Доступность ссылки

«У них сильный стержень внутренней свободы»: украинский консул Тарас Малышевский о встречах с украинцами в российских тюрьмах


Тарас Малышевский

Ростов-на-Дону после 2014 года стал центром уголовных процессов в отношении крымчан. В начале июня 2021 года местный Южный окружной военный суд рассматривает 16 дел против крымских татар. Главным образом речь идет о «делах Хизб ут-Тахрир», которые украинские власти и правозащитники считают политически мотивированными.

Поскольку фигуранты этих дел остаются гражданами Украины, с ними в тесном контакте находится единственный полномочный и легально действующий представительский орган украинской власти в регионе – Генеральное консульство в Ростове-на-Дону. О том, как именно его сотрудники работают для поддержки украинцев в российских тюрьмах, какие препятствия для встреч создает российская власть и в какой атмосфере проходят визиты консулов к заключенным, в эфире Радио Крым.Реалии вместе с ведущим Тарасом Ибрагимовым рассказывает генеральный консул Украины в Ростове-на-Дону Тарас Малышевский.

– Тарас, как именно ваше консульство в Ростове-на-Дону помогает украинским заключенным?

– Оно одно из крупнейших среди всех 118 консульских учреждений Украины за рубежом. Казалось бы, это не какая-то ключевая столица или важный порт, но больше всего консульских единиц некогда было именно здесь, в Ростове. Одна из самых значительных составляющих нашей работы – это, прежде всего, помощь нашим гражданам, а вблизи границы их бывает больше всего. В Ростове добавляется свое измерение: это политические заключенные, а также другие задержанные и осужденные, которых здесь более двух тысяч человек. После 2014 года дела Олега Сенцова и Надежды Савченко проходили как раз через Ростов.

– По данным «Крымской солидарности», в российском суде в Ростове-на-Дону рассматривается 16 политически мотивированных уголовных дел относительно главным образом крымских татар. Всего власти Украины говорят о 113 политзаключенных из Крыма. Как вы оцениваете последние тенденции в этом плане?

– Я могу констатировать, что каток репрессий набирает ход, набирает скорость, и количество политзаключенных у нас существенно увеличилось. На момент моего прибытия на работу три года назад мы мониторили одно-два «дела Хизб ут-Тахрир»: сначала бахчисарайское, затем ялтинское, и это было 12-15 человек. Сейчас у Генконсульства 62 подопечных, которых мы опекаем значительно сильнее, чем других. Сегодня я в Краснодарском крае, скоро пойду в колонию №14 встречаться с двумя с нашими узниками: Андреем Коломийцем и Александром Марченко. Три дела из 16 уже находятся на стадии апелляционного рассмотрения, в деле Олега Приходько апелляция уже состоялась 17 мая, а остальные – это судебные разбирательства. Вообще, мы видимся с нашими подзащитными во время судебного рассмотрения дел без проблем, а когда человек уже осужден и попадает в подчинение исключительно ФСИН России, это учреждение рассматривает их только как граждан Российской Федерации. Мы, консулы, можем попасть к ним только на краткосрочные свидания дважды или трижды в год как обычные физические лица. Если же заключенный нарушает те или иные положения тюремной дисциплины, ему уже отказывают в свиданиях.

– Какие еще препятствия создают для вас российские власти?

Доступ к гражданам должен быть предоставлен консулу в течение пяти дней, а сейчас это по факту месяц-полтора

– У нас есть очень сильный мандат Венской конвенции по консульским делам, двусторонние конвенции с Российской Федерацией. Украина соблюдает эти положения, и мы надеемся на то, что Российская Федерация тоже будет верна им. У нас почти нет проблем на этапе доступа и получения разрешений на посещение наших сограждан, однако при этом нарушаются отдельные элементы договоренности. Например, доступ к гражданам должен быть предоставлен консулу в течение пяти дней, а сейчас это по факту месяц-полтора. Это существенный отход от тех критериев, которые Киев и Москва подписывали в начале 1990-х. Есть иные моменты, которые в целом затрудняют работу, но мы преодолеваем эти барьеры и в любом случае добираемся до наших ребят. Конечно, сложнее всего попасть к украинцам с навязанным российским гражданством (имеется в виду российский закон, который постановил считать всех крымчан, проживавших на март 2014 года в Крыму, гражданами России – КР). Тем не менее я каждые три месяца согласовываю с родными даты и иду к Владимиру Дудке, Алексею Бессарабову и другим, то есть меня все же пропускают. После свидания я уже в качестве генерального консула иду к начальнику колонии, и он обязан меня принять. С ним мы говорим о защите и поддержке наших граждан.

– Практически все украинские политзаключенные утверждают, что на них в российском заключении оказывают огромное давление – психологическое, физическое. На каком этапе, по-вашему, оно самое сильное?

– Следствие – это наиболее сложный этап. Период судебного рассмотрения – уже более-менее. Наше присутствие здесь крайне важно, потому что российская система видит: консулы рядом, значит лучше воздержаться от каких-то немотивированных, ненормированных действий. Мы специально посылаем сигналы о своем участии. Меня часто встречают в администрациях колоний, что называется, сквозь зубы, особенно дальше от Ростова – в Ставрополе, Астрахани. Однако мандат очень помогает, ведь мы аккредитованы при российском МИДе. Только консулы и адвокаты имеют доступ к украинским гражданам. С начала года только у меня уже было 55-60 встреч.

Российская система видит: консулы рядом, значит лучше воздержаться от каких-то немотивированных, ненормированных действий

Как именно проходят эти встречи?

– В присутствии администрации, разумеется. Например, сегодня на встрече, куда я направляюсь, от нее будет где-то три человека. Они сидят с разных сторон между мной и Андреем Коломийцем. Один все пишет на видеорегистратор, другой записывает что-то в тетрадь, третий следит за моими руками. Они демонстрируют высшую степень готовности прекратить разговор, если что-то пойдет не так. Просто это уже не первая такая встреча – потому я так хорошо знаю, что меня ждет. Иногда, когда Андрей или кто-то другой спрашивает меня о политических событиях, нас просят оставаться в русле консульской тематики: состояние здоровья, условия содержания – и не переходить на темы вне моего функционала. Это внутренние правила колонии, они всякий раз делают на них акцент: мол, просим вас избегать оценочных суждений. Я согласен, что главное для меня как консула – условия содержания, состояние здоровья, коммуникация с родными. Мы часто обсуждаем судебные процессы. Вот позавчера у меня была встреча с четырьмя нашими ребятами из второй бахчисарайской группы. С ними удалось обговорить все от ситуации в Украине до ожидаемой встречи президентов Владимира Путина и Джо Байдена. Я стараюсь себя вести гибко, чтобы удовлетворить их интерес, и в то же время хочу в эту же колонию приехать и через месяц-полтора, чтобы ко мне не было претензий.

– Спрашивают ли вас про перспективы новых обменов удерживаемыми лицами между Россией и Украиной?

– Это самый сложный вопрос, но он уже почти отошел, его задают все меньше. Время идет, все вспоминают 7 сентября 2019 года – дату последнего обмена. Уже два года скоро. К тому же наши граждане обычно хорошо понимают функционал консульства в Ростове: такие вопросы вне нашей компетенции. Я могу делиться своими размышлениями на тему, но не имею глубоких знаний на этот счет. Вопросы обмена, списков, коммуникации идут между определенными лицами и институтами в рамках различных форматов переговоров между Киевом и Москвой. Мне трудно сказать больше, чем: «Мы за вас боремся, мы не сдадимся, мы будем всегда с вами».

– Есть ли возможность передавать что-то от родных?

Ребята держатся так, будто это они меня поддерживают

– Да, при подготовке к визитам мы запасаемся письмами от родных, фотографиями детей – показываем, делимся. Что больше всего меня поражает в эмоциональном напряжении таких встреч – это то, что ребята держатся так, будто это они меня поддерживают. То есть у них настолько сильный стержень внутренней свободы и собственных убеждений. Это невероятно многого стоит. Ты заходишь в эту клетку в клетке для консульских или адвокатских встреч, там нет света, только окошко наверху, и на тебя направили этот объектив видеофиксатора – но ты говоришь с человеком, как будто сидишь с ним где-то на аллее в Киеве ли в Симферополе. Словно вы пьете кофе и беседуете. Я считаю необходимостью нам с моим собеседником так абстрагироваться – и это удается. Я уверен, что ребята ждут встреч с консулами, а мы еще активнее стараемся организовать им встречи с родными.

– На что стоит обратить внимание, когда речь идет о состоянии здоровья и условиях задержания украинских политзаключенных?

Нашего гражданина могут обидеть на разных отрезках этапирования, а мы этих обидчиков не увидим и не найдем

– Система охраны здоровья Федеральной службы исполнения наказаний – это самая болевая точка, это Ахиллесова пята нашей работы здесь. Вытащить заключенного на исследование здоровья за границы колонии – это сложный процесс. Сервер Газиев, Дилявер Гафаров, Олег Приходько, Зекирья Муратов... Это люди за 60. Мы стучим во все двери, чтобы врачи к ним приходили чаще, чтобы давление им проверяли каждое утро. И, конечно, очень сложен для здоровья процесс этапирования, потому что человек на месяц-полтора оторван от родных, от адвокатов, от нас. Нашего гражданина могут обидеть на разных отрезках этапирования, а мы этих обидчиков не увидим и не найдем.

Сложность в том, что политзаключенный не находится в ведомстве СИЗО, из которого его этапируют и в который его этапируют. И риски нарушения его прав возрастают.

– Да, именно так. Хотелось бы надеяться, что так не будет происходить. Однако в целом вся система же постсоветская, я называю это ГУЛАГом XXI века.

(Текст подготовил Владислав Ленцев)

Крымчане в российском заключении

После аннексии Крыма Россией весной 2014 года на полуострове начались аресты российскими силовиками независимых журналистов, гражданских активистов, активистов крымскотатарского национального движения, членов Меджлиса крымскотатарского народа, а также крымских мусульман, подозреваемых в связях с запрещенными в России организациями «Хизб ут-Тахрир» и «Таблиги Джемаат».

В Секретариате Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека Людмилы Денисовой сообщили, что по состоянию на ноябрь 2020 года число граждан Украины, которые преследуются Россией по политическим мотивам, составляет 130 человек.

По данным Крымской правозащитной группы, по состоянию на конец октября 2020 года не менее 110 человек лишены свободы в рамках политически мотивированных или религиозных уголовных преследований в Крыму.

Руководитель программы поддержки политзаключенных, член Совета правозащитного центра «Мемориал» Сергей Давидис сообщал, что всего в списке их центра находится 315 человек, 59 из которых – крымчане.​

Правозащитники и адвокаты называют эти уголовные дела преследованием по политическому, национальному или религиозному признаку. Власти России отрицают эти причины преследований.

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ




XS
SM
MD
LG