Похищения людей стали системной и скоординированной практикой в качестве инструмента контроля России на оккупированной территории Украины. К таким выводам пришли представители нескольких правозащитных организаций по итогам комплексного исследования, посвященного насильственным исчезновениям в аннексированном Крыму, захваченных частях Херсонской и Запорожской областей. О типовых сценариях похищений, роли российских силовых структур в этих процессах, двух уровнях «скрывания» сведений о жертвах исчезновений, а также о том, что происходит с людьми после похищения – читайте в этом материале.
Доклад был подготовлен экспертами двух украинских Домов прав человека и ГО «Крымский процесс» на базе задокументированных свидетельств жертв насильственных исчезновений, а также их родственников. Кроме того, в число источников исследования вошли экспертные интервью с представителями организаций, которые специализируются на вопросах насильственных исчезновений, анализ информации из открытых источников, видеоматериалов и официальных ответов органов оккупационной власти.
Увозят в неизвестность
«Лица, которые осуществляют похищение, как правило, действуют группами, используют транспортные средства без опознавательных знаков, а также другие элементы маскировки. Видеоматериалы с камер наблюдения, в частности по делам Ирины Данилович и Эрвина Ибрагимова, демонстрируют высокий уровень координации, быстроту действий и минимальное время пребывания на месте событий», – отмечают авторы доклада. И приходят к выводам, что такие признаки исключают случайность и указывают на профессиональный характер операций.
Также они отмечают, что характерными признаками исполнителей являются черная или камуфляжная форма без шевронов, балаклавы, вооружение автоматами, а также часто категорический отказ называть себя и сообщать причины задержания.
При этом наиболее типичным сценарием является похищение из дома после обыска и изъятия всех цифровых носителей, а также документов. Никаких бумаг с описанием оснований, проводящие обыск, как правило не оставляют. Вызвать адвоката не разрешают. Жертву исчезновения увозят для «проверки» без уточнения сведений о том, куда везут и в каком процессуальном статусе. После этого человек исчезает, а силовые структуры и пенитенциарные учреждения отрицают свою причастность к похищению.
Среди других распространенных методов насильственных исчезновений эксперты выделили похищения на блокпостах, на улице или из автомобиля. Довольно часто автовладельцев похищают с привлечением сотрудников ДПС, которые останавливают нужный транспорт.
«После остановки подъезжает микроавтобус с людьми в масках, которые пересаживают жертву. Применяются мешок на голову, заклеивание скотчем, физическое насилие при транспортировке», – описывают эту практику авторы исследования.
Кто за этим стоит?
Примечательно, что все источники единодушно указывают – ключевым исполнителем операций по исчезновениям является Федеральная служба безопасности РФ. Анализ официальных ответов оккупационных властей показал, что «все известные случаи были осуществлены представителями ФСБ РФ – в основном сотрудниками Управления ФСБ по Республике Крым и г. Севастополю, отдельные случаи – представителями Пограничного управления ФСБ и неустановленных подразделений ФСБ России». Также эксперты отметили связь некоторых похищений с появлениями в оккупированных регионах оперативных групп ФСБ из Москвы.
Составленная правозащитниками карта ключевых мест содержания похищенных на оккупированных территориях юга Украины тоже служит подтверждением ведущей роли ФСБ в процессах насильственных исчезновений. Среди установленных мест, куда доставляют похищенных – подвальная тюрьма в здании крымского Управления ФСБ, следственный изолятор №2 Симферополя, который в докладе определяют как полностью подконтрольный ФСБ, а также подвальные помещения на Запорожской атомной электростанции, которая находится под контролем «Росатома» и ФСБ.
Согласованность молчания
О том, что насильственные исчезновения являются не случайными «перегибами на местах», а единой скоординированной политикой, заметно по согласованности разных ведомств на всех уровнях, когда дело заходит о предоставлении сведений про похищенных.
«Одним из наиболее убедительных доказательств системности насильственных исчезновений является слаженность, с которой все органы оккупационных властей скрывают информацию от родственников пропавших», – констатируют исследователи.
При этом они определили, что существует два уровня сокрытия. На первом уровне правоохранительные органы на оккупированной территории игнорируют обращения родственников о похищении. Вместо полноценного расследования сотрудники полиции отказываются возбуждать уголовные дела. А сотрудники военно-следственных отделов, которым поступают некоторые материалы, и вовсе игнорируют запросы родственников – за все время исследования от военных следователей не зафиксировано ни одного содержательного ответа.
На другом уровне сокрытия – ФСБ – российская спецслужба отрицает свою причастность к похищениям. В ведомстве либо ссылаются на защиту персональных данных, либо просто утверждают, что задержания похищенных в установленном законом порядке не проводилось. При этом в ФСБ никогда не отвечают на запросы о задержании в «неустановленном законом порядке». На любые обращения представители российской спецслужбы неизменно реагируют одним и тем же шаблонным текстом. Например, одном из кейсов зафиксировано 10 однотипных ответов ведомства за восемь месяцев похищения.
Пытки, признания и легализация
Авторы доклада отмечают, что не менее 90 процентов похищенных подвергаются пыткам. В подавляющем большинстве задокументированных случаев пытки применяются уже на ранних этапах после похищения, часто в первые часы или дни пребывания лица в условиях изоляции. Таким образом, применение насилия является заранее запланированным элементом системы, а не реакцией на поведение задержанных, резюмируется в докладе.
«Пытки используются для быстрого психологического и физического слома личности, создания состояния полной подконтрольности и устранения любого сопротивления. Методы пыток стандартизированы и повторяются независимо от личности задержанного или региона, что является дополнительным свидетