С российскими войсками их разделяет только река Днепр. Это прифронтовой город Херсон. Количество дроновых атак здесь может достигать 800 дронов в сутки, большинство из которых летит именно на город. На Херсон сбрасывают управляемые авиабомбы, обстреливают из артиллерии. Каждый день есть раненые и погибшие гражданские. Почему невозможно создать защитный купол над городом? Кто контролирует островные участки? И какие задачи ВСУ выполняют на левом берегу Днепра? Обо всем этом проект Радіо Свобода Крым.Реалии в эксклюзивном интервью расспросил Дмитрия Пулинца, командира 34-й отдельной бригады морской пехоты ВМС ВСУ, которая держит оборону в городе Херсоне.
Подполковник Дмитрий Пулинец – один из самых молодых комбригов в Украине. Почти год назад его назначили командиром 34-й бригады береговой обороны морской пехоты. В марте этого года бригаду реформировали в 34-ю отдельную бригаду морской пехоты «Борисфен».
– Вы подполковник в 29 лет и сейчас занимаете такую должность, вы командир бригады. Как вам удалось добиться этого?
– Да как. Банальная история пехотного командира: курсант 4 года, потом командир взвода, замкомроты, командир роты, заместитель командира батальона, командир батальона, заместитель командира бригады, командир бригады. Война, понятно, внесла свои коррективы немного. Некоторые должности были отмечены флажками, скажем так, недолгое время их занимал. А все основное время – это все же руководящие командирские должности. Так оно и получилось.
Дмитрий Пулинец, командир 34-й отдельной бригады морской пехоты ВМС ВСУ
Дмитрий Пулинец родом из Херсонщины. После окончания школы в 2014 году он поступил в Военную академию в городе Одесса. К этому шагу его подтолкнула его мать.
– Почему вы решили стать военным?
Мама задалась вопросом, а какие есть высшие военные учебные заведения у нас в Украине? Куда можно поступить?
– На то время, это был 2014 год, как раз все это началось. Первые события по аннексии Крыма, «зеленые человечки», как тогда их назвали, обстрелы блокпостов, все эти события, оно все только заваривалось, вся эта каша, а мне на тот период было 17 лет, я как раз заканчивал школу. Тут внесла свои коррективы, лепту, скажем так, моя мама. Она задалась вопросом, а какие есть высшие военные учебные заведения у нас в Украине? Куда можно поступить? Где учатся кадровые военные? И мы наткнулись на сайт Военной академии города Одесса. Там был такой факультет, специальность высокомобильных десантных войск и разведки. И соответствующий баннер: тельняшка, берет, патроны, значки. Где-то, наверное, во мне сыграл юношеский максимализм. Я это все увидел и говорю: все, стоп, мы нашли. Я хочу быть таким же, мы поступаем теперь сюда.
– Но она же понимала риски, которые перед вами возникнут?
– Мне кажется, она как человек гражданский не понимала этого, она потом уже много раз пожалела, что рекомендовала, предложила. Я и сам пожалел уже через месяц после того, как поступил. Думаю: куда я попал, господи.
– Почему?
– Я попал в списки как раз на тот факультет, на какой хотел, был счастлив, доволен. Звоню всем домой, говорю: все, я поступил, доволен, – только открываются двери казармы и первое, что я там слышу: «Слон, к бою, на…й». И все, кто стоял передо мной в очереди, вчерашние школьники, они уже все почему-то ползают по земле, с противогазами. А что такое команда «к бою» для школьника, который только окончил 11-й класс, мне было неизвестно, мне очень быстро объяснили, и через секунду я уже тоже, как и все, ползал там.
– Сейчас не жалеете?
– Нет, нет, ни в коем случае не жалею. Это такая хорошая школа жизни, в первую очередь. Я же говорю, ко всем таким трудностям в своей жизни я отношусь как к вызову. Все, погнали. Я же не сдамся, что я, слабак или что? Домой поеду? Нет.
Сразу после окончания военной академии Дмитрий присоединился к легендарному 503-му отдельному батальону морской пехоты, который выполнял задачи на Мариупольском направлении. В 2018 году начался его боевой путь в должности командира десантно-штурмового взвода.
– Когда начался ваш боевой путь?
– Тогда это были времена АТО/ООС, немножко была другая война, более такая позиционная. Немножко другие были задачи, и требования, и вызовы, которые ставил перед нами противник. Там как раз произошло две, три, наверное, ротации. Я уже сменил должность на заместителя командира роты, уже зашли на другое направление – Верхнеторецкое, такой населенный пункт был. И полномасштабная война началась у меня именно там, на ротном опорном пункте.
Из личного архива Дмитрия Пулинца
В первые дни полномасштабного вторжения, вспоминает Дмитрий, батальон получил задачу совершить рейд в направлении Мариуполя. Однако ситуация стремительно менялась, поэтому подразделению спешно пришлось занимать оборону в населенных пунктах на границе Запорожской и Донецкой областей.
– Где именно вы тогда держали оборону?
Мне просто дали радиостанцию, сказали: «На, все, мы на эвакуацию поехали»
– Сначала батальон занимал оборону в трех селах: Зачатовка, Зачатовка жд и Красная Поляна, кажется, поротно были там расставлены по трем селам, занимали оборону и уже встречали противника на рубеже. Это как раз был такой первый боевой опыт полномасштабной войны – эти колонны, которые ехали, танки Т-90, БМП-3, которые выезжали как раз таки на наши позиции, это все происходило в этих населенных пунктах. По одной из крайних улиц в селе, и ты видишь, что выезжает из посадки БМП-3, – просто в шоке, ты просто в шоке. Но это такое секундное затмение, что это происходит с тобой наяву, секундное затмение, а дальше уже команды пошли, уже все достают противотанковые средства, достают РПГ, уже все были наготове, первые выстрелы, БМП подбита, выбегают какие-то таджики, узбеки оттуда, как сейчас помню.
9 марта 2022 года механизированные колонны российских войск в составе 5 батальонно-тактических групп (это до 2 тысяч человек) начали наступление на Зачатовку неподалеку от Волновахи на Донетчине. Впоследствии батальон отступил к Евгеновке. На тот момент Дмитрий был заместителем командира 2-й роты.
– Как вам передали командование ротой?
– Я находился возле командира роты, в одном из подвалов. Потом так сложилось, что он получил ранение, командир роты, и заместитель командира роты по психологической поддержке персонала тоже получил ранение, и получается так, что из управления роты остался один я. Это не то чтобы меня кто-то назначил или еще что-то. Мне просто дали радиостанцию, сказали: «На, все, мы на эвакуацию поехали». Это так происходило: каждую минуту кто-то получал ранения – сержанты, матросы, офицеры, командиры рот. Потерь на то время было достаточно, скажем так, в тех же боях погиб командир батальона, так просто сложились обстоятельства. Ты не думаешь: «я командир роты». Надо собрать все в кучу – что здесь происходит вообще, кто где находится на позициях. Где первый взвод, второй, где третий? Кто есть, кого нет, кого вывезли на эвакуацию? Что есть из сил и средств – и готовиться к следующему дню.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
Медсестра-байкерша с позывным «Киборг»: «Соседка сдала меня оркам»Батальон нес потери. Дмитрий говорит, со временем их перевели в общевойсковой резерв командующего Оперативно-тактической группировкой «Донецк». Это была, так сказать, пожарная команда, которая ездила по всей линии фронта и останавливала противника, которому удавалось прорывать оборону Вооруженных сил Украины.
– Сколько времени вы были в составе этого резерва?
– Так мы катались почти до конца 23-го года, скажем так, тушили такие пожары, где противнику удавалось прорвать оборону, стремительно продвинуться вперед, туда приезжала ротно-тактическая группа 503-го батальона и на месте уже там решали эти вопросы.
– Каким был этот период?
– Он был довольно-таки тяжелым, почти не спали, ты всегда находишься на дежурстве, даже если не на выполнении задачи, а интенсивность ведения боевых действий была такая, что мы постоянно где-то были: только вывели с одного направления, не успели дозаправить технику, дозарядить, обслужить вооружение, как уже мы едем в Авдеевку, только приехали из Авдеевки, уже едем в Пески, только закончились Пески, едем в Марьинку, только закончилась Марьинка, едем в Великую Новоселку, и вот так это постоянно. И стойкость пехоты обычной, скажем так, была не очень – часто оставляли позиции, часто бросали позиции, надо было восстановить положение по переднему краю, занять эти позиции, а потом еще завести пехоту смежных подразделений обратно и организовать как-то там оборону, чтобы не возвращаться туда через день.
Именно на базе 503-го батальона в 2023 году создали 38-ю отдельную бригаду морской пехоты. Дмитрий Пулинец возглавил один из батальонов бригады, им он командовал более двух лет.
Морские пехотинцы 34-й бригады морской пехоты ВСУ
Река Днепр, разветвленная островная зона, протоки и дачные массивы. Такая география делает Херсонский участок фронта одним из самых сложных. Долгое время российским военным удавалось занимать острова, говорит Дмитрий Пулинец, однако сейчас их контролирует морская пехота Вооруженных сил Украины.
Россияне там жили на островном участке, варили супы, черепах
– Как вам удалось оттеснить противника?
– Я просто начинал с того, что мы выявляли, разведка приносила донесения оттуда, как они там жили на островном участке, варили супы, черепах, то есть столы, целые кухни на островной зоне.
– Это какие именно? Какая именно островная зона?
– Между Олешками и Херсоном, там ряд островов: Алексеевский, Круглик, Корабелов, Потемкинский, часть. То есть они там себе жили, их никто не трогал, они себе могли позволять спокойно ротироваться — пришел, ушел, одни пришли, другие ушли, и, скажем так, это все было относительно безнаказанно, относительно. Так сейчас у противника такой возможности, например, нет.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
Морпех из Крыма о российском плене: «Били молотками с буквами Z и V, как клеймили»– Кто все-таки сейчас контролирует острова?
– Сейчас им очень сложно находиться на островном участке, у них это основная задача. Направление главных усилий противника сосредоточено именно здесь. Ему очень так поперек горла стоит тот факт, что подразделения 34-й бригады находятся именно на островном участке, это ни для кого не секрет. И задача их в том, чтобы столкнуть нас в воду, если буквально. И вот они не оставляют попыток это делать, пытаются это делать.
Сейчас обычный день российского солдата заключается в том, что он пешком идет из Костогрызово и не всегда даже доходит до самих Олешек
Вот точный перевод этого фрагмента на русский язык с сохранением военной терминологии, географических названий и разговорного стиля:
ВСУ удалось оттеснить российские войска от островного участка и даже из города Олешки, добавляет командир. Морпехи перерезали логистику противника в этом районе и расширили так называемую килл-зону.
– Как происходили ротации российских войск на этом участке?
– Раньше можно было спокойно приехать в Олешки на машине, тебя никто не поражает, тебя никто не трогает. Ты приезжаешь на машине, выгружаешь вещи, причем такие уазики, как верблюды, караваны, с матрасами, какими-то канистрами, бочками и еще с чем-то там выгружаются, занимают какой-то подвал, ночуют, на утро просыпаются, переправляются через реку Конку и направляются в направлении Антоновского автомобильного моста, дач в районе Антоновского автомобильного моста, дач напротив Херсона, и все в пешем порядке, себе спокойно идут на эти позиции, занимают там наблюдательные посты. И я начинал с того, что давайте постепенно все это дело оттеснять. Сначала с островного участка, потом уже из Олешек. То есть сейчас обычный день российского солдата заключается в том, что он пешком идет из Костогрызово и не всегда даже доходит до самих Олешек.
– Там сколько километров?
– О, да я даже не считал, 20–30 километров, они там с мешком на плече идут.
– То есть килл-зона расширилась и логистика перерезана здесь?
– Конечно, конечно. И логистика перерезалась, и килл-зона расширилась, у них такой опорный пункт был – Конковский автомобильный мост, они там всегда на нем накапливались и всегда там находились, но что-то как раз сегодня и вчера стало не получаться.
Ротация морских пехотинцев 34-й бригады
Морпехи 34-й бригады сейчас удерживают позиции и на левом берегу Днепра, говорит командир бригады. Но деталей не разглашает. Говорит, наблюдательные посты там расположены, чтобы не допустить форсирования противником реки Днепр. Провизию и боекомплект на позиции морпехам доставляют исключительно по воздуху. Спускать лодку на воду лишний раз не рискуют.
Ротации морских пехотинцев с левого берега Днепра и на него – это мини-спецоперации
– Как происходит тогда логистика?
– Живучесть лодки на воде – она очень ограничена по времени. Поэтому лодка лишний раз – она на воду не спускается без необходимости проведения эвакуации или проведения ротационных мероприятий. А что касается логистики? То да, логистика – это все по воздуху. Тоже ничего сверхсложного. Да, за этим надо следить, следить, как часто она осуществляется, контролировать своих командиров: сколько за ночь сделали, сколько было доставлено, что было доставлено, и наблюдаешь, чтобы там где-то кто-то случайно не подзабил на то, что надо покормить подчиненный личный состав.
А вот ротации морских пехотинцев с левого берега Днепра и на него – это мини-спецоперации. Бойцы выжидают сложных метеоусловий – дождя, снега или тумана. Привлекаются все средства для прикрытия их выхода и захода. Река усложняет проведение ротаций, говорит Пулинец, поэтому они тщательно планируются заранее.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
Как крымчанин с позывным «Fes» и его побратим тренируют новобранцев ВСУ– При каких условиях проводятся ротации?
На войне без потерь не бывает
– Они всегда с первыми лучами солнца готовы: как только какое-то ухудшение погодных условий или видим, что ситуация позволяет – погнали. На лодке есть, там, специально для этого подготовленные средства, подготовленные экипажи этих лодок, которые умеют правильно с ними обращаться, правильно и быстро – самое главное – спускать на воду, заводить, провели ротацию, поменялись, вернулись обратно.
– Несете потери во время таких спецопераций?
– Они не носят системного характера, случаи такие были, но для того оно все и планируется заранее, готовится заранее, также там готовятся люди и на самом левом берегу – они понимают, какая позиция, и в какое время, и откуда им надо загружаться, также они заблаговременно предупреждены. Скажем так, если заранее планировать, заранее готовиться и делать это правильно, то потерь – их или не будет вообще, или они будут минимальные. Но давайте будем говорить честно, откровенно, что на войне без потерь не бывает, просто не бывает. Нет таких войн без потерь.
Дмитрий Пулинец, командир 34-й отдельной бригады морской пехоты ВМС ВСУ
Комбриг Дмитрий Пулинец сам родом с левобережья Херсонщины. Его родное село Большие Копани сейчас оккупировано российской армией. Говорит, именно борьба за родной край добавляет мотивации, но в то же время и расстраивает.
– Что лично для вас значит воевать здесь, на Херсонщине, откуда вы родом?
– Знаете, на своей земле воевать чуточку лучше, ты понимаешь: это твоя родина, это твоя земля, ты знаешь все эти улочки – в этой школе я сдавал ВНО (ЗНО), а сюда ходил в магазин. Скажем так, это лично на меня влияет как более такой мотивирующий фактор, он тебя сильнее подстегивает делать немного больше, не допускать таких случаев, чтобы противник себе позволял как-то себя здесь нагло вести, стрелять, летать, а не дай бог там еще форсировать реку Днепр – это вообще. Я сознание потеряю. Да я и так каждый раз, когда лодку вижу на стриме, – это все должностные лица, которые отвечают за поражение, они там сразу переворачиваются, если эта лодка плывет больше пары минут. И с другой стороны, обидно наблюдать за районами через дрон, через стрим, когда ты видишь свое родное село через объектив «мавика». Это немножко, скажем так, влияет, думаешь об этом.
— Вы видели свой родной дом?
– Да.
– Он цел?
– Да я даже несколько раз специально просил – это немножко дальше – облететь эти районы, посмотреть, как там, что сейчас происходит.
– И как там?
– Слава Богу, стоит.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
«Скажите, что я ее люблю»: история десантника из Херсонщины, который выжил после удара дрона и прошел российский пленНаселенные пункты в прибрежной зоне и город Херсон имеют статус зоны активных боевых действий. Несмотря на это, здесь остается около 60 тысяч человек. Дмитрий Пулинец говорит, что как такового единого купола, который сможет закрыть город от ежедневных обстрелов, не существует. Для противодействия российским атакам они используют комплекс различных мер: мобильные огневые группы, радиоэлектронную борьбу, дроны-перехватчики, выявляют и уничтожают экипажи противника.
– Возможно ли защитить город?
– Уникального какого-то одного средства – или, как говорят, зонтика, или стены какой-то условной из средств РЭБ или средств БПЛА, которая будет защищать весь город, и ни один дрон, и ни один артиллерийский снаряд не пролетит – такого не существует. Это комплекс мер, которые надо предпринимать одновременно и параллельно. Плюс надо учитывать тот факт, что война не стоит на месте, она стала очень технологичной. И технологии развиваются очень быстро, противник тоже не стоит на месте, и средства качественно у него меняются и растут. Так что то, что было актуально год назад, не актуально уже сейчас совсем.
Летали «шахеды» в большом количестве, начали сбивать – стали «шахеды» летать на реактивных двигателях. Летали обычные аналоговые FPV сначала, были там средства РЭБ, которые на них влияли довольно эффективно. Противник перешел на дроны на оптоволоконном соединении, и дальности тоже растут. И эта «красная зона», «килл-зона», как принято говорить, она все же расширяется. Надо понимать, что Херсон – это фронтовой город. Сюда достает артиллерийский снаряд. Уникального рецепта нет ни у кого. Это много параллельных направлений, которые надо развивать, наращивать: и перехватчики, и мобильные огневые группы, и пешие огневые группы, и средства, перерезающие оптоволоконные кабели, которые надо устанавливать на направлениях пролета.
Город Херсон. Уничтоженный российским дроном автомобиль в Днепровском районе города
Такая система дает возможность сбивать 90–95 процентов дронов противника, летящих на город. Массовость атак наблюдается особенно после поставок на передовую новых партий дронов. Так, после так называемого перемирия 9 мая всего за сутки российские войска атаковали Херсонщину более чем 800 дронами.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
«Гудят эти дроны, как рой комаров»: херсонцы рассказали о жизни под бесконечными атаками– Почему в определенный период количество атак на город значительно увеличивается?
У нас очень много экспертов, все знают, как надо сделать, но почему-то никто не делает
– У противника как это происходит. Накапливается постепенно, реализуется скачкообразно. Например, может быть такое, что в день вообще 1, 2, 3, 5, а бывает такое, что есть какая-то поставка, на позиции завезли в общей сложности 180 дронов на оптоволокне. Все, мы понимаем, что следующие два-три дня это будет вакханалия. Какая-то поставка к ним зашла, на позиции завезли там 200 дронов на оптоволокне – она же вся сюда и полетит. Но две трети сюда не долетают в целом. То есть часть, конечно, где-то попадает, где-то прорывается, такое есть.
Обстрелы тоже – понимаем, что 50, 60, 70, 100 обстрелов в день по городу и по его прилегающим районам. Все это также планомерная работа разведки: выявление этих орудий, уничтожение этих орудий – повыбивали десяток орудий, раз, все, обстрелов стало кратно меньше. Потом они провели какие-то ротации, поменяли эти орудия, новые появились, и еще раз 12 орудий за неделю – все, обстрелов стало меньше. Несколько дней более-менее, спокойнее.
И это такой процесс, который идет каждый день. И так, как я сказал ранее, война более технологичная, противник не стоит на месте, наращивает эти средства, также наращивает количественные показатели – и так оно и происходит. И нам надо прикладывать очень много усилий, чтобы это все оборонять, открывать новые какие-то экипажи, внештатные экипажи, искать на все это ресурс – это же все тоже стоит денег, его надо где-то закупить, его за что-то надо закупить, какие-то там субвенционные средства, и такой процесс постоянный. У нас очень много экспертов, все знают, как надо сделать, но почему-то никто не делает.
На оккупированном Левобережье Херсонщины сейчас стоит российская 126-я отдельная гвардейская бригада береговой обороны из Перевального, что в Крыму, 404-й мотострелковый полк, 98-я гвардейская воздушно-десантная дивизия РФ и 50-я отдельная бригада «Варяг» – это подразделение беспилотных систем Вооруженных сил России. Именно после появления последнего усилились атаки дронами на оптоволокне, говорит командир 34-й бригады морской пехоты ВСУ.
Мы тут камышовые коты. Мы на этих островах живем
– Это как раз с их приездом сюда появились дроны на оптоволокне, не «Рубикон», а именно 50-я бригада БПС «Варяг». Именно они часто пытаются долететь в глубину города Херсон, именно их дроны встречаем на оптоволокне – катушки, которые на 30–40 километров рассчитаны, то есть, понимаете, глубину, где он может находиться, и еще у него запас 40 километров лететь вперед. Пытались и пытаются срезать какую-то логистику у нас.
Морпехи проходят психологическую полосу препятствий, которая дает право носить штормовой берет
Бойцы новосозданной 34-й отдельной бригады морской пехоты уже прошли первое испытание — психологическую полосу препятствий, которая дает право носить штормовой берет. На их флаге теперь вместо краба — камышовый кот. Командир говорит, такая эмблема им ближе по духу, ведь морпехи буквально живут в камышах Днепра.
– Кто автор идеи?
– Очень долгий путь мы проходили с этим вопросом – а кто мы, кем мы себя видим. И самый уникальный ответ был от обычных матросов, сержантов из батальона. Бойцы говорят: какой мы краб? Мы тут все камышовые коты. Мы тут в этом Херсоне «обписали» каждый угол. Мы тут в этом камыше уже столько сидим. И сами бойцы себя так видят: мы тут камышовые коты. Мы на этих островах живем. Вот такой был примерно ответ, и мы – камышовый кот. Гениально.