Для того, чтобы попасть в Украину, 20-летней Полине пришлось проделать путь через Россию, Казахстан, Турцию и Молдову. В Киев крымчанка приехала с целью, которую поставила себе еще в подростковом возрасте – получить украинский паспорт. После полномасштабного вторжения России в Украину добавилась еще одна – вступить в ряды Вооруженных Сил Украины. Как изменился Крым после прихода России, как уничтожали украинский язык и что нужно сделать Украине, чтобы привлечь людей с оккупированных территорий – Полина рассказала Крым.Реалии. История вышла в рамках проекта «Их выбор – Украина» к годовщине аннексии Крыма.
«Киев максимально близок мне по духу», – говорит крымчанка Полина. Она живет в столице уже несколько недель. Полина приехала в Киев в период сильных морозов, когда город столкнулся с одними из самых жестких блэкаутов из-за атак армии РФ на энергетическую инфраструктуру Украины. Она не жалеет о своем решении. «Это моя страна. Я переживу без света несколько месяцев, несколько лет. Главное – что у себя дома», – объясняет девушка.
«Крым превратился в тюрьму»
Полине было 8 лет, когда Россия аннексировала Крым. «Единственное хорошее, что я помню с того периода, – это то, что несколько недель в магазинах можно было оплачивать еду и рублями, и гривнами, и все гривны, которые оставались у нашей семьи, доставались мне», – вспоминает девушка. Несмотря на совсем юный возраст, она не забыла то время – как в Крыму проходили проукраинские митинги Евромайдана, как стала проявляться российская община и начали вспыхивать конфликты на политической почве среди населения.
«Было очень заметно, что происходит что-то плохое. Даже когда ты ребенок, ты понимаешь, что что-то идет не так – причем очень сильно не так. Начинаются ссоры, меняются флаги и символы, меняется учебная программа, из нее убирают твой язык, и у тебя, по сути, полностью меняется жизнь. И не увидеть это – очень сложно», – рассказывает Полина.
Украинский язык был любимым школьным предметом девочки. После аннексии полуострова Россией эти уроки очень скоро отменили, а в аттестатах «родным языком» стал русский. «То есть фактически в школах изучается только русский язык. При том, что по российскому законодательству в Крыму три языка: украинский, крымскотатарский и русский. Но это же Россия – то, что у них написано в законе, не считается чем-то действительно обязательным», – делится Полина.
Девочка восприняла эти изменения остро – ей перестала нравится школа, она конфликтовала с теми, кто высказывал пророссийские взгляды. А то, что «Россия начала убирать все, что касалось Украины и максимально хотели избавиться от напоминаний об Украине в позитивном свете», ее возмущало.
«Единственное, что при России, возможно, случилось хорошего – это строительство некоторой инфраструктуры, но в основном фасадной. Нужно понимать, что если бы Крым оставался в составе Украины, было бы то же самое: это просто изменения времени. За это время появились площадки, дома, построили этот чертов Крымский мост, на который ушла половина российского бюджета и половина крымского бюджета. И зачем вообще нужен этот мост? Если бы Крым был украинским, с свободным миром нас связывал бы целый перешеек, а не мост, который ведет в страну, из которой, по сути, никуда не улетишь и ниоткуда туда не прилетишь», – говорит Полина.
Девушка уверена, что до 2014 года в Крыму было «европейское общество», а с ним – торговля с внешним миром, мировые бренды, культурные программы за средства ЕС. «У нас была школа в Севастополе, отремонтированная за европейские деньги. Сейчас этого уже нет. По сути, регион сейчас запущен, несмотря на то что у него, опять же, красивый фасад. Но у них [в Крыму] только в 2021-м, а может, уже в 2022 году начали появляться первые кассы самообслуживания. Я была в Казахстане, мне понадобились деньги от родителей, но они не могли нормально их перевести, потому что карты «Мир» в Казахстане не работают. А других систем – типа Mastercard, Visa и так далее – в Крыму нет. Цивилизационный упадок», – рассказывает крымчанка.
В Крыму Полина перестала чувствовать себя безопасно, ведь высказывать свои мысли вслух там стало опасно. «Нужно все просчитывать так, чтобы потом этот человек не смог использовать разговор против тебя и не натравил, условно, государственные органы. При этом Россия рассказывает о том, какие они великие, о том, что Крым – это российская территория, что мы все должны стоять против внешнего мира, против «плохого Запада», против «плохих англосаксов» и так далее. Хотя по факту Крым с Россией превратился в тюрьму – причем тюрьму с очень плохими условиями. Красивую, но такую, где за любое «не то» слово и за любой «не тот» жест можно реально сесть в тюрьму», – говорит Полина.
