Доступность ссылки

Признали невменяемым и отправили в СИЗО. Что не так в деле подростка, обвиняемого в подготовке взрыва в школе?


Суд отправил в СИЗО 15-летнего подростка, которого обвиняют в подготовке взрыва в школе
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:06:43 0:00

Суд отправил в СИЗО 15-летнего подростка, которого обвиняют в подготовке взрыва в школе

В российском Волгограде суд отправил в СИЗО 15-летнего Ярослава Иноземцева, которого обвиняют в подготовке к теракту – российское следствие считает, что он хотел подорвать свою школу. Иноземцева впервые арестовали еще в июне 2020 года, дома у него нашли зажигательные смеси. И сам он, и его родители говорят, что он не готовил нападения на школу, а подозрения строятся на показаниях 13-летнего друга и картинки с "керченским стрелком" на рабочем столе, информирует телеканал "Настоящее Время".

Позже его признали невменяемым и отправили домой под запрет определенных действий, однако в конце октября его снова решили отправить под арест.

Мать Ярослава Иноземцева Юлия Бочарова рассказала телеканалу "Настоящее Время", почему родителям не удается увидеться с сыном в СИЗО и почему они считают доказательства следствия неоправданными.

– Я читал ваше интервью "Новой газете". Правда ли, что у Ярослава нашли какие-то взрывчатые вещества? Что это было?

– Это была самодельная петарда, в которую входит состав пиротехники. Обычная петарда.

– Почему вообще силовики решили тогда прийти с обыском к вам в квартиру? После чего?

— Мы не знаем.

– В деле есть, как в том числе говорил ваш адвокат, показания друга Ярослава?

– Да, 13-летнего мальчика.

– Расскажите, как это дело развивалось в течение этих лет?

– Что я могу сказать? Ярослава сначала задержали, арестовали и отправили в следственный изолятор Волгограда. Потом его отправили в Институт Сербского. Там его признали невменяемым, перевезли назад в Волгоград. Из СИЗО Волгограда его отправили в психиатрическую больницу. Там он пробыл три месяца. Потом Ростовским военным окружным судом он был отпущен под меру пресечения – запрет определенных действий. То есть три с половиной месяца он был с нами дома, меру мы не нарушали. Ярослав не выходил один на улицу – только с нами. Учился, потому что мы на семейном обучении: школу ему посещать нельзя по мере пресечения, у него на ноге был электронный браслет.

Ярослав испугался, говорит: "А за что меня задерживают? Я ведь ничего не нарушил". Следователь сказал: "Так захотелось моему руководству"

Но 27 октября нас вызвал следователь на допрос. Мы пришли, и он сказал: "Вас сейчас будут задерживать". Ярослав испугался, говорит: "А за что? Я ведь ничего не нарушил. Что же я сделал?" Следователь сказал: "Так захотелось моему руководству". Суд 29 октября поддержал ходатайство следователя, и Ярослава увезли в СИЗО. Ребенок находится в большом стрессе, шоковом состоянии. Нам никто помочь не может, потому что мы попали в праздничные дни, – ни детские омбудсмены, ни прокуратура. Мы подали апелляционную жалобу, но жалоба будет рассмотрена только после праздников – неизвестно когда. А ребенок находится в СИЗО. Что делать – мы не знаем. Мы не знаем, почему с нами так поступают. Мой сын ничего такого не сделал. Он никого не обидел, он ни к чему не готовился, у него нет никаких планов и не было. Мы не понимаем, почему это все происходит с нами.

– Расскажите, что есть в материалах дела? В чем его обвиняют? Что говорят вам следователи?

– Следователи посчитали его невменяемым и вообще решили не знакомить его с делом. На эту ошибку указал Ростовский военный окружной суд.

– А вас познакомили?

– Нас познакомили, а его не знакомили. Они переквалифицировали статью. У нас изначально была статья 105 через 30 – приготовление к убийству двух и более лиц. Но после того, как его признали невменяемым, они решили сменить статью на 205 через 30 – приготовление к террористическому акту. Но поскольку он невменяем, они не смогли вменить ему эту статью и предъявить.

– Вы читали материалы дела, там нет ничего, кроме самодельной петарды?

– Там ничего нет, кроме этой самодельной петарды, в которой имеется пиротехнический состав, и по экспертизе она может повредить только деревянный ящик.

Керченский стрелок и трагедия в колледже. Как это было (видео)
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:05:42 0:00

– Эта экспертиза тоже есть в материалах дела?

– Да, экспертиза есть в материалах дела, что она может повредить только деревянный ящик.

– А что с невменяемостью? Кто решал, что он невменяем, почему вообще запустили эту процедуру?

– Изначально нам не давали с ним свиданий, на ребенка психологически давили, требовали от него признания, чтобы он признал свою вину. Ярослав сказал: "Я не буду признавать свою вину, потому что я ничего не планировал. Я вообще не понимаю, почему меня в этом обвиняют". В общем, ему сказали: "Посиди подумай". Вот они думали, что делать, предлагали нам сделку со следствием, предлагали признать свою вину. Но мы вину не признали, поэтому его отправили в Институт Сербского. И нам уже с намеками говорили сотрудники Следственного комитета, что его признают невменяемым. Мы знали, и ребенок уже изначально знал, что он будет невменяемым.

– У вас сейчас есть какая-то связь с сыном?

– Никакой связи у нас с сыном нет. Он находится в следственном изоляторе, и связи у нас с ним никакой нет.

– Родителей не пускают в изолятор к 15-летнему школьнику?

– Тут нужно только записываться и идти на свидание. Сейчас же мы попали в праздничные дни.

– А адвоката пускают в СИЗО?

– Адвокат тоже должен был записаться на свидание, но сейчас же праздничные дни.

– Что вы намерены делать? Куда обращаться?

Мы не знаем, куда обращаться, к кому стучаться, кому звонить, кому писать. Мы просто не знаем, что делать

– Я не знаю. Мы обратились уже везде, куда только можно. Мы написали обращение детскому омбудсмену – сейчас у нас в Москве новый омбудсмен вместо Анны Кузнецовой, – туда обращение отправили. Нам помогает правозащитная организация "Открытое пространство" Надежды Сидоровой. Нам помогают разные люди, журналисты. Илья Азар выпустил статью – он к нам приезжал, мы с ним знакомы, другие издания, наши местные журналисты помогают, но у них нет полномочий все рассказывать, потому что это Волгоград.

Мы не знаем, что делать, куда обращаться, к кому стучаться, кому звонить, кому писать. Нашему омбудсмену написали, в прокуратуру написали. Мы просто не знаем, что делать.

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ




Recommended

XS
SM
MD
LG