История супругов Иванченко из Херсонской области напоминает киносюжет: они влюбились друг в друга еще 14-летними одноклассниками и с тех пор были неразлучны. Вместе пара пережила шесть месяцев оккупации в родном поселке. Сразу после выезда на свободную территорию 19-летний Иван пошел на фронт добровольцем. Во время боев за Клещеевку на Донетчине связь с ним прервалась. Несмотря на то, что Амине сообщили о вероятной гибели мужа, она отказывалась в это верить и продолжала поиски до последнего.
«Скажите, что я ее люблю» – эти слова на коробке с вещами Иван оставил для своей жены Амины. Это было его последнее послание перед выходом на боевое задание, с которого он не вернулся. Пока мужа считали пропавшим без вести, Амина перенесла эту надпись себе на руку в виде татуировки.
Что именно произошло с Иваном, где украинская разведка отыскала его и как Амина не теряла веру и делала все, чтобы в конце концов обнять любимого? Свою историю супруги рассказали корреспондентке Крым.Реалии.
Амина показывает на своей руке татуировку. Две руки сложены в форме сердечка, а под ними наддпись: «Скажите, что я ее люблю». Эту надпись на коробке со своими вещами оставил муж Амины Иван. Коробку жене передали побратимы Ивана после того, как он пропал без вести на передовой.
«Я подхожу к этой коробке, понимаю, что это его почерк, что это писал он. При том, что я уже вещи после его ранения получала, но он так никогда не делал. И это выглядит как прощание, и я просто начинаю над той коробкой кричать не своим голосом. Я думала, что у меня просто остановится сердце», – вспоминает Амина Иванченко, жена Ивана Иванченко.
Татуировка на руке Амины Иванченко с надписью, которую оставил ее муж Иван на коробке со своими вещами, «Скажите, что я ее люблю»
Амине военные сказали, что Иван, скорее всего, погиб, так как получил тяжелое ранение и шансов выжить у него не было.
«Я просто кричала в трубку: «Это для вас он солдат, но в первую очередь он мой муж». И там фраза: «Примите мои соболезнования, мы не смогли его эвакуировать. Проводили аэроразведку, он не двигается», – рассказывает Амина.
Но она не хотела в это верить. Чувствовала, что сдаваться рано: «Я все понимала, чем это логично должно было бы закончиться, когда прямо в тебя прилетает дрон. Я все понимала головой, но чувства говорили совсем о другом».
Иван и Амина Иванченко
Амина и Иван – одноклассники, родом из Верхнего Рогачика на Херсонщине. Вместе сидели за одной партой, еще в школе влюбились друг в друга. Их отношения завязались, вспоминает Амина, в 9-м классе, когда им было по 14 лет. После окончания школы они переехали в Киев. Зимой 2022 года ненадолго приехали в родное село по семейным делам.
Мы понимали – либо ты под ними, либо никак, пришлось рисковатьАмина Иванченко
Там их застало полномасштабное вторжение России.
Поселок Верхний Рогачик Каховского района расположен на Левобережье Херсонщины и граничит с Запорожской областью. Именно через него, говорит Иван, колонны российской техники шли на Запорожье. Пара оказалась в оккупации.
«Мы граничим с Запорожской областью, и они через нас пошли, мы насчитали до тысячи единиц техники, то есть мы считали, колонна могла ехать минут 40 просто», – вспоминает Иван Иванченко, муж Амины.
«Они проездом, заезжали, выезжали, шмоны устраивали. Но чтобы они постоянно были в населенном пункте, то такого не было. Нам повезло в этом плане», – добавляет Амина.
В оккупации Амина и Иван оставались почти полгода. Российские военные в селе бывали наездами. Амина говорит: оккупанты глушили связь, грабили магазины и банкоматы, а местных, которые оказывали сопротивление, забирали «на подвалы». Летом 2022-го пара решилась выехать из оккупации.
«В июне они решили создать свою оккупационную администрацию. И в целом мы очень сильно боялись выезжать, потому что всем известно, что не один раз были факты расстрела, когда люди просто пытались покинуть оккупированные территории. Но уже дошло до того, что мы понимали: либо ты под ними, либо никак. Пришлось рисковать, потому что под ними не хотелось и не хочется, и никогда в жизни не захочется», – говорит Амина.