«Единственный язык, который откликается – украинский»
Полина очень хорошо говорит на украинском языке. После того как Россия начала избавляться от него на полуострове, девушка продолжала читать книги и слушать музыку на родном языке. Она очень любит творчество украинских поэтов и писателей. Василий Симоненко, Лина Костенко, Леся Украинка, Владимир Сосюра – одни из ее самых любимых. «Например, Сосюра всегда старается найти что-то красивое даже в плохом. Это круто. Например,Автобиографический роман Сосюры о его бедном детстве на Донбассе, национально-освободительной борьбе и творчестве в условиях идеологического давления.– она достаточно жесткая по своему содержанию, но при этом, с точки зрения языка и образов, наоборот, очень лиричная. Мне кажется, это такая особенность именно наших художников и поэтов – они умеют очень красиво писать о жестоком и тяжелом», – объясняет Полина.
Помимо этого девушка изучала английский, немецкий, испанский, корейский, но «единственный язык, который мне по-настоящему нравится и откликается, – это наш украинский». «Ни один язык не проходил через столько испытаний ради сохранения и выживания, как наш. Ни корейский, ни английский не запрещали столько раз», – говорит Полина.
После переезда в Киев у девушки были грандиозные читательские планы, которые она понемногу воплощает в жизнь. Сейчас она читает книгу про историю крымскотатарского народа, которую ей подарили. Полине очень интересна эта тема и она поддерживает концепцию крымскотатарской национально-территориальной автономии в составе Украины. «Речь о том, чтобы давать им больше возможностей для развития – и в государственных структурах, и в культурном плане. Я считаю, что их народ в каком-то смысле нужно спасать», – говорит крымчанка.
В концепции крымскотатарской национально-территориальной автономии в составе Украины речь идет о реализации права на самоопределение крымских татар, что сможет гарантировать развитие языка, культуры, политическое представительство крымскотатарского народа, комплексные права других национальных групп в Крыму.
«Украинское консульство меня «морозило»
После начала полномасштабного вторжения России в Украину Полина еще планировала оставаться в Крыму. «У меня была идея, что я смогу там что-то изменить. Ничего не вышло, и я решила, что проще будет уехать сюда, потому что здесь я буду полезнее. Подумала, что здесь быстрее разберусь – если просто пойти в армию, все решится гораздо быстрее», – объясняет девушка.
Родители ее решение не поддержали. «Они не хотят терять со мной связь – все таки родня. Но мама не поддерживает, папа вообще со мной не общается. Мне кажется, основная проблема в том, что эти люди находились под сильной пропагандой: «Россия хорошая», «братские народы». А а у нас был доступ к большому количеству источников. Мы застали развитие нашей культуры, мы застали войну. Мы понимаем, за что боремся, и понимаем, почему нам важно осознанно сохранять свою идентичность», – считает Полина.
Уехать из Крыма Полина окончательно решила в конце 2025 года. Выезжала вместе с другом – по российским паспортам. Они без проблем прошли проверку на Керченском мосту и отправились в Краснодар, оттуда – на границу с Казахстаном, ведь именно оттуда Полина планировала начать свой путь в Украину. По легенде – они ехали в Казахстан в отпуск. Но на границе начались проблемы, ведь у девушки оказался просроченный паспорт – она попросту забыла, что его нужно менять в 20 лет.
«Был вариант вернуться в Саратов и поменять паспорт, но я не хотела. Зачем мне новый российский паспорт, зачем мне с этим возиться. Если бы я знала, какие проблемы будут потом, я бы, конечно, задумалась о том, чтобы все-таки его поменять», – объясняет Полина. Российские пограничники сняли девушку с поезда и начали проверку. Полина успела почистить свой телефон и ноутбук, но забыла про Youtube. «Они посмотрели телефон и спрашивают: «А у вас YouTube установлен?» Я говорю: «Нет». А он у меня в папке, его сразу не видно. Я им сказала: «Я вообще только RuTube смотрю, мне этот западный YouTube не нужен», – рассказывает крымчанка. Она признается, что был момент, когда она уже думала, что ее арестуют – в ее телефоне нашли украинские номера. «В итоге они нас отпустили и сказали: «Но если вы сюда вернетесь, будет штраф». Я подумала: «Возвращаться я не собираюсь, спасибо, что предупредили», – говорит Полина.
Но казахстанские пограничники тоже обратили внимание на просроченный российский паспорт Полины. Она говорит, что ей повезло – один из них был проукраински настроен и предложил ей оформить удостоверение лица, ищущего убежище. Благодаря этому Полина могла легально находиться в Казахстане 90 дней, но по истечению этого термина ей могла угрожать депортация. Девушка провела в стране больше трех месяцев, она просрочила срок, так как не могла получить документы в украинском консульстве.
Удостоверение лица, ищущего убежище – это временный документ, выдаваемый государством после подачи заявления на получение статуса беженца. Оно легализует пребывание в стране на время рассмотрения заявки, запрещает депортацию и часто дает право на трудоустройство, но обычно ограничивает возможность пересечения границы.
«Наше посольство очень сильно меня «морозило»: они не хотели выдавать мне удостоверение [личности] на возвращение [в Украину]. Единственное, с чем мне повезло, – это то, что за меня вступился [Богдан]Богдан «Тавр» Кротевич – украинский военный родом из Крыма. Бывший начальник штаба 12-й бригады специального назначения Азов. Участник обороны Мариуполя и «Азовстали», прошел российский плен.. Если бы не он, я бы сейчас, скорее всего, где-нибудь в ФСБ сидела и объясняла, почему я три месяца находилась в Казахстане, поливала Россию грязью со всех сторон и говорила, что Россия – это страна террористов», – вспоминает Полина.
С украинским консульством в Казахстане девушка была на связи еще до своего прибытия. Она привезла пакет документов, среди них – оригинал украинского свидетельства о рождении и копию свидетельства о браке родителей, но это не спасло ее от бюрократии. «У них есть право рассматривать заявление три месяца. Эти три месяца – это как раз максимальный срок моего легального пребывания в Казахстане. Формально они отправляют документы в Государственную миграционную службу Украины, ГМС должна что-то перепроверить и вернуть им данные. Есть вероятность, что они вообще ничего никуда не отправляли, но утверждать это на сто процентов я не буду. Если же они действительно отправили документы в ГМС, и ГМС их рассматривала, тогда возникает вопрос уже к ГМС – почему мои документы рассматриваются так долго. И по факту я ничего не могла сделать. Консульство отвечало одно и то же: «Ждите еще три месяца. Мы вас нигде не нашли, ответа не получили», – рассказывает Полина.
Крым.Реалии направили запрос в МИД Украины с просьбой прокомментировать ситуацию. К моменту выхода материала ответа не поступило.
Все это время Полина находилась фактически без единого действительного документа в Казахстане. В тот момент ей бы пригодился не просроченный российский паспорт – по нему она могла бы оформить ИИН (индивидуальный идентификационный номер) и легализировать свое присутствие в стране.
Больше чем через 3 месяца Полина все-таки получила долгожданный документ от консульства – ее удостоверение личности на возвращение в Украину. «Они вообще могли бы отказать, но, опять же, Богдан своими способами это решил. Многим они действительно отказывали», – говорит девушка. Она отмечает, что в украинском обществе есть потребность на возвращение людей из оккупированных территорий, но государству нужно очень многое изменить в своем подходе.
Долгая дорога домой
Из Казахстана Полина отправилась транзитным рейсом через Турцию в Молдову. Это важный момент, ведь в Турции удостоверение на возвращение не принимают как действительный документ. В транзитной же зоне эти документы не проверяют. В Молдове пройти границу ей удалось без проблем и девушка поехала в Одессу. Она говорит, что всюду на ее пути ей помогали украинские волонтеры.
«У нас свой круг людей, которые понимают, в какую ситуацию они попали. Потому что, конечно, человек, который не прошел через оккупацию, не может понять того, кто через нее прошел. У нас формируется другое мироощущение, что мы видели, что значит, когда у тебя отнимают любую возможность иметь собственную идентичность. И, конечно, мы друг другу больше помогаем. И просто нужно понять, что заниматься этим должны не волонтеры, а должно заниматься государство», – уверена Полина.
Во время разговора с Крым.Реалии Полина была в процессе получения украинского паспорта. И тут она тоже отметила проблемы, которые следовало бы решить. «С идентификацией у многих людей возникают проблемы, потому что процедура сложная: во‑первых, есть всего одно приложение для идентификации – WebEx, других нет. То есть человек не может просто, как в Telegram, позвонить родителям, хотя для них это понятнее. Я просто по своей маме судила – она едва смогла установить этот WebEx, он еще недоступен на оккупированных территориях, блокируется. То есть нужно заходить через VPN, причем через хороший», – объясняет крымчанка.
На момент выхода материала Полина уже получила украинский паспорт.
Далее у нее в планах – получить статус ВПО, пройти ВЛК и присоединиться к ВСУ. Сейчас она усиленно тренируется в спортзале и надеется, что «покажет достаточный уровень дисциплины, навыков, силы и выносливости для военных условий». Полина хочет стать пилотом БПЛА. «У меня техническое образование, я хорошо разбираюсь в технологиях. У меня сейчас будет диплом инженера БПЛА, но инженер – это не то, чего я хочу. Я хочу быть именно пилотом, хочу развиваться в этой профессии и, наверное, не в последнюю очередь хочу развиваться в профессии, в которую не всегда берут женщин», – рассказывает девушка.
В ее планах есть возвращение в Крым. Она хочет увидеть, как на крымские администрации возвращают украинские флаги. А еще у Полины много идей по реинтеграции Крыма в украинское общество. «И хочу проконтролировать, чтобы все было сделано грамотно, а не так, как сейчас с возвращением молодежи. Но если я этого уже не застану, я оставлю небольшой завет друзьям, чтобы они знали, что делать», – говорит крымчанка.
