«Россия никак не может включиться в эту гонку»: запуск Space Crew изменил расклад сил в космосе

Впервые с 2011 года частная компания SpaceX бизнесмена Илона Маска и американское Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) отправили в космос американский пилотируемый космический корабль Crew Dragon. 31 мая он успешно пристыковался к Международной космической станции, доставив на борт двух астронавтов.

Значит ли это, что США снова включились в «космическую гонку»? Как Crew Dragon Маска «обскакал» «Союзы» Роскосмоса, сделав перелеты к МКС на 40 миллионов долларов дешевле? И дадут ли технологии SpaceX преимущество США в космосе над Россией?

Об этом в эфире Радио Донбасс.Реалии говорили эксперт в космической отрасли Юрий Трачук и эксперт по астрополитике аналитического центра «Ad Astra» Дмитрий Борзенко.

– Почему в мире такое пристальное внимание к запуску корабля Crew Dragon?

Дмитрий Борзенко: В первую очередь этот запуск нужно оценивать именно с точки зрения важности для человечества. Вообще любая гражданская космическая деятельность является прерогативой международного общества.

С точки зрения пользы для человечества этот полет нужно расценивать в перспективах краткосрочной и долгосрочной.

В краткосрочной это, во-первых, увеличение доли частных компании на рынке коммерческих запусков, (и мы можем уже сказать, что если до этого большую часть занимал «Роскосмос», то теперь это делает SpaceX).

Во-вторых, это увеличение популярности коммерческого космоса и утверждение моделей симбиоза государственных и коммерческих институтов. Мы можем наблюдать это на примере и Украины. Демонополизация космической отрасли, которая началась с прошлого года, продемонстрировала, что коммерческая модель становится все более популярной.

В-третьих, это и символическая победа для всего человечества. Именно этот полет утвердил, что в будущем, возможно стратегическое использование модели симбиоза коммерческих и государственных институтов для политических целей.

– Что вы имеете в виду под «политическими целями»?

Дмитрий Борзенко: Самый важный рычаг был продемонстрирован еще во время советско-американской гонки, которая началась в пятидесятых годах прошлого века, – это символизм. И этот аспект до сих пор имеет очень большое значение для всех акторов, которые действуют в космосе.

В большей части сейчас это важно для России, поскольку космическая деятельность наравне с военной мощью и политическими институтами, участием России в разных межгосударственных и государственных структурах демонстрирует, насколько важным для нее сейчас является космос с точки зрения международного престижа. Поэтому символический аспект до сих пор остается очень важным.

Это победа не просто человечества, но и администрации Трампа, потому что космическая деятельность стала прерогативой политики Соединенных Штатов именно с момента его избрания. Мы сейчас можем наблюдать, насколько активизируется космическая деятельность в Америке и становится более тесным сотрудничество коммерческих компаний и государства.

– Зачем Соединенным Штатам Америки понадобилось в 2014 году возобновлять свою программу космических пилотируемых полетов после «Спэйс Шаттлов»?

Юрий Трачук: На самом деле много факторов, которые влияют на такое решение. Трамп недавно сделал очень яркое заявление, что если мы вторые в космосе, то мы не можете быть первыми на Земле. Примерно так это надо и понимать. Плюс постоянные нападения со стороны бывшего вице-премьера Российской Федерации, ныне председателя «Роскосмоса» и многих корпораций космической отрасли Дмитрия Рогозина, о том, что США только на батуте может доставить своих астронавтов в открытый космос, в частности на Международную космическую станцию.

Безусловно, это был вызов. Затем были еще заявления относительно войны на Донбассе, аннексии Крыма: если будут продолжены санкции, то Россия также рассматривает возможность наложения на США санкций, чтобы их космонавты или астронавты не попадали в космическое пространство, не проводили исследований – и вообще эта отрасль в США без России якобы должна была упасть.

Безусловно, США должны были бы сделать такой шаг. Могу только выразить уважение: они с достоинством выдержали это время, дождались и наконец, начиная с 2011 года, США после завершения программы шаттлов – дорогостоящей, большой, тоже стратегической для США – перешли уже в сторону коммерческих полетов. На самом деле, не только коммерческих, ведь осенью 2020 года ожидается совместный полет с россиянами, поэтому нельзя сказать, что Штаты сразу оборвали и сказали «мы с вами дальше не работаем». Мы сейчас видим и Voyager, и Crew Dragon, то есть Штаты демонстрируют абсолютную гибкость, и это действительно очень раздражает руководство Российской Федерации.

– Что ждет «Роскосмос» сейчас? Какую роль в доходах этой корпорации играли пилотируемые запуски ракет «Союз», которыми раньше доставлялись астронавты на борт Международной космической станции?

Дмитрий Борзенко: Если мы сравниваем размеры федерального бюджета NASA и «Роскосмоса», это цифры, которые различаются даже не на порядок. 1,7 миллиарда долларов – это бюджет «Роскосмоса», и почти 21 миллиард долларов – бюджет NАSА. Если еще 10 лет назад в «Роскосмосе» примерно третья часть всего финансирования получалась от того, что полеты «Союзов» составляли примерно 60% от всего рынка коммерческих запусков, то с приходом коммерческих компаний эти цифры упали, и сейчас составляют 10% доли всего рынка.

Также известно, что в последнее время «Роскосмос» взвинчивал цены для американских астронавтов. Если в 2015 году они составляли 40-50 миллионов долларов за место то сейчас, если не ошибаюсь, – 90 миллионов. Сейчас «Роскосмос» теряет очень весомую часть пополнений своего бюджета и естественно, это не может не сказаться на российской космической программе. Известно, сколько существует проблем у российской космонавтики в данный момент: это и долги у того же Центра Хруничева, который разрабатывал ракету «Ангара», которая должна как раз быть на одном уровне с ракетами тяжелого класса, как например «Falcon Heavy» от SpaceX. На данный момент проблемы, которые существуют у «Роскосмоса», не дадут ему развиваться и составлять какую-либо конкуренцию США.

Однако есть и проблема, по моему мнению, в модели симбиоза коммерческих и государственных институтов. В США, в Европе и последнее время даже в Китае это усвоили, и постепенно во всех этих трех центрах силы космическая отрасль становится все более коммерческой: там развиваются стартап-инкубаторы, появляется все больше коммерческих компаний. В это же время в России такой стартап-культуры не существует. Единственное, что приходит в голову – это S7 Airlines, которая из-за проблем с «Роскосмосом» и судебными тяжбами вряд ли имеет какое-то будущее. Поскольку в России нет этого коммерческого космоса, в долгосрочной перспективе это может привести к тому, что Россия может просто растерять весь капитал, который ей достался от Советского Союза.

– Почему невозможен Илон Маск в Российской Федерации? Потому что «Роскосмос» – это ответвление Министерства обороны?

Дмитрий Борзенко: Думаю, что тут ответ в том, что все российские Илоны Маски сидят в Америке – ну, большинство из них. В последнее время то же самое можно было сказать и про украинских Илонов Масков, потому что космическая отрасль была полностью государственной. В Украине постепенно делаются шаги к тому, чтобы ее демонополизировать и развивать коммерческий космос. В России же этого не происходит. Во-вторых, как вы сказали, что «Роскосмос» – это отрасль Министерства обороны. Этот тезис отчасти правильный, но и можно сказать, что гражданская космонавтика в России делается отчасти для отвода глаз, демонстрации, насколько Россия – великое государство, которое преследует цели мирного освоения космоса.

Любая космическая техника и космические технологии – это технологии двойного использования. Любая космическая технология может использована как в гражданских целях, так и в военных.

И существует уже несколько примеров того, как российские космические спутники использовались как спутники-шпионы, которые могли либо сбивать трансляцию сигнала с европейских спутников, либо заниматься кражей данных с военных спутников других государств. Это наталкивает нас на мысль, что в будущем возможна интенсификация такой военной гонки в космосе. И если Россия будет уменьшать свое участие в космическом международном сотрудничестве с позиции гражданской космонавтики, то она будет все больше делать упор на военные проекты, что-то закрытое, государственное, в которое не будет вовлекать внешний капитал и международное сотрудничество.

– Какое военное преимущество получают США над Россией в свете новых технологий Илона Маска?

Юрий Трачук: США получили возможность достаточно маленьким космическим судном доставлять небольшие боевые подразделения в составе двух человек. На самом деле два человека в космосе – это огромное оружие. Они могут доставлять продукцию, отправлять управляемые летательные аппараты, я уверен, что они уже имеют эти технологии и при необходимости легко их приведут в действие. Молчу о других вариантах: доставка различных ракет, запуск со спутников, которых и так США имеют просто огромное количество – миллион различных вариаций.

Сейчас мы можем говорить уже достаточно уверенно, что США – супердержава номер один в мире в космической отрасли, хотя на пятки наступает Китай, уже не Россия. Думаю, что другие страны, которые тоже динамично развиваются, вскоре смогут заявить о себе в этой сфере. Поэтому в ближайшее время – я говорю не о 3-4 годах, а о 30-40 лет (для космоса это – мгновенье) – безусловно космос может стать одним из главных плацдармов.

Я предполагаю, что будут сбиваться спутники врагов, могут исследоваться различные разведданные и они уже исследуются, и, если быть уж совсем откровенными, снимаются показатели информации. Не секрет, что и США используют спутники по всему миру для ликвидации боевых единиц и, в том числе, под предлогом борьбы с терроризмом. И мы понимаем, что в этой же области США пошли намного дальше России. То, что нам не показывают, не демонстрируют – не значит, что этого нет, что мир такой, каким нам представляется. Я уверен, что он давно уже другой.

– Может ли Россия бросить вызов Соединенным Штатам Америки, включиться в эту гонку вооружений? Как помним, гонка вооружений, в частности в космической отрасли, была одной из причин развала Советского Союза в прошлом.

Дмитрий Борзенко: Ответ очевиден – нет. Китай действительно не просто наступает на пятки США, он уже стал утвердительной силой, которая может в некоторых отраслях на равных соперничать с США. Единственными двумя аспектами, в которых Китай и Россия могли еще каким-то образом соперничать, и Российская Федерация в этом вопросе превосходила Китай, – это было производство двигателей. Мы знаем, что российские двигатели использовались на тех же ракетах «Чанчжэн» – это одно из основных семейств ракет в Китае.

Вторая ниша – это были коммерческие запуски. На данный момент мы видим, что по статистике 60% всех спутников на орбите принадлежат либо США, либо Китаю. Россия никак не может включиться в эту гонку. Естественно, что много чего остается за ширмой и мы не можем говорить про то, какими технологиями обладает Россия. Но поскольку мы видим, что на данный момент фактически российская космонавтика находятся на том плато, на котором ее поддерживали деньги от коммерческих запусков, сейчас она может понемногу пойти на спад, и естественно это затронет и военный сектор.

Мне кажется, Россия начнет сокращать свою гражданскую космонавтику и понемногу передвигать приоритет в сторону военной. И здесь мы можем говорить и о создании новых спутниковых технологии, в первую очередь, которые помогут России в случае, например, какого-то конфликта развернуть полноценные космические силы. Кстати, уже в Сирии Россия использовала свои воздушно-космические войска и спутники – очень успешно, – чтобы поддерживать наземные сухопутные и морские силы, также авиацию. Россия, возможно, в будущем сможет использовать космос как дополнительный инструмент ведения войны.

Но в любом случае мы, сравнивая потенциалы Америки, Китая и России, можем сказать, что на данный момент Россия не сможет соперничать на равных в случае возникновении какой-либо космической гонки между двумя первыми государствами. Россия сможет эффективно использовать свой инструмент для своих собственных целей, но ни о какой конкуренции с другими государствами за военное преимущество в космосе тут речи не может идти.