«19 лет, мы тебя брать не будем»Иван Иванченко
Сначала по гуманитарному коридору с их другом выезжала Амина. А уже через месяц выехать попытался Иван. На блокпосте, вспоминает, россияне людей держали трое суток.
«Знаете, что пугало, ладно, вы там не пропускаете взрослых. Но стоял автобус, там были дети грудные, жара, июль, и вы не пропускаете, потому что вам так захотелось. Просто не пускают и все», – вспоминает Иван.
Иван Иванченко фотографируется для жены Амины
Когда пара выбралась из оккупации, Иван сразу решил идти добровольцем на фронт. Но в военкомате его мобилизовать не спешили из-за его возраста – парню тогда было всего 19 лет.
«Они посмотрели паспорт и говорят: «Зачем оно тебе? 19 лет, мы тебя брать не будем». Так было раз, я второй раз приехал к ним. Они мне говорят, давай подождем осени, так как это был август. Осенью, может, «срочка» будет. Почувствуешь, что такое армия, потом уже контракт подпишешь. Я говорю: хорошо. Жду сентября, прихожу в сентябре. Говорю: «Где повестка?» Они говорят: нет «срочки», из-за войны отменили. Говорю: давайте контракт тогда. Они не хотели, но я говорю: давайте, потому что я пойду в другое подразделение, не в ВСУ. И все, мне дали документы собирать на контракт. 4 декабря я уехал уже в учебный центр 199-й, в Житомире. ДШВ».
Первая паника была, когда я увидела две галочки, что сообщение дошлоАмина Иванченко
Иван попал в 80-ю отдельную десантно-штурмовую бригаду ВСУ на должность пулеметчика. В армии за ним закрепился позывной «Псих».
В феврале 2023 года у Ивана уже был первый боевой выход. Сначала бригада держала оборону в поселке Ивановское на Донетчине, затем был Бахмут и Клещеевка.
Дважды парень был ранен. Амина говорит: он не успевал восстановиться и снова уезжал на передовую.
А 27 мая 2023 года влюбленные поженились. Иван сделал предложение Амине еще перед тем, как идти на войну. Однако уже в начале ноября 2023-го Иван перестал выходить на связь. От Амины он скрыл, что идет на боевое задание. Побратимы уверяли, что он на позициях в Клещеевке. Однако прошла неделя, никаких вестей от Ивана так и не было.
«Почему-то меня стрельнуло написать его командиру группы. Пишу: «Привет, жена «Психа», если будешь на КСП, поймаешь «Старлинк», отпиши, пожалуйста, все ли нормально, потому что я сильно волнуюсь». Первая паника была, когда я увидела две галочки, что сообщение дошло. А я знаю, что он на выходе с моим мужем. Значит он вернулся, там, возможно, он был ранен, но мне говорили, что на позиции все хорошо, то есть, сказали бы, я понимаю, уже что-то не то. Проходит буквально пара минут, он говорит: «Могу набрать?». И я понимаю, что ничего хорошего я сейчас не услышу. Он говорит: «Я в госпитале, получил ранение». Я говорю: «Где мой муж?». И он мне говорит: «Он оставался там раненый. Мы не смогли его эвакуировать», – вспоминает жена Ивана.
Амина Иванченко, жена Ивана Иванченко
Амине сообщили, что муж погиб от сброса с российского дрона. Мол, шансов выжить у него не было.
В личном кабинете было написано: плен, другие источники. РазведкаАмина Иванченко
«У меня началась просто очень сильная истерика. Я ничего уже с того момента не помню. Два дня я вообще не понимала, что происходит. Я есть не могла, начала заикаться. Я понимала, что сейчас это не будет никто делать и узнавать. Мне надо взять себя в руки, а я не могу. Я не могу даже слово выговорить. Мне обычные базовые слова давались очень тяжело», – делится Амина.
Официально Иван считался пропавшим без вести. Амина признается, не верила в версию побратимов, чувствовала, что муж жив. Поэтому как можно быстрее начала оформлять все необходимые обращения и документы для Координационного штаба, чтобы там могли начать его поиски.
«Я очень быстро собрала волю в кулак и очень быстро сделала все эти обращения в личный кабинет. У меня было полностью расписано: тату, шрамы, все на свете, это очень важно. Описывала от размера обуви до шрамов, до родинок. Там можно полностью описать защитника, который пропал без вести или был захвачен в плен», – говорит Амина.
Менее чем через месяц в ее личный кабинет поступило сообщение, что Иван – в плену. Его нашли в больнице в оккупированном Луганске.
Они окружили блиндаж и один спросил: «Мужики, здесь есть кто живой?»Иван Иванченко
«Это были данные нашей разведки. Мы не будем вдаваться в детали, но даже в личном кабинете было написано: плен, другие источники. Разведка», – добавляет Амина.
В плен Иван попал ориентировочно 10-11 ноября 2023 года. Их позицию в Клещеевке обнаружили военные РФ и начали атаковать FPV-дронами. Прилетел сброс с FPV-дрона.
«Нам в блиндаж забросили газовую гранату. То есть одна попала в край блиндажа, дым не особо зашел. А вторая залетела прямо в блиндаж. Я уже начал задыхаться и выбежал на поверхность, так как видел, что там напротив есть окоп. Хотел туда перебежать. И в этот момент, видимо, дрон сделал сброс. Потому что этого момента я не помню. Меня так клацнуло, я уже лежал в крови просто», – вспоминает Иван.
Иван Иванченко, бывший военнопленный
Иван получил многочисленные ранения рук, ног, туловища, шеи, головы и челюсти. На позиции он остался один, самостоятельно не мог передвигаться. Говорит: ему повезло, осколки не задели артерии, сильной кровопотери не было. Три дня он просидел в блиндаже, пока вплотную к позиции не подошли российские военные.
«Они мне угрожали, что скальп снимут. Я для них был, как обезьянка в цирке».Иван Иванченко
«Они окружили блиндаж, и один спросил: «Мужики, здесь есть кто живой?». Я начал кричать, что, да, дайте выйти. Я думал, может, все-таки наши. Я начал вылазить, руки вперед высунул, чтобы он видел, что я без оружия. Я вылажу, вижу у него на бронежилете – российский флаг. Я в шоке, а он на меня смотрит, говорит: ты что – «хохол»? Я говорю: «Да». Он говорит: «Ложись на землю». Я ложусь, и он по рации передает, что «хохла» в плен взял, что с ним делать? Ты лежишь и думаешь, какая твоя судьба, знаете, сейчас скажут, обнулить его и все. И он говорит: «Веди его». Они спросили: «Что ты здесь делаешь?». А я так понял, что все наши позиции, потому что там у нас была не одна позиция, там их было 3-4, я понял, все они уже пустые были, то есть уже никого не было», – говорит Иван.
Иван рассказывает, что его отвезли в оккупированный Бахмут, где базировались «вагнеровцы». Там, говорит, военнопленного допрашивали, били и угрожали казнью.
«Я у них просидел три дня, три дня они угрожали, что они мне скальп снимут. Я для них был, знаете, как обезьянка в цирке. Все на меня приходили посмотреть», – вспоминает Иван Иванченко.
Из Бахмута военнопленного перевезли в Лисичанск. Никакой медицинской помощи, говорит, за это время ему не оказывали, а раны уже начали гнить. Впоследствии его все же отправили в луганскую больницу. Там он пробыл два месяца. После лечения его сначала отправили в СИЗО, а затем – в 38-ю колонию в Свердловске на оккупированной Луганщине. Оттуда этапом – в российскую колонию в Уфе.
Там, говорит Иван, начались ежедневные круглосуточные избиения и издевательства над украинскими военнопленными.
«Мы четко знали, что мой муж там. Россия давала ответ: «У нас такого нет»Амина Иванченко
«У них нет настроения, они могут зайти, просто камеру выгнать и избить. Знаете, они себя считают Богами, что они могут с нами делать, что им вздумается.
Ты встаешь в 6 утра, поешь гимн России, потом завтракаешь, потом начинается: то качаемся, то бежим, то они какие-то «конкурсы веселые» придумывают, то на корточках сидеть целый день. Ты потом встаешь, у тебя ноги не стоят, они онемели, ты просто падаешь. Ему скучно, он начинает что-то придумывать: пробейте друг другу пресс, леща друг другу дайте, покажите кунг-фу. Была игра «дай пощечину»: кто кого сильнее ударит. Слабо бьешь – им не нравится, он подходит к «кормушке», еще шокером добавляли, чтобы, так сказать, мотивация была бить. Меня больше всего пугает тот факт, что им это нравится. Они кайфуют, знаете, вот в их голосе чувствовалось, что ему нравится, когда ты кричишь», – рассказывает бывший военнопленный.
Держаться и не пасть духом, признается Иван, помогали только мысли о жене.
«Я просто думал, если я не справлюсь и сдамся, то на кого я ее оставлю. Только о ней у меня были мысли, с ними я ложился, с ними просыпался, все. То есть другого не могло быть», – говорит Иван.
Амина Иванченко на акции в поддержку военнопленных
Официально Международный комитет Красного Креста подтвердил, что Иван Иванченко находится в российском плену только в апреле 2024 года – через полгода после того, как российские военные взяли его в плен.
Ему ни одно мое письмо не дошло. Я их написала больше 50.Амина Иванченко
«Мы знали от освобожденных, что он там есть. Через нашего уполномоченного по правам человека Дмитрия Валерьевича Лубинца подавали обращения на уполномоченную РФ Москалькову. Мы четко знали, что мой муж там. Россия давала ответ: «У нас такого нет». Все. Или просто морозились. И потом они просто подтвердили его через МККК через полгода. Они не подтверждают специально. Это все моральное давление на родных без вести пропавших.
Неизвестность, отчаяние всегда приводят к контрастным решениям. К тому, что ты будешь выходить, давить на нашу власть, что это Украина виновата. Они манипулируют родными без вести пропавших. К сожалению, многие семьи выкладывают своих родных в соцсети и вылетают их контактные номера, потом на эти номера пишут: «Давай сюда деньги, или мы его убьем. Иди жги машину ВСУ или ТЦК, или мы его убьем». То есть, это все манипуляция и издевательство над нашим украинским народом. Хотя казалось бы куда еще больше, но они до сих пор это делают», – объясняет жена Ивана.
В российской колонии украинские военнопленные были в полной информационной изоляции. Им не разрешали смотреть телевизор, слушать радио, была запрещена переписка и даже вести счет времени, говорит Иван.
«Ты не должен был подавать виду, что ты знаешь, какой сегодня день. То есть за это тоже получишь. Просто хотели, чтобы ты потерялся вообще. Потерялся вообще и не знал, какой день, число, то есть сколько ты здесь», – вспоминает Иван.
«Ему ни одно мое письмо не дошло. Ни одно. Я их написала больше 50. Ни одно мое письмо ему не дошло. Я писала не только через МККК, еще через Дмитрия Валерьевича Лубинца, потому что он договаривался с Москальковой о передаче писем. Ему это тоже не дошло. Я просила, обращалась в МККК, чтобы они из-за тяжелого состояния здоровья навестили его и привезли уже не то что письмо, хотя бы лекарства какие-то, чтобы у него они были конкретно. Этого тоже не было сделано. Никакой корреспонденции и связи у нас не было за это время. А это, извините, 1,5 года. А как ребята остаются там – уже скоро по 4 года будет. Мы благодаря ребятам, освобожденным из плена, можем знать что-то. А они там ничего не знают. Это очень страшно», – добавляет Амина.
Меня вывели снять видео, как я благодарю ПутинаИван Иванченко
Чтобы помогать военнопленным 80-й бригады ВСУ и семьям пропавших без вести, Амина вместе с еще одной женой пропавшего без вести военного создали общественную организацию «Завжди перші мають бути вдома» («Всегда первые должны быть дома»).
«Тогда уже ребят больше года не освобождали из плена, несмотря на то, что были активные обмены. Именно нашу бригаду не возвращали почти два года. Год назад, 19 марта, нам вернули впервые за год и 11 месяцев двоих ребят. И после этого, слава Богу, уже более 20 дома. И на тот момент я поняла, что нужно брать инициативу в свои руки, потому что я понимаю, что мне никто его вне обмена за ручку не приведет. Чтобы решить свою проблему, мне нужно сдвинуть глобальную проблему, потому что он из 80-й бригады, которую не меняют», – говорит Амина.
О том, что едет на обмен, Иван не подозревал до последнего. Думал, это этап в другую колонию. Вспоминает: прежде чем посадить их в автозаки, украинцев заставили записать обращение – благодарность российскому руководителю Владимиру Путину.
«Меня вывели снять видео, как я благодарю Путина. То есть, это всем пацанам так делали. «Спасибо, что ваши солдаты сохранили мне жизнь, спасибо вам, что вы воспитали таких солдат, которые защищают и не убивают нас, даруют нам жизнь», грубо говоря», – вспоминает текст, который заставили говорить украинских военнопленных, Иван Иванченко.
Иван Иванченко с Юлией Павлюк в день обмена
Только когда самолетом их доставили в Беларусь, Иван понял, что едет домой.
Ивана Иванченко освободили из плена 9 июня 2025 года. В тот день Амина вместе с друзьями приехала в больницу, куда привозят освобожденных из плена. Вспоминает, как ей позвонила Юлия Павлюк – глава Центрального регионального центра Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными. Признается: не ожидала, что в тот момент услышит и увидит своего любимого.
Для нас было дико, что мы можем куда-то выходить сами. Есть, что хочешь, когда хочешьИван Иванченко
«Звонок от Юлии Валерьевны. А сообщение от Координационного штаба пришло позже. Я стою там, думаю, неужели?… Неужели?! И там... «Привет, кицюня» и показывает Ваню – и я все. Потому что это было нереально. Это был первый звонок, потом было сообщение от Координационного штаба, потом звонок еще от Координационного штаба, от Службы безопасности. Но это... этот звонок – для меня это нечто. И Юлия Валерьевна рядом с Ваней была, мы ему говорим: ты сейчас ее еще и увидишь. Он вообще такой немного растерянный был. Для меня не только встреча, но и звонок – это большая история, и я это буду помнить всю жизнь», – вспоминает Амина.
«Эти первые объятия, не верилось, что этот день настал. Когда ты долго о нем мечтаешь, с ним засыпаешь, с ним просыпаешься, с этой мечтой увидеть ее, обнять. Я не знаю, как словами это передать. Ты просто возвращаешься, свобода, первое – это свобода. Тебе не надо бояться. Свобода вообще всего, можешь делать, что хочешь. В первый этап реабилитации в Виннице для нас было дико, что мы можем куда-то банально просто выходить сами. Есть, что хочешь, когда хочешь, ты можешь сказать: «Я не хочу» или еще попросить поесть. То есть, радость была в банальных вещах», – добавляет освобожденный из плена.
Встреча Амины и Ивана в день обмена военнопленными
Все эти полтора года Амину мучил вопрос, почему Иван на коробке со своими вещами написал: «Скажите, что я ее люблю».
Мужчина признался, что перед выходом на задание у него было плохое предчувствие, что он не вернется. Именно поэтому он написал любимой прощальное послание.
«У меня предчувствие плохое было. Я своим пацанам на хате перед выходом сказал, что, пацаны, я не вернусь, скорее всего. У меня перед каждым ранением была такая чуйка. Я специально написал, чтобы передали, если что, потому что я чувствовал, что ничем хорошим это не закончится», – добавляет Иван.
Хотя Иван уже дома, Амина продолжает свою общественную деятельность – помогает семьям пропавших без вести и военнопленным 80-й бригады ВСУ.
Оказывает сопровождение освобожденным из плена. Иван ее поддерживает.
Иванченко говорят, что будут делать все, что смогут, чтобы их будущим детям не пришлось пережить то, что прошли они в свои 22 года.