Доступность ссылки

Есть ли у украинской власти стратегия возвращения Крыма? Зачем России Керченский мост? Что происходит с российской оппозицией? Об этом говорим с украинским политологом из Севастополя, политтехнологом, экспертом по управлению репутацией Борисом Тизенгаузеном.

​– Борис, вы родились в Севастополе. Ощущаете ли разницу между Севастополем и Крымом?

– В самом Крыму эта разница всегда чувствовалась, ведь Севастополь до недавнего времени был закрытым военным городом, и существовало негласное разделение на севастопольцев и крымчан.

– А как вы идентифицируете себя сейчас: как крымчанина или севастопольца?

– При знакомстве обычно говорю, что я –​ крымчанин. Дома я не был уже очень давно, поэтому связь немного поистрепалась. Хотя я не слишком скучаю.

– Когда и почему вы уехали из Севастополя?

– Пришло понимание, что Севастополь хорош для отдыха, но не для работы. И в 20 с небольшим, после университета, я поехал в Киев и начал работать здесь. Потом какое-то время жил во Львове, опять вернулся в Киев – тогда меня позвали в команду президента, и с того времени я там и работаю.

– С 2014 года вы являетесь внештатным советником Администрации президента Украины – то есть президента Порошенко. На что похожа эта работа? Как часто вы видитесь с президентом?

Определенная доля демонизма у политика – то, что нужно сейчас

– Почти не вижусь и не виделся. Меня позвал в свою команду бывший глава Администрации президента Борис Ложкин, мы до этого работали на разных проектах. Меня пригласили в большей степени из-за моей основной деятельности – я занимаюсь управлением репутацией политиков. Очень важно учитывать психотип политиков, и вот это и есть работа. Есть спокойные политики, есть непредсказуемые. И хорошая репутация не всегда и не всем нужна. Иногда нужна плохая, как ни парадоксально. Определенная доля демонизма у политика, особенно в наших реалиях, – то, что нужно сейчас. Добрые, лояльные политики малоинтересны и слабы априори. А политики жесткие, могущие принимать непопулярные решения – то, что всегда хорошо воспринимается.

Борис Тизенгаузен
Борис Тизенгаузен

– Что вы можете сказать о стратегии государства по оккупированному Крыму? На каком месте эта задача у первых лиц государства, есть ли понимание того, что нужно делать?

Позиция Украины очень четкая: продавать или менять на что-то Крым мы не будем. Потому вопрос зашел в тупик

– Эта проблема на одном из первых мест, поскольку она является общемировой. Крым стал токсичным регионом, белый бизнес с ним почти не работает. Недавно я был в прокуратуре Крыма, находящейся в Киеве, стало интересно, чем она занимается сегодня. И могу сказать, что ребята просто молодцы. История с турбинами Siemens, с блокировкой Booking, сбором материалов для Гааги – это все в активной разработке прокуратуры Крыма. Ведется серьезная работа. Однако в последнее время меня беспокоит то, что Крым выносится за скобки. Есть определенный прогресс – например, назначение Курта Волкера спецпредставителем по вопросам Украины, по решению конфликта на Донбассе. Но на Донбассе возможно поступательное выведение войск, обсуждения, резолюции, долгие голосования в Совбезе ООН. Есть понятные шаги. А Крым – либо отдать, либо не отдать. Позиция Украины очень четкая: продавать или менять на что-то Крым мы не будем. Потому вопрос зашел в тупик.

– Крым должны вернуть, забрать себе, или он должен вернуться? Формулировки тут очень важны. Например, глава Меджлиса крымскотатарского народа Рефат Чубаров говорил о том, что Крым не сам ушел, а значит, и сам возвращаться не будет.

Крым при живом Путине не отдадут никогда

– Я не питаю иллюзий касательно настроений крымчан. У меня осталось много знакомых в Крыму, и минимум 90% из них счастливы и рады, что там Россия. Конечно, Севастополь – город специфичный, он наполнился россиянами задолго до конфликта –​ и спецслужбы, и руководство вопрос совершенно упустили. Крым при живом Путине не отдадут никогда. Он не признает себя слабым, не вернет Крым. Задача России сейчас – ждать и разделить вопрос Донбасса и Крыма. После общения с Сурковым об этом заговорил и Курт Волкер. Это очень тревожный звоночек. Кстати, забавно, что демократы, друзья Украины, сделали для нас меньше, чем республиканцы при Трампе. И сейчас конфликт между республиканцами и демократами в США играет нам на руку – именно Россия стала рычагом, которым давят на Трампа и его окружение. Новый санкционный список, который 1 февраля должна представить финансовая разведка в Конгрессе, – мощнейший удар по российской верхушке, так как подразумевает предоставление данных о доходах, имуществе, связях и близости к российскому президенту целых категорий людей. Это друзья Путина из Санкт-Петербурга и их дети, топ-политики России, коррумпированные менеджеры госкорпораций. Думаю, накануне президентских выборов это будет серьезное потрясение для российской верхушки.

– Но станет ли оно поворотным?

– В контексте Украины –​ нет. Коррупционные скандалы с россиянами вспыхивают каждый год. Внутри России это ничего не меняет. Но персональные санкции всегда больнее, чем секторальные. Политики с арестованными вилами в Италии и Испании, невъездные на свои любимые курорты, начинают быть сговорчивее.

– Ну, теперь для отдыха есть Крым.

Керченский мост – психологический проект, которым Крым «присоединяется» к России в головах российских граждан

– Конечно, тем более, строится чудесный мост.

– А его построят?

– Да, это стратегическая задача, а не вопрос коммуникации между Крымом и материковой Россией. Это чисто психологический проект, которым Крым «присоединяется» к России в головах российских граждан.

Борис Тизенгаузен
Борис Тизенгаузен

​– Была история с конкурсом на название моста. В нем активно участвовали россияне, а вот крымчане – не очень. О чем это говорит?

– О том, что мост больше нужен руководству России. Крымчане вообще не сильно любят путешествовать, они ленивые. Люди живут в тепле, среди фруктов, им не нужно работать – можно сдавать квартиру летом. Крымчане, которые любят путешествовать, давно в Киеве. На мосте украли и украдут много денег, но построят. И это говорит о том, что все серьезно, о том, что никто ничего нам в ближайшее время не отдаст. То, что технический кандидат Ксения Собчак, созданная для маргинализации российской оппозиции как таковой, говорит о том, что Крым – украинский, еще раз подтверждает, что основная линия партии совсем другая.

– А для чего это Путину?

Вся реальная оппозиция в России давно уничтожена физически

– Уверен: вся реальная оппозиция в России давно уничтожена физически. Одним из последних был Борис Немцов. Нынешняя оппозиция управляемая. Собчак появилась, потому что доверия электората из глубинки у нее нет абсолютно. Скандальная светская львица, с этими метаниями от ведущей «Дом-2» до серьезной журналистки… Задача – показать, что оппозиция теперь – это молодые, замешанные в скандалах Навальный, Собчак. Перемешать в кучу и размазать, показать неконструктивной, неумной, не умеющей играть в политику. Собчак очень неглупа, но все же.

– Вы говорите, что Крым может вернуться после того, как Путина не станет. Но реальной оппозиции нет. Так кто же после Путина будет возвращать Крым?

Мы должны стать привлекательны для крымчан, чтобы они смотрели сюда

– Никто не будет. Нам нужно сделать Украину успешной. Как сработал в свое время план Маршалла? Была восстановлена экономика – и вокруг СССР появились успешные небольшие европейские страны, с довольно высоким уровнем жизни людей, и это остановило продвижение коммунизма на Запад. А сейчас идут разговоры о новом «плане Маршалла» для Украины. Мы должны стать привлекательны для крымчан, чтобы они смотрели сюда.

– Это же говорил и Петр Порошенко, а за почти 4 года накопилось много вопросов. Экономически успешной Украина не стала, а жизнь в чем-то стала хуже. Есть ли план экономического успеха или это только лозунги?

– Должен быть не только план, но и политическая воля. Пока я ее не вижу. И нам уже открыто говорят о недостаточной борьбе с коррупцией. Первое, что нужно сделать – довести до конца судебную реформу. Украине необходим Антикоррупционный суд – как это было сделано, довольно успешно, в Румынии. Пока мы не начнем реально бороться с коррупцией, мы никуда не придем.

– А нужны ли Украине граждане, которые не хотели ее гражданства, но «безвиз» и экономические бонусы их привлекли?

Если мы начинаем делить граждан по настроениям, то никуда не придем

– Нам нужны любые граждане. Те, кто в Луганске и Донецке кричал «Путин, введи войска» –​ тоже наши граждане. Если мы начинаем делить граждан по настроениям, то никуда не придем. Украина, как по мне, никогда не была целостной, есть несколько разных по менталитету областей. И нам нужна объединительная политика. Поднятие того же языкового вопроса надо пресекать на корню. Все – наши граждане, нет тех, кто равнее.

– Вопрос: российский или украинский Крым?

– Конечно, украинский.

– Де-юре. А де-факто?

– В Крыму есть группы, очень сильно симпатизирующие России и Путину. Но Крым – это Украина, и точка. Я бы очень хотел, чтобы Крым вернулся. Как минимум хотел бы спокойно съездить домой, повидаться с родными. Когда это произойдет – неясно. После Путина может прийти такой же господин из структуры КГБ. Это вопрос десятилетий. Конфликты, в общем, и делают Россию, ведь по финансовым, военным показателям Россия – это мировой ноль. Военный бюджет России в 10 раз меньше военного бюджета США. Только участие или провоцирование конфликтов демонизирует Россию и делает ее значимой.

(Над текстовой версией материала работала Галина Танай)

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Loading...

Загрузка...

XS
SM
MD
LG