Доступность ссылки

Забытая победа: поход Болбочана на Крым. Спор о полуострове


Полководец УНР Петр Болбочан и его бои с большевиками в 1918 году. Инфографика с сайта «Историческая правда»

22 апреля – особая дата в украинской военной истории. В этот день в 1918 году войска Петра Болбочана прорвали большевистские укрепления на Чонгаре и двинулись на освобождение Крыма. К 99-летию одной из самых выдающихся кампаний Украинской революции предлагаю вашему вниманию цикл «Забытая победа». В этот раз речь пойдет о международном положении Крыма в апреле 1918 года.

С предыдущим материалом цикла «Забытая победа» можно ознакомиться здесь.

Поход украинских войск на Крым вновь актуализировал вопрос о государственной принадлежности полуострова. Еще 15 апреля 1918 член Центральной Рады, избранный от Таврии, Яким Христич, получил от министерства внутренних дел УНР поручение «немедленно выехать в Крым (Симферополь) и основать там филиал Информационного Бюро МВД», чтобы информировать крымчан о законодательстве и политике УНР и «вести работу по сближению Крыма и Украины».

В турецкой прессе ведется агитация за образование отдельной независимой Крымской Республики из мусульманского населения
Николай Левитский

Между тем, в немецком докладе о политическом положении в Украине от 15 апреля было отмечено, что «Турция настаивала на защите татар в Крыму и даже планировала отправить туда контингент своих войск», что и произошло чуть позже. В своем письме 30 апреля посол Николай Левитский писал:

«В турецкой прессе как до моего приезда, так и доныне, ведется агитация за образование отдельной независимой Крымской Республики из мусульманского населения. Одни журналы присоединяют Крым к Турции, а вторые мечтают о протекторате Турции над независимым Крымом. В военных кругах много говорили об экспедиции на Крым, чтобы занять Крым под видом помощи против большевиков, чтобы потом, оставшись, провести необходимое самоопределение мусульман».

19 апреля Секретариат морских дел УНР назначил капитана 2-го ранга Николая Мисникова, который находился в составе Крымской группы, «атаманом обороны Крымского полуострова», комендантом Севастопольской крепости и командующим имеющегося флота.

В телеграмме, которую 22 апреля украинский МИД направил своему посланнику в Берлине Александру Севрюку, отмечалось:

Прошу довести до сведения соответствующих органов, что мы никогда не допустим в Крым немецкой армии
Украинский МИД

«Кроме того, нас беспокоит дело с Крымом. Туда сейчас направляются наши войска, и немецкое командование начало чинить им препятствия. Прошу довести до сведения соответствующих органов, что мы никогда не допустим в Крым немецкой армии, и базироваться в этом деле на Третьем универсале, который вышел при совершенно других политических обстоятельствах, нельзя. На этих днях, очевидно, выйдет новый акт государственной важности, который определит наши границы, включая целиком и Крым».

Тогда же для украинских дипломатов был создан меморандум, который разъяснял ключевые аспекты крымского вопроса. В документе подчеркивалось, что

«В деле территории и границ УНР возникает вопрос о Крыме, который Третьим Универсалом… не был причислен к Украине… и произошло так потому, что тогда Украина считалась частью будущей Российской Федерации, как и Крым тоже должен был быть федеративной частью… Сейчас, когда Украина представляет из себя суверенное государство, Крым, как и Кубань с Черноморьем, могут представлять из себя только федеративные или автономные части Украины».

Учитывая новый курс украинского правительства по Крыму, 23 апреля, накануне взятия войсками Петра Болбочана Симферополя, Мисников отдал распоряжение поднять украинские флаги на кораблях и на правительственных зданиях по всему полуострову, объявив, что «всякое вооруженное нападение против УНР, ее власти и имущества, выступление отдельных лиц и организаций считается разбойным».

Это вызвало немедленный протест Одесского мусульманского Шуро (Совета), заявленный Киеву 25 апреля. В ноте говорилось о недопустимости «распространение власти УНР на территорию Крымской Республики хотя бы в отдельных ее частях». Мероприятия Киева Шуро квалифицировало как «агрессивный акт государства, к прежде дружественным мусульманам России», «вызов всему солидарному с Крымом мусульманскому населению». Это документ был также доведен до сведения министров иностранных дел Центральных держав и мусульманских правительств Поволжья, Южного Урала, Кавказа, Туркестана и Казахстана.

