Крым на пути к «русскому миру»: язык как инструмент гибридной войны России

В аннексированной Ялте с 3 по 7 июня в рамках 11-го фестиваля «Великое русское слово» проходил Ливадийский форум, приуроченный ко Дню русского языка. Темой мероприятия стал русский язык и «русский мир». Местное руководство утверждает, что форум посетили представители Армении, Азербайджана, Узбекистана, Сербии, Молдовы, Грузии, Беларуси, Абхазии и Южной Осетии. В ходе выступления спикер российского парламента Крыма Владимир Константинов призвал «защищать русский мир по всему свету» – это преподносится как «гуманитарная операция по сплочению русского мира».

Кто приехал на фестиваль, и о чем говорили его участники? Какое значение сегодня имеет русский язык в самой России и политике, которую проводит ее нынешнее руководство? Почему русский язык многие считают оружием гибридных войн?

Об этом говорим с профессором-русистом, ректором Таврического национального университета имени Вернадского, ранее председателем Общества русской культуры Владимиром Казариным, а также украинским политологом Александром Палием.

В 2016 году Ливадийский форум также проходил в аннексированной Ялте, и на нем ожидали делегации из разных регионов соседней России и других стран, при этом среди почетных гостей оказались лидеры группировок «ДНР» и «ЛНР». Мероприятие стало правопреемником проводившегося до 2013 года украино-российского форума взаимодействия. В последние годы до аннексии в организаторах и главных спикерах значились чиновники, которые впоследствии заняли места в рядах нынешней власти полуострова: Сергей Аксенов, Владимир Константинов, Сергей Шувайников, Вадим Колесниченко.

– У нас в гостях профессор-русист, ректор Таврического национального университета имени Вернадского, ранее председатель Общества русской культуры Владимир Казарин. Владимир, как я понимаю, вы имели прямое отношение к болезненному сейчас для многих украинцев распространению русского слова на территории Крыма?

​Казарин: Распространение русского слова – обширный исторический процесс, и говорить, что я имею к нему отношение, было бы слишком нескромно. Русский язык в понимании Пушкина, Толстого, Ахматовой – великое явление, и он не имеет отношения к «русскому миру» в понимании Владимира Путина. Но, увы, их соотношение – сегодняшняя реальность. Использование для псевдофестиваля названия «Великое русское слово» – тоже элемент гибридной войны. «Великое русское слово» – это из стихотворения Анны Ахматовой «Мужество», написанного в 1943 году. Это, кстати, из линии мифологизации Второй мировой войны, попытка превращения страны в окруженную врагами крепость ради мобилизации населения. И самый отвратительный элемент этой мобилизации – то, что она предполагает исключение всех остальных элементов культуры той же вчерашней Российской империи или СССР. Не надо других языков, культур – «великая» у нас одна. Сегодня в Крыму украинский язык изучают в школах всего 146 человек. Раньше можно было свободно изучать крымскотатарский язык, были классы с польским, чешским. Эстонская, латышская, литовская общины имели свои воскресные школы. Сейчас все пространство зачищено, утверждено монопольное положение русского языка в ущерб всем остальным.

– На фестивале «Великое русское слово» председатель Совета Федерации России Валентина Матвиенко заявила, что существование фестиваля в Крыму сыграло важнейшую роль в сохранении русского языка на полуострове и приблизило его «возвращение» в Россию. Не преувеличивает ли госпожа Матвиенко роль фестиваля?

​Казарин: Если говорить о сохранении русского языка, стоит упоминать и о проблемах обеспокоенных этим сохранением людей. Еще лет 15 назад русским языком пользовались 600 миллионов человек в мире. Сегодня – чуть более 300 миллионов. Вот и успехи «русского мира». Благодаря этой политике русский язык стал явлением отталкивающим, и желающих его изучать все меньше. Во многих университетах мира закрылись русские отделения, потому что нет студентов. Русский стал языком агрессии, неприятия другого слова и другой культуры. И происходящее – реакция современного мира на дикую, варварскую политику.

– Фестиваль «Великое русское слово» изначально имел политический характер?

Казарин: Да, его организатором была Русская община Крыма. Кстати, именно за разрисовывание баллончиком двери офиса этой организации, признанное террористическим актом, студент нашего университета Александр Кольченко получил 10 лет строгого режима в Копейске Челябинской области. Русская община Крыма – изначально политическая организация. Фестиваль она организовывает совместно с другой одиозной организацией, Институтом стран СНГ, созданным господином Константином Затулиным.

– Насколько влиятельны были эти организации в процессе аннексии Крыма?

Казарин: Они были куклой, дымовой завесой, за которой стояли другие люди, силовики. И все это изначально была силовая операция, ни о каком волеизъявлении крымчан не шло речи. Только люди старшего поколения, тосковавшие по СССР, все это поддержали. С 2012 так называемый Русский культурный центр в Крыму возглавил отставной заместитель командующего Черноморским флотом по политической работе, адмирал Пушкарев. Я не мог понять, как это могло произойти – организацию возглавил человек, знакомый с военной техникой, но никак не знакомый с культурой. Но это был очередной элемент подготовки последующих силовых акций. Это было получение Пушкаревым легального статуса в Крыму, чтобы он мог проводить оперативную работу. И была целая система мероприятий, скрывающая готовящуюся акцию.

– Многие российские политики прямо заявляют, что борются за русский язык, а где русский язык, там и «​русский мир»​. Как сделать так, чтобы язык стал просто средством коммуникации и не воспринимался в Украине исключительно как язык агрессора?

​Казарин: Украина переживает тяжелейший период истории, связанный с агрессией со стороны Российской Федерации. Хотим мы того или нет, военно-политическая ситуация будет ложиться пятном на русский язык и культуру. Разумным людям придется вновь и вновь объяснять, что русский язык и Кремль – не одно и то же. Но можно понять людей, которые потеряли близких, дом и многое другое, они на русский язык будут реагировать отрицательно. Хочу напомнить, что до Второй мировой главным иностранным языком в СССР был немецкий, а английский занимал третье или четвертое место. После войны, из-за того, что союзниками были Великобритания и США, английский в школах автоматически вышел на первое место, а немецкий как язык агрессора утратил позиции. Хотя язык Гете и Гегеля не равен языку Гитлера. Но люди просто не хотели его изучать, и это понятно. В этом смысле русский язык проходит очень тяжелое испытание, это испытание для всех, кто предан этой культуре. Думаю, языком общения, дружбы он станет лишь тогда, когда сменится политический режим. А еще – когда носители этого языка будут делать свои «айфоны», научатся выпускать достойные изобретения и спрыгнут с нефтяной иглы. Увы, сегодня с Россией ассоциируется отсталость во всех сферах – не только в политической, но и технологических. И русский язык становится маркером отсталости и неумения развиваться.

– Английский сейчас не является языком одной страны. Есть ли смысл Украине бороться за русский язык и право развивать его в Украине?

Казарин: Право на развитие языка принадлежит самому языку, он доказывает свою успешность и необходимость. Никто не заставляет изучать корейский, но сегодня Корея – лидер во многих технологических областях, и язык нужен, чтобы быть частью этого пространства и успеха. То же касается Японии и ее языка. Но главное – не приходить к идеологии, что какие-то языки нам не нужны. Язык – это ДНК той или иной культуры, и смерть любого языка – мировая трагедия. Но грубую политическую пропаганду из этой сферы нужно устранить.

– С нами на связи украинский политолог Александр Палий. Александр, есть ли у Украины метод противодействия использованию русского языка как инструмента гибридной войны?

Палий: Думаю, вопрос не столько в языке, сколько в российских СМИ, являющихся средствами пропаганды. Это площадки, где дискуссии не поощряются, в отличие от агрессивных попыток внедрить меркантильные цели российской государственной верхушки. Язык как раз не проблема.

(Над текстовой версией материала работала Галина Танай)