27 декабря 2023 года Татьяна Зеленая собиралась на встречу с подругами. Ее голова была занята предновогодними заботами. Когда Татьяна получила сообщение из Крыма, ей стало трудно дышать – ее старшего брата Сергея Лихоманова задержали в Севастополе. Позже в российских телеграм-каналах опубликуют видео, на котором видно как вооруженные люди заламывают мужчине руки в собственной квартире и увозят. Больше месяца родные Лихоманова не знали, где он. В октября 2025 года российский суд признал его виновным в «государственной измене».
Татьяна и Сергей родом из Полтавы. Брат и сестра всегда были близки. «Это не только мой брат, это мой друг, моя поддержка. Он мой защитник. В детстве нас родители ставили в разные углы. И мы уже там мирились. Смеялись. Такая вот у нас возникла дружба – по углам», – смеется Татьяна.
Сергей пошел учиться в Полтавское высшее военное командное училище связи, а после присяги его направили защищать границы в Крым. Так в конце 90-х он попал на службу на Ай-Петри. Сестра всегда очень ждала его приезда домой. Лихоманов был душой компании, и все подруги Татьяны обожали ее старшего брата. «Скучно было без него. Я так его ждала. Он приезжал в [Полтаву] в отпуск, мы ходили на дискотеку. Он каждой моей подружке ручку подаст, дверь откроет. Красивый, стройный офицер. Наша гордость. Он для меня был идеалом [мужчины]. Я искала с таким характером, как он. Такого нет», – улыбается Татьяна.
Повзрослев, Татьяна и сама стала приезжать к нему в гости на Ай-Петри. «Там очень красиво. Я брала собаку – у него была маленькая собака – и мы шли. Думаю: пойду на тот холм, а там лежат такие облака… Пойду, дотронусь до тех тучек. Идешь и не можешь дойти. А кажется, что вот эти облака так близко. Я так провела там полтора месяца [на Ай-Петри]. Очень хорошие воспоминания», – рассказывает Татьяна.
Лихоманов дослужился до звания майора, был начальником связи в Крыму. В 2007 году его уволили по состоянию здоровья. Мужчина остался жить в Крыму – в Севастополе. После почти 20 лет службы Сергей стал вести гражданскую жизнь – работал менеджером, занимался электротоварами, был директором магазина. После аннексии Крыма Россией Лихоманов остался в Севастополе, но украинский паспорт Его российские силовики обнаружат при задержании..
Брат – главная поддержка
Полномасштабное вторжение России в Украину Татьяна встретила в Варшаве. В Польшу она приехала к друзьям – праздновать. 24 февраля у Татьяны день рождения. Вместо праздника ей пришлось срочно искать способ, как вернуться домой в Полтаву, ведь ее авиарейс в Украину отменили. В Полтаве ее ждали дети. «Бегом вернулась в Украину, забрала их и уехала. Куда [дальше ехать]? Непонятно. Но уехала», – вспоминает женщина. Все это время ее поддержкой был старший брат. «Он всю дорогу с нами был на телефоне, пока мы не выехали. Он очень боялся, пока мы не уедем», – рассказывает Татьяна.
Спасаясь от российского вторжения, Татьяна с детьми перебрались в Италию. С братом они продолжали быть на связи – вплоть до того декабрьского вечера в 2023 году. «Мы с ним обсуждали, что будем готовить на Новый год, какие блюда. Обсуждали, какие В Италии Рождество отмечают 25 декабря.подарили. Вот буквально мы с ним вечером общались, а сегодня я уже не могу ему написать. Ты не слышишь ничего: тебя как-будто поместили в стеклянную колбу и ты все вокруг видишь, но стоит гул. И ты так смотришь, будто твоя душа не в тебе, а вот где-то сверху летает. Вот такие чувства были. Растерянность. И тяжело дышать», – так Татьяна описывает свое состояние после получения известия о задержании своего брата в Севастополе.
«Думала, что это ошибка. И его скоро отпустят»
Поначалу Татьяна ничего не предпринимала. «Думали, что это какая-то ошибка, его отпустят. Ну, подержат, разберутся и отпустят», – объясняет женщина. Когда брата так и не отпустили, находясь в Италии, Татьяна нашла для брата адвоката в Крыму. Правда, защитнику так и не удалось увидеться с Лихомановым. И только в феврале 2024 года Татьяне стало известно, что ее брата обвинили в «хранении взрывоопасных средств» и якобы Лихоманов сам признал вину. «Его снова забрали, и тогда мы уже знали, где он. Он находился в По данным правозащитников, СИЗО №8 контролируется ФСБ. в Симферополе», – рассказывает женщина.
15 мая 2024 года Гагаринский районный суд Севастополя признал Сергея Лихоманова виновным и приговорил к 5 годам колонии строгого режима, а также штрафу в размере 50 тысяч рублей. Татьяна говорит, что суд не принял во внимание состояние здоровья Сергея – у него целый букет заболеваний, а в мае он должен был готовиться к операции. «Он же из-за болезней на пенсию вышел. У него язва кишечника. Он в 19 лет нырнул, сломал позвонки, он спит на специальной подушке, она ему нужна. У него на почке большая опухоль, но он попал в тюрьму и, конечно, никто операцию не делал. Но суд пришел к выводу, что у него нет никаких противопоказаний по здоровью», – рассказывает Зеленая.
Но этот приговор так и не вступил в силу. Лихоманову несколько раз продлевали срок содержания под стражей по этому делу, а затем возбудили еще одно – гораздо серьезнее.
8 октября 2025 года севастопольца признали виновным в «государственной измене» и «подготовке к теракту». Мужчину приговорили к 15 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с отбыванием первых 5 лет в тюрьме со штрафом 50 тысяч рублей. По версии обвинения, «с 1 по 31 марта 2023 г. подсудимый в интернет-мессенджере был привлечен сотрудником СБУ к конфиденциальному сотрудничеству и согласился выполнять на территории г. Севастополя различные задания иностранных спецслужб». Также Лихоманов якобы хранил взрывчатку, чтобы потом «взорвать один из железнодорожных мостов в Севастополе». Среди «доказательств» – фотография моста Бельбек в телефоне.
Украинские правозащитники называют суд над Лихомановым незаконным и признали севастопольца политзаключенным. «Сергей Лихоманов является обычным гражданским жителем оккупированного Севастополя. Он проживал в Севастополе, он не является военнослужащим, он не был вовлечен ни в одну военную деятельность, не сотрудничал с ВСУ. Согласно международному праву, Женевским конвенциям, он именно гражданский. Он не является комбатантом, то есть непосредственно участником боевых действий. И именно это дает основания считать его гражданским заложником. Вместе с тем, когда мы говорим конкретно о деле Сергея Лихоманова, именно повод, по которому его задержали, статья, по которой его обвиняют, сегодня этот инструмент достаточно активно используется для преследования именно политических заключенных», – объясняет Людмила Коротких, юрист Крымскотатарского ресурсного центра в комментарии Крым.Реалии.
Без связи и далеко от Крыма
Татьяна рассказывает, что последний раз ей удалось передать брату еду и лекарства, когда того держали в ростовском СИЗО. Именно там мужчина осенью 2025 года ожидал свой второй суд. Она говорит, что тогда им «просто повезло» и к Сергею допустили гуманитарного адвоката. Через него Сергей передал сестре, что его мучает чесотка. «Сказал, что [в камере] они спят поочередно, потому что нет места. Все задержанные – украинцы. Я ему передала [как бороться] с клещами. То, что мне чат Gpt подсказал. Мол, хоть как-то моешься или даже просто сверху мажешь мазью или дегтярным мылом. Надеваешь новые вещи. А старые вещи складываешь в мусорный пакет, завязываешь и оставляешь на три дня. Клещ умирает без тела и задыхается в пакете. Сережа мне потом писал, благодарил и просил передать еще пакетов и мазь – для сокамерников», – рассказывает Татьяна.
Женщине удалось найти в Ростове-на-Дону местного волонтера, который передавал Лихоманову посылки от сестры. «Витамины покупала и передавала. Я очень благодарна им [местным волонтерам]. Конечно, они рискуют своей свободой, чтобы поддержать наших родных», – говорит женщина.
После второго суда Лихоманова увезли из Ростова-на-Дону, и сестре стало сложно с ним связываться. Адвокатам больше не удалось к нему попасть. Татьяна пользовалась сервисом «Зонателеком», но письма не приходили.
«Зонателеком» – это сервис, который позволяет заключенным в российских учреждениях общаться с родственниками и другими людьми дистанционно.
А потом в мае 2026 года ей пришла целая кипа писем, по которым она смогла отследить перемещения Сергея. Лихоманова несколько месяцев возили по разным СИЗО: Ростов-на-Дону, Таганрог, Симферополь, Краснодар, Саратов, Нижний Новгород. В последнем письме, которое Татьяна получила от брата, он сообщал ей, что его этапируют в Нижний Новгород, а потом планируют перевезти в тюрьму Владимирский централ. После 22 мая 2026 года связи с Сергеем нет. «Я ему написала ответ и отправила бланки, что бы он мне мог писать. И мне уже на моем бланке от цензора пришло: «Отбыл в г. Владимир, Т2 и печать. Прибыл ли он туда? Я не знаю. Информации нет, ответа нет», – рассказывает Татьяна.
Когда Россия вернет гражданских украинцев?
Эксперты из Глобальная инициатива Медийной инициативы по правам человека (МИПЧ), которая объединяет людей, готовых говорить о гражданских украинцах, незаконно удерживаемых Россией, и требовать их освобождения. задокументировали 4185 фактов незаконных задержаний украинцев российскими силовиками на временно оккупированных территориях. По меньшей мере 2614 из них до сих пор остаются в российских местах несвободы.
Украине очень сложно возвращать своих цивильных граждан домой, говорят правозащитники. «Во-первых, [Россия] их не отдает – потому что не хочет. Во-вторых, когда мы говорим о военнопленных, то в первую очередь мы говорим об обмене. То есть мы отдаем российских военнопленных, которых мы захватили в плен, а они нам возвращают наших. Когда мы говорим о гражданских, у нас нет российских гражданских, которых мы могли бы обменять. В принципе, по международному праву гражданские не должны обмениваться – гражданские должны освобождаться. Поэтому все сложно», – объясняет Людмила Коротких, юрист Крымскотатарского ресурсного центра. Тем не менее, она говорит, что и государство, и правозащитники должны продолжать бороться за своих граждан, которых незаконно удерживает Россия. Как вариант, добиваться содействия от третьих стран, которые заинтересованы в гуманитарной помощи Украине и могут повлиять на Россию.
Татьяна и дальше будет бороться за освобождение своего старшего брата. Она активно выступает на демонстрациях в поддержку политзаключенных и освещает эту тему среди итальянского сообщества. «Для меня лучше что-нибудь делать, чем не делать. В целом никто не знает, что поможет. Ты просто это делаешь, потому что ты хочешь, чтобы твоего родного человека вернули», – говорит женщина.