Нигде по всей Украине не встречали украинского войска с таким энтузиазмом, с такими овациями и с таким восторгом, как делало это население Симферополя
Борис Монкевич

А тем временем вступление Болбочана в Симферополь 24 апреля превратилось в украинскую манифестацию. На вокзале его встретила делегация горожан, что приветствовала Крымскую группу как освободителей города (некоторые даже искренне от страха перед немцами). Отдав приказы о перегруппировке сил для дальнейшего наступления, Болбочан отправился в городскую думу. Как вспоминал Борис Монкевич,

«Нигде по всей Украине не встречали украинского войска с таким энтузиазмом, с такими овациями и с таким восторгом, как делало это население Симферополя. Все улицы были декорированы цветами и переполнены публикой, радостно приветствовавшей Болбочана. Всю дорогу за автомобилем бежала тысячная толпа народа, которая провожала победителя и своего освободителя с таким пылом, с таким энтузиазмом, которому нет сравнения, которого никогда нельзя забыть».

Как эмоционально отчитывалась тогдашняя пресса, «не было ни одного казака без пучка цветов», а на всех государственных учреждениях и многих частных домах зареял украинский флаг. Над помещениями крымскотатарских организаций поднялись национальные флаги.

Находясь в тот день за Симферополем, Всеволод Петрив желчно писал: «Республиканцы имели сейчас в городе парад, завтра какой-то банкет от местного самоуправления… Ну, это уже плохо, не время теперь». Тогда же к нему в Мамут-Султан (ныне – Доброе) прибыли двое бывших членов крымскотатарской Директории, чьи фамилии он не запомнил, для предварительных переговоров о статусе Крыма и отношений с Украиной.

«Что я мог им ответить, имея только ту информацию, что я получил от Натиева, и в которой вопрос независимости Крыму не трактовался как важный, потому говорил только, что современные мои задачи требуют формирования татарских вооруженных частей, привлечением к ним широких, преимущественно трудовых слоев».

Вечером того же дня Петрив со штабом перебазировался в село Биюк-Янкой (ныне – Мраморное) для согласования своих действий с крымскотатарскими повстанцами. В своих заметках он так характеризовал состояние тогдашнего крымского общества:

Очень странные сложились отношения тогда в Крыму. Четыре нации соревнуются в нем за решительное влияние: татары, украинцы, русские и немцы
Всеволод Петрив

«Вообще очень странные сложились отношения тогда в Крыму, насколько, конечно, могли мы их наблюдать за то время, пока были в нем. Четыре нации соревнуются в нем за решительное влияние: татары, украинцы, русские и немцы. Первые туземцы, за которыми права и традиции исторической давности, вторые и третьи старые переселенцы, за третьими традиции недавно господствующей государственной нации, за вторыми мощь трудолюбивого упрямства; четвертые появились всего 50-60 лет назад, но пришли культурно и экономически крепкой нацией, и уже достигли значительного преимущества, загнав туземцев в горы и подчинив их своим влияниям».

Сразу после освобождения столицы Крыма от большевиков начался процесс становления новой демократической власти. В тот же день образовалось Временное бюро крымскотатарского парламента во главе с Абдулом Хильми, которое взяло на себя управление национальными делами до созыва очередного Курултая.

Не имея соответствующих полномочий, Болбочан отказался назначать в Симферополе военную администрацию, так что там 25 апреля возник Таврический губернский совет, состоявший из делегатов от украинцев, крымских татар, евреев, русских и немцев. Он сразу установил связь с Киевом, а назначенный им на следующий день временный губернский комендант издал распоряжение о разоружении населения.

27 апреля в Симферополе на совещании общественных деятелей был восстановлен Таврический губернский комиссариат (из бывших комиссаров Временного правительства П. Бианки, В. Поливанова и А. Озенбашлы) и Совет представителей правительственных и общественных учреждений и местного самоуправления при нем.

Однако последнее слово, в конце концов, осталось за немцами. Сразу по прибытии в Симферополь во второй половине дня 24 апреля, командующий Роберт Кош издал воззвание «К жителям Тавриды и Крыма»:

«Мы – друзья вашей страны, с которой мы заключили мир. Мы хотим этот мир, который до сих пор существовал на бумаге, провести в жизнь. Вся свободная деятельность мирных граждан, свобода торговли, мореплавания – сохранены. Мы – враги разнузданных элементов, которые еще встречаются в стране и повсюду насилиями нарушают спокойствие и порядок. Помогайте каждый побороть этих врагов мира».

В течение двух дней в освобожденных районах Крыма фактически существовало немецко-украинское двоевластие, пока обе стороны не сошлись в последнем и самом остром конфликте, решившем будущее полуострова. Уже после этого, 27 апреля на территории Таврии начали действовать немецкие военно-полевые суды, юрисдикция которых в отдельных случаях распространялась и на крымчан.

Но пока украинские войска продолжали победный марш по Крыму.

Начало серии публикаций здесь.

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Loading...

Загрузка...

XS
SM
MD
LG