Иран дал ответ на последние мирные предложения США – утверждали в воскресенье 10 мая иранские государственные СМИ. Ответ был передан пакистанским посредникам. Как отмечали иранские агентства, предложения Тегерана направлены на завершение войны в регионе "на всех фронтах", в том числе в Ливане. Как стало известно утром 11 мая, Дональд Трамп назвал ответ Ирана "полностью неприемлемым", о чем написал в соцсетях. Радио Свобода анализирует в своей публикации о сценариях окончания войны на Ближнем Востоке.
6 мая агентство Reuters и издание Axios писали о том, что США и Иран близки к подписанию "одностраничного меморандума", в котором констатировалось бы завершение конфликта. По данным Reuters, в документе даже не упоминалось бы о спорных вопросах, в том числе об иранской ядерной программе или об открытии Ормузского пролива. По данным The Wall Street Journal, однако, американская мирная инициатива предусматривает отказ Ирана от создания ядерного оружия, демонтаж ряда ядерных объектов и отказ на 20 лет от обогащения урана.
Президент США Дональд Трамп в интервью журналистке Шерил Аткиссон заявил, что Соединённые Штаты "в определенное время" заберут иранский обогащённый уран. По словам Трампа, космические силы США наблюдают за местом, где хранятся его запасы, и американские военные не позволят никому переместить это сырье.
В течение дня 10 мая Катар, ОАЭ и Кувейт заявили об инцидентах с беспилотниками, обвинив в атаках Иран. У побережья Катара был атакован небольшой корабль. Тегеран не комментировал утверждения о своей причастности к атакам.
После того как 28 февраля США и Израиль нанесли авиаудары по Ирану, Тегеран начал обстреливать ракетами и дронами страны Персидского залива и установил блокаду Ормузского пролива, через который до войны проходило около 20 % мировых поставок нефти и газа. США, в свою очередь, начали блокаду морских портов Ирана. С начала апреля официально действует режим прекращения огня, однако стороны до сих пор не договорились о прекращении вооружённого конфликта на постоянной основе.
Каковы перспективы окончания войны на Ближнем Востоке, и в чем заключается нынешняя стратегия США в регионе? В интервью Радио Свобода Барри Павел, бывший старший директор по вопросам оборонной политики и стратегии в Совете национальной безопасности США, который занимал должность специального помощника президента при Джордже Буше-младшем, разъясняет стратегическое значение нынешних событий.
Окончание или передышка?
– Президент Дональд Трамп объявил о приостановке проекта "Свобода" (сопровождение американскими военными кораблям и грузовых судов в блокированном Ормузском проливе – РС), одновременно заявив о его успехе. Мы наблюдаем конец конфликта или лишь завершение одной его главы?
Барри Павел
– Мы, конечно, надеемся, что это конец конфликта, но я думаю, что с учетом мотивации и предполагаемых интересов сторон это может оказаться лишь очередной главой в этой истории. Нам неизвестны подробности переговоров между Ираном и США, но иранцы славятся своим мастерством в ведении переговоров, а нынешняя администрация также гордится своими переговорными навыками. Мы знаем, что президент Трамп, по понятным причинам, скорее всего, не хочет возобновлять боевые действия высокой интенсивности. Но на повестке дня стоят различные вопросы, и я не уверен, что их легко решить одним махом.
– Госсекретарь Марко Рубио заявил, что этап операции "Эпическая ярость" (название военной операции США и Израиля против Ирана – РС) завершен, даже несмотря на то, что ВМС США по-прежнему действуют в Ормузском проливе. Что означает "завершен" с военно-стратегической точки зрения?
– Отличный вопрос – и его нужно задать непосредственно [госсекретарю]. Но со стратегической точки зрения необходимо учитывать, какими рычагами влияния располагает каждая из сторон в этом конфликте. Одним из ключевых рычагов, которые используют Соединенные Штаты, является потенциальное возобновление военных действий.
Одним из ключевых рычагов США является потенциальное возобновление военных действий
Таким образом, возможно, госсекретарь имел в виду, что операция "Эпическая ярость" в прежнем виде завершена. Но это не означает конец возможных военных действий. Если Иран начнет нападать на суда или не выполнит те или иные требования администрации США, Соединенные Штаты могут применить различные военные средства, чтобы заставить Иран выполнить поставленные задачи. Другими словами, это может означать конец определенного этапа, но не конец потенциальных военных операций.
Сдвиги в расстановке сил
– Этот конфликт изменил баланс сил на Ближнем Востоке, или мы наблюдаем лишь начальные этапы более длительной геополитической перестройки?
– Я хотел бы обратить внимание на более широкую геополитическую картину. Я думаю, что это часть продолжающейся многолетней перестройки международной системы. Это переход от того, что существовало пять или десять лет назад, к тому, куда движется мир, и он будет продолжаться еще некоторое время. Этот процесс затрагивает каждый регион и отношения между великими державами.
Пожар на месте одного из иранских ударов по ОАЭ, март 2026 года
На Ближнем Востоке мы уже наблюдаем сдвиги. Например, Объединенные Арабские Эмираты, похоже, углубляют связи с США и Израилем, включая сотрудничество в области противоракетной обороны, а также расширяют экономические и дипломатические контакты. Мы также видели, как ОАЭ официально объявили о выходе из ОПЕК, и Совет сотрудничества стран Персидского залива, вероятно, станет менее единым, чем раньше. Времена, когда ОАЭ просто следовали региональному консенсусу по каждому вопросу, вероятно, прошли.
Таким образом, мы наблюдаем более фрагментированный региональный ландшафт на фоне широких глобальных геополитических сдвигов.
Сценарии, сигналы и роль держав
– Вы и ваши коллеги наметили четыре сценария развития событий после войны. Какой из них сейчас кажется наиболее вероятным?
– Да, мой коллега Джефф Чиммино и я наметили четыре сценария развития событий после войны, в основном сосредоточенные на отношениях между США и Китаем, которые, на мой взгляд, являются наиболее важными.
На данный момент мы наблюдаем то, что мы назвали "управляемым ослаблением гегемонии США", когда Соединенные Штаты играют ограниченную роль и не доводят конфликт до полной эскалации, в то время как Китай остается относительно пассивным и не предпринимает открытых действий в поддержку Ирана.
Китай остается относительно пассивным
Если посмотреть на ситуацию со стороны, то никто из участников не выходит из этого конфликта в выигрыше. Но все стороны извлекают уроки. Один из первых уроков для Китая и России может заключаться в том, что вооруженные силы США обладают высокой оперативной эффективностью – они способны нанести удары по десяткам тысяч целей за короткий промежуток времени. Но при этом они ограничены в стратегическом плане с точки зрения политических результатов, к которым приводят эти операции.
– На какие ключевые показатели следует обратить внимание в ближайшие дни, чтобы понять, к чему все это ведет?
– Один из очевидных показателей – возобновятся ли военные операции с той или иной стороны. Иран уже запустил ракеты по ОАЭ, нанеся некоторый ущерб, и дальнейшие подобные действия станут важными сигналами.
Нам также следует следить за менее заметными действиями со стороны США, а также за тем, как продвигаются переговоры и считает ли какая-либо из сторон, что ее цели достигаются.
На повестке дня стоит ряд вопросов, и хотя я надеюсь, что их удастся решить путем переговоров, это будет непросто. Ситуация может перерасти в своего рода "замороженный конфликт", в частности, связанный с морскими вопросами и другими нерешенными спорами.
– Белый дом выразил оптимизм в отношении прогресса в достижении соглашения. Является ли это подлинным дипломатическим прорывом или тактикой давления?
– Это может быть и то, и другое. Президент очень хорошо умеет использовать подобные рычаги влияния для достижения результатов в переговорах.
В то же время меня беспокоит внутренняя динамика в иранском руководстве. Есть признаки того, что оно может быть раздробленным. Вероятно, они хотят соглашения и, возможно, нуждаются в нем, но не совсем ясно, кто здесь главный и как принимаются решения.
Эта неопределенность затрудняет переговоры и может объяснять противоречивые сигналы о том, достигнут ли прогресс.
Министры иностранных дел Ирана и России Аббас Арагчи и Сергей Лавров на переговорах в Москве
– Как Китай и Россия интерпретируют эту паузу? Изменяет ли она их стратегические расчеты?
– Не думаю. Обе страны играют в долгую игру. Китай, вероятно, предпочитает, чтобы США оставались вовлеченными на Ближнем Востоке, связывая там свои военные ресурсы и внимание. Это позволяет США не сосредотачиваться на Восточной Азии, регионе Китая.
Россия извлекает выгоду из нестабильности и роста цен на нефть и часто стремится сыграть роль "спойлера" в отношениях с США. Однако она также озабочена продолжающейся войной в Украине, которая в последние недели создала для Москвы ряд проблем.
Поэтому, хотя обе страны внимательно следят за ситуацией, сама по себе эта пауза не вносит существенных изменений в их общие стратегии.
Мир в движении или конфликт на паузе?
– Итак, с чем мы имеем дело: это мир в движении или конфликт на паузе?
– Это и то, и другое, как это часто бывает в реальном мире. Иран – самая большая по численности населения страна, с которой США воевали со времен Корейской войны. Уже одно это дает некоторую перспективу – такой конфликт не может быть легким.
Иран – это устойчивое государство, бывшая империя с богатой культурой и глубоко укоренившейся политической системой. Поэтому неудивительно, что оно способно выдерживать давление и продолжать функционировать. Эта устойчивость означает, что любое урегулирование будет сложным, и грань между миром и паузой, скорее всего, останется размытой.