Нынешняя война идет не столько за ресурсы, как за возможность рассказывать свою историю ‒ например, детям в школах твоей страны или на телевидении. И пока победитель не определен, мы все участвуем в войне информационной ‒ кто рядовым, кто полковником, кто дезертиром, а кто ‒ просто жертвой.
На первый взгляд кажется, что в информационных войнах не погибают. Получают разве что виртуальные ранения, репутационные потери и искаженное видение мира. Но это, конечно, не так. За возможность быть услышанным, передать информацию, за право рассказать свою историю люди готовы платить здоровьем и даже жизнью – но, очевидно, не все люди, и, очевидно, не за любую историю.
Мы же помним, первый в мире марафонец, который, добежав, умер от изнеможения, нес в Афины весть. Пожалуй, и сообщение, и те, кто его ждали, того стоили.
Объявление голодовки ‒ это также крайнее средство коммуникации, попытка рассказать миру свою историю. Это язык того первого, то бишь нулевого Майдана ‒ Революции на граните, это страшный язык Алексея Гирныка и Яна Палаха. Так говорят из тюрем и из государств-тюрем. Так подчеркивают, что сообщение важнее жизни. Так в информационных войнах жертвуют собой, прикрывая других, слабость или неготовность, отсутствие мотивации, просчеты или измену. Так говорят, когда по-другому тебя не услышат.
Украинский политзаключенный Олег Сенцов 14 мая объявил голодовку в российской тюрьме. Его требование ‒ освобождение всех украинских политзаключенных ‒ слишком утопическое, чтобы его можно было считать потенциальным условием выхода из голодовки. Потому и кажется, что это не столько требование, как сообщение.
Достаточны ли наши усилия?
Хочется верить, что самопожертвование Олега Сенцова не пустое ‒ его слышат в мире. Но все ли усилия мы приложили, чтобы рассказать историю политузника? Не только потому, что это может спасти жизнь, но и потому, что это цель сама по себе. Только когда осознаешь эту цель, точно знаешь, что все акции, письма и петиции ‒ не напрасны.
«Марафон» Сенцова страшнее и длиннее, чем 42,195 километра – хотя, казалось бы, сейчас другие времена, есть много способов мгновенно донести информацию. Но это в теории, в реальности же страшный марафон продолжается. И хуже всего, если марафонец-таки добежит до Афин ‒ а известия не ждут, а не будут пересказывать его на площадях.
Фидиппид на финише знал, что не пройдет и часа, как в Афинах не останется никого, кому бы не передали его слов. Хочется надеяться, что Олег Сенцов также верит в своих «афинян» ‒ в нас.
Освободить Сенцова. Фоторепортаж с акции в Киеве (фотогалерея)
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Мы часто жалуемся ‒ в том числе на мировые медиа. Мало внимания уделяют Украине и об украинских политзаключенных в России, пожалуй, говорят мало. Традиционные СМИ на самом деле действуют все хуже. Но, перефразируя известное выражение о взрослых, страшно не то, что каждый из нас теперь ‒ маленькое медиа, страшно, что главное медиа ‒ это мы.
Чтобы все Афины знали новость, одного марафонца недостаточно ‒ нужны все Афины.
Высота Олега Сенцова
А что в истории Олега Сенцова, почему она важна? На самом деле, все в этой истории стоит сказать миру. Коротко и ясно.
Олег Сенцов – не военный, а «классический» политзаключенный, каким его представляет мир со времен СССР ‒ творческий человек, режиссер из оккупированного Крыма. Своей историей Олег говорит: «Крым ‒ это Украина, Россия ‒ агрессор». Хотя его родной язык ‒ русский, даже его фамилия ‒ по несчастливому для Кремля совпадению ‒ заканчивается на типичное «ов», но он говорит: я гражданин Украины и никогда не нуждался в «защите» Путина.
Олег Сенцов требует, чтобы освободили не его самого, а всех остальных украинских политзаключенных из российских тюрем. И пусть кто-то попробует снова врать: мол, нет никаких украинцев. Те, кого нет, не отдают жизнь друг за друга.
Думаю, Кремлю очень не нравится эта история. Там, наверное, знают, что одна история ‒ это очень много. Но люди сочувствуют не количеству жертв, а историям людей. Видят не апартеид, а Манделу, не беженцев, а мальчика, выброшенного на берег. И пусть западные политики ‒ циники, их избиратели ‒ нет. Западные политики все еще идут за избирателем, а традиционные медиа теперь ‒ за потребителем.
Нужно только одно ‒ не молчать. Это все, что мы теперь можем
А что именно марафонец хотел сообщить, вы же помните? Он нес весть о победе в войне: «Радуйтесь, афиняне, мы победили!» Мы, в отличие от греков, еще не победили. Но донесенное миру сообщение – это и есть победа в информационной войне.
С Майдана – к странам «нормандской четверки». В Киеве прошла акция в поддержку Сенцова (фоторепортаж)
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Ссылка для территорий, где сайт Крым.Реалии заблокирован
Мало кому нравится стоять с плакатом на почти пустой площади. Мы устали подписывать письма и петиции, а еще больше – просить других. Все, что связано с войной и оккупацией, – так страшно, что заговорить об этом, особенно с иностранцами, ‒ как вываливать на кого-то личные проблемы. Уместно и удобно ли это?
По-моему, неудобно ‒ никак не помочь Олегу Сенцову, даже не пытаться спасти, даже не пробовать взять высоту, за которую он жертвует собой. А для этого надо только одно ‒ не молчать. Это, к сожалению, все, что мы теперь можем. Но это и все, что от нас требуется.
Лучше бы Олег Сенцов остановился и жил. Но хуже всего, если марафонец добежит до Афин, а известие не будут пересказывать на площадях. Все в Афинах должны знать.
Как вы можете поддержать Олега Сенцова?
Выйти 21 августа на акцию солидарности с Олегом Сенцовым в вашем городе, в том числе в Киеве.
Написать письмо поддержки Олегу и направить в Международный ПЕН в адрес Aurelia.dondo@pen-international.org (сразу на русском языке).
Подписать петицию на сайте Белого дома: https://petitions.whitehouse.gov/petition/save-oleg-sentsov
Виктория Амелина, писательница, член Украинской ПЕНа
Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции
Оригинал публикации ‒ на сайте Радіо Свобода