Доступность ссылки

Корабли НАТО в Черном море показывают России, что она не является доминирующей силой ‒ командующий ВМС Украины


Игорь Воронченко

Прошло более пяти лет после вынужденного выхода Военно-морских сил Украины из Крыма, когда Россия аннексировала украинский полуостров, а затем начала поддерживать боевиков на Донбассе, где продолжаются боевые действия. Как изменился флот и морская пехота с 2014 года, рассказал Радіо Свобода командующий Военно-морскими силами Украины Игорь Воронченко. В интервью адмирал, в частности, анонсировал долгожданное прибытие в Одессу американских катеров типа «Айленд» и прокомментировал заявления о демилитаризации участков фронта на Мариупольском направлении.

‒ Если сравнить Военно-морские силы Украины по состоянию на май 2019 года и по состоянию на март 2014-го, какие главные изменения произошли?

Мы повысили потенциал и морского компонента, и очень далеко ушли в формировании командования морской пехоты. Также подняли уровень морской авиации

‒ Во-первых, это уже не те ВМСУ, которые вышли избитыми из оккупированного Крыма. Тогда мы имели только два пункта дислокации на материковой части, а сейчас имеем разветвленную систему и инфраструктуру пунктов постоянной дислокации, базирования и всех компонентов. К сожалению, не все мы получили за пять лет, чего бы нам хотелось, но уже есть четкая управленческая вертикаль и есть потенциал. Мы повысили потенциал и морского компонента, и очень далеко ушли в формировании командования морской пехоты. Сейчас это ‒ две бригады и артиллерия. Также подняли уровень морской авиации.

На воду были спущены малые бронированные катера, сейчас идут испытания десантно-штурмовых катеров. Еще два катера находятся на заводе в Киеве, в ближайшее время будут передислоцированы в Одессу.

Есть 2742 военнослужащих, вышедших из Крыма. Они составили «костяк» ВМСУ

Я должен подтвердить, что программа кораблестроения действует. С помощью партнеров мы создали стратегию развития ВМСУ до 2035 года, она четко разделена на этапы, расставлены приоритеты и есть матрица, на которую накладывается ресурсное обеспечение. Главное, что есть люди, в частности 2742 военнослужащих, вышедших из Крыма. Они составили «костяк» ВМСУ, я благодарю их за преданность присяге, преданность нашему народу. Благодаря им ВМСУ возрождаются.

‒ Какие боевые задачи флот мог выполнять тогда и какие может выполнять сейчас?

‒ Я благодарю командующего, вице-адмирала Сергея Гайдука, в свое время взвалившего на себя это бремя и сумевшего быстро наладить процесс при перемещении и мероприятиях подготовки. Именно поэтому уже в сентябре 2014 года первая ротно-тактическая группа морской пехоты выполняла задачи на востоке Украины.

Корабельным составом мы выполняли ограниченные задачи, а сейчас у них уже широкий спектр возможных задач. Это, в частности, и сдерживание агрессора на море силами корабельно-тактических групп. Также сегодня уже не ротно-тактическая группа, а оперативно-тактические группировки морской пехоты выполняют задания на востоке Украины. Морская авиация также «поднялась на крыло» ‒ они выполняют задания по освещению надводной обстановки и транспортировке.

‒ Что можно назвать главными достижениями ВМСУ за эти пять лет?

Военно-морские силы возродились из пепла, который пережили в марте 2014-го

‒ Благодаря «скелету», о котором я говорил, мы нарастили свой кадровый потенциал, заново сформировали систему военного образования. Военно-морские силы возродились из пепла, который пережили в марте 2014-го. Мы наладили действенную подготовку всего персонала, расширили инфраструктуру ‒ каждая воинская часть имеет пункт постоянной дислокации. Мы также ввели систему базирования и оптимизации размещения нескольких военных частей и увеличили корабельный состав. Это ‒ в частности, катерные группы и средний разведывательный корабль. Не удалось продолжить программу строительства корвета.

Мы начали утилизировать корабли, которые морально и физически устарели, которые «тянут» ресурс. И этот ресурс мы будем использовать для строительства новых типов катеров и кораблей. Уже есть программа по переводу всей морской пехоты на унифицированные бронированные автомобили. Я уверен, что мы докажем необходимость перевода всех батальонов морской пехоты на один тип бронированной техники. База будет однотипная, а направлений будет много ‒ и артиллерия, и связь, и разведка.

По авиации есть сейчас наработки ‒ мы поднимаем то, что можем поставить на крыло. Но также рассматривается второй вариант ‒ мы предвидим помощь наших партнеров. Сейчас прорабатывается вариант перевода морской авиации на другие виды летательных аппаратов.

Что касается системы управления. Среди всех видов Вооруженных сил мы идем впереди, это отмечал, в частности, начальник Генерального штаба. Сейчас работаем над системой управления ‒ разграничением функций генерации сил и оперативного управления, как это делается в странах НАТО. Мы хотим оптимизировать эту систему, чтобы не тратить лишние ресурсы и время.

‒ Какую помощь от НАТО ожидают сегодня ВМС в Черном и Азовском морях?

‒ Основная помощь, я считаю, ‒ это частые заходы кораблей альянса в Черное море. Это показывает России, что она не является доминирующей силой в Черноморском регионе. Сотрудничество с альянсом возрастает ‒ недавно вернулись пять офицеров, обучавшихся в западных учебных заведениях. Четыре оперативно-тактического уровня и один оперативно-стратегического уровня. Эти специалисты будут реформировать Вооруженные силы непосредственно в командованиях и подразделениях.

Ракетный эсминец USS Carney прибыл в Одессу для участия в учениях «Си Бриз-2019»
Ракетный эсминец USS Carney прибыл в Одессу для участия в учениях «Си Бриз-2019»
Есть план Украина-НАТО, в котором есть «черноморский пакет»

Есть план Украина-НАТО, в котором есть «черноморский пакет», в каждом пункте которого присутствуют Военно-морские силы. Прежде всего это ‒ как можно более быстрое создание системы освещения надводной обстановки; это обеспечение совместимости передачи информации между всеми пользователями в Черноморском регионе ‒ Румынией, Болгарией и Турцией. Также это ‒ участие в операциях НАТО, в частности «Морской страж», и международных учениях. В частности, уже третий год подряд мы будем проводить двусторонние учения с Румынией.

‒ Поговорим о Мариупольском направлении. Весной звучала критика решений о создании военно-морских баз вблизи города на Азовском море, сейчас заговорили о демилитаризации определенных участков. Что вы можете сказать по этому поводу, как прокомментируете такие возможности?

Пребывание катеров и кораблей ФСБ и Черноморского флота России на Азове нас заставляет действовать адекватно. Это наше море и наши люди в Приазовье

‒ Было принято решение на уровне министерства о создании пунктов базирования, или маневренных пунктов базирования, на Азовском море. Мы должны там держать корабельный состав, а без базирования и обеспечения корабельно-катерной группировки и речи не может быть, чтобы там выполнять задание. В настоящее время пребывание катеров и кораблей ФСБ и Черноморского флота России на Азове нас заставляет действовать адекватно. Это наше море и наши люди в Приазовье. Мы должны обеспечить пассажирские перевозки и хозяйственную деятельность, и только созданием там баз мы можем выполнить эти задачи.

Самое главное в решении конфликта на востоке ‒ это вывод российских войск

Относительно демилитаризации соответствующего района ко мне приказов не поступало. Как командующий ВМСУ могу сказать следующее. Действительно, если брать весь фронт, это узкий и ближайший к границе с Россией участок. Видимо, есть смысл провести демилитаризацию, показать пример. Но, на мой взгляд, в этом случае там должны быть привлечены международные организации по безопасности ООН или ОБСЕ, для удержания этого участка. Если первый километр российско-украинской границы будет закрыт, если даже одна дорога Ростов-Харьков будет перекрыта ‒ это уже будет положительно. Если граница будет под контролем ОБСЕ, которое будет смотреть, чтобы не заходили новые транспортные средства с вооружением, с боеприпасами, с материально-техническими средствами ‒ это уже будет «плюс». И, конечно, самое главное в решении конфликта на востоке ‒ это вывод российских войск. Они там есть, хотя Россия и не может сейчас объявлять свои потери личного состава и техники. Причем новой техники. У нас все эти факты задокументированы, и они пригодятся в международном суде, когда Украина будет требовать компенсации за то, что сделали как в Крыму, так и на Донбассе.

‒ 24 моряка ‒ до сих пор в российском плену. Что у вас как у командующего есть из последних новостей об их состоянии?

‒ Больно об этом говорить. Мы не ожидали, что Россия пойдет на такой шаг ‒ обстрел наших катеров, фактически акт открытой агрессии в Керченском проливе. Мы сделали все зависящее от нас ‒ представили информацию в международных судах, помогаем родным и близким. Мы будем делать все возможное, чтобы они вернулись к нам как можно быстрее. На прошлой неделе я был в Брюсселе на заседании комиссии Украина-НАТО и поднимал там вопрос об оказании помощи и оценке действий России относительно невыполнения ею решения Международного трибунала. Я нашел взаимопонимание практически со всеми партнерами, Украину поддержали ведущие страны альянса.

У меня к ним был один вопрос: «Что вы будете делать?». Есть много способов заставить Россию выполнить решение трибунала ‒ перекрыть проливы, не позволять заход в порты, а не обеспечивать их при перемещении корабельных групп из Балтийского моря в Средиземное. Это на рассмотрение стран альянса. И, я думаю, они примут коллективное решение относительно невыполнения решения международного органа безопасности.

‒ Какие новости по катерам типа «Айленд», которые Соединенные Штаты передавали Украине для принятия на вооружение несколько лет назад? По последней информации, корабли прошли испытания в Соединенных Штатах.

Катера ожидаем здесь на базе до конца сентября

‒ Я недавно проводил инструктаж двух будущих экипажей этих катеров. Они отбывают в Соединенные Штаты и до середины сентября будут осваивать эти катера. Экипажи будут англоязычные, будут действовать фактически по стандартам НАТО и будут оперативно совместимы. Сами катера ожидаем здесь на базе до конца сентября. Есть также перспективы более широкого оказания помощи в этом направлении. Пока озвучивать не могу, они на уровне согласования, но «зеленый свет» нам включили.

‒ В учениях «Си Бриз» в этом году участвует грузинский катер типа «Айленд». Ваши впечатления и мысли о нем?

Грузинский «Айленд» на учениях «Си Бриз-2019»
Грузинский «Айленд» на учениях «Си Бриз-2019»

​‒ Я на этих кораблях был в Соединенных Штатах раньше, а сейчас общался с грузинскими партнерами об этих катерах. Мы обсуждали их применение, их возможности и характеристики. Грузинские моряки в полном объеме удовлетворены этими катерами. Есть маневр для дополнительного оснащения этих катеров соответствующим оборудованием, и у нас уже есть различные варианты для установки туда как нашего оружия, так и соответствующих дополнительных установок иностранного производства, и таким образом «Айленды» будут многофункциональными. Но как патрульные катера они себя зарекомендовали очень хорошо. Аналогичные катера сейчас выполняют задачи в Персидском заливе и на побережье США. Они показали хорошую мореходность и экономность. Сейчас один выход фрегата «Гетман Сагайдачный» будет перекрываться десятью выходами этого «патрульщика».

‒ Какие цели на следующий год и на последующие пять лет?

‒ Все мероприятия изложены в нашей стратегии. У нас есть уже некоторые планы относительно корректировки катерных групп. Мы увидели «плюсы» и «минусы» и должны кое-что изменить для поднятия боевого потенциала, поступающего на вооружение. У нас есть видение и тесное взаимодействие с нашими партнерами. Результаты переговоров с ними были закреплены в постановлении Сената Соединенных Штатов о предоставлении вооружения Украине, и одно из приоритетных направлений там ‒ это береговое противокорабельное вооружение. Я не могу озвучивать весь перечень, но я уверен, что если мы его получим, наш потенциал Военно-морских сил будет поднят в разы.

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Загрузка...
XS
SM
MD
LG