025 года, когда появилось видео с его признаниями.
Однако Гуденков пропал не позднее 26 октября 2024 года. Соответствующее объявление было размещено в нескольких крымских пабликах и СМИ. Там отмечается, что мужчина проживал в селе Уютном Сакского района. Также представлена его фотография, которая схожа со снимком из аквариума суда, опубликованного пресс-службой прокуратуры.
Представители правозащитной организации «Крымский процесс» считают, что крымчанин был похищен и впоследствии обвинен в государственной измене.
Рекордная скорость
Как оказалось, это уже не первый случай, когда информационной кампании о приговоре очередному «украинскому шпиону» предшествует объявление о его розыске как пропавшего без вести. Так, например, было с севастопольцем Дмитрием Мыськивым, которого искали с 25 сентября 2024 года.
Мыськив нашелся в августе прошлого года в зале Севастопольского городского суда. Согласно обвинениям от российских силовиков, он передавал данные о размещении и передвижении кораблей Черноморского флота и вертолетов Росгвардии.
Как отмечают правозащитники, рассмотрение его дела было связано с показательным рекордом – на прохождение всех стадий судопроизводства по уголовному делу, которые предусматривают как минимум оглашение состава суда, установление личности, разъяснение прав, уточнения по поводу отводов и ходатайств, прения, последнее слово, нахождение в совещательной комнате и наконец, оглашение приговора – все эти стадии суд преодолел за двадцать минут. Такой «гиперзвуковой» рекорд указывает на очевидную предопределенность процесса еще до его рассмотрения.
Недвусмысленные закономерности
Так как все судебные процессы такого типа в Крыму проходят в закрытом режиме, ни в случае с Гуденковым, ни в случае с Мыськивым, нет их собственных комментариев ситуации. Нет и других прямых фактов, которые бы пролили свет на то, что с ними происходило в интервале между появлением объявлений о безвестном исчезновении и приговором суда о государственной измене. Однако нельзя не заметить некоторые закономерности, которые могут указывать на признаки насильственного исчезновения.
К числу таких закономерностей эксперты относят совпадение даты исчезновений с датами «прекращения преступления». Так, например, в новости о приговоре Гуденкову отмечено, что «до октября 2024 года он помогал врагу, осуществляя фотосъемку и сбор информации о расположении российских вооружений». Именно в октябре 2024 года он бесследно исчез и больше «врагу не помогал».
Та же история и у Мыськива: «в период с июля по сентябрь 2024 года путем переписки в интернет-мессенджере WhatsApp Мыськов был завербован представителем спецподразделения вооруженных сил Украины и согласился за оплату собирать и передавать ему сведения военного характера». А потом, именно в сентябре 2024 года, он пропал. И к сотрудничеству по каким-то причинам уже не вернулся.
Кроме того, по мнению экспертов, к таким закономерностям относится и временной интервал между тем, как человек бесследно исчез и тем, как его объявили «украинским шпионом». В случае с делом Евгения Гуденкова, через год после его исчезновения появилась информация о его задержании, а через год и три месяца – о приговоре. В случае с делом Дмитрия Мыськова приговор был вынесен через год после исчезновения. Такой интервал соответствует средним темпам, с которым в правовое поле выводились другие похищенные крымчане, длительное время удерживаемые в полной изоляции.
Так, например, жительницу Джанкойского района Леру Джемилову объявили задержанной через десять, а осудили – через пятнадцать месяцев после похищения. Феодосиец Исмаил Шемшединов получил обвинительный приговор через полтора года после того, как стало известно о его похищении. Первую караимскую политзаключенную – Саху Мангуби вывезли в неизвестном направлении в ноябре 2024 и через четырнадцать месяцев предъявили классическое обвинение в государственной измене.
Становится еще хуже
Кроме того, о склонности российских силовиков прибегать на полуострове к насильственным исчезновениям и удержанию жертв похищения в полной изоляции уже неоднократно публично заявляли как пострадавшие, так и правозащитники.
В частности, бывшая сотрудница полиции Людмила Колесникова сообщала: «До этого я три месяца находилась в статусе задержанной! Три месяца без средств гигиены, расчески, нижнего белья, в помещении с закрашенными окнами».
А представитель международной сети «Домов прав человека» Мэтью Джонс в ходе 57-й сессии Совета ООН по правам человека заявлял, что насильственные исчезновения, произвольные задержания и политически мотивированные судебные преследования в аннексированном Крыму стали нормой.
«Мы наблюдаем, как ситуация становится еще хуже. Уже похищают не просто после обыска, а так, что даже родственники не понимают – куда и почему пропал человек. Его ищут с волонтерами, расклеивают фото и так далее. И долгое время близкие остаются в полном неведении, что произошло. Изменить ситуацию могла бы мощная информационная и дипломатическая реакция на каждый такой случай. Но вопрос о судьбах людей на оккупированной территории сейчас, к сожалению, остается не на повестке», – констатирует правозащитник из инициативы Irade в комментариях для Крым.Реалии.
FACEBOOK КОММЕНТАРИИ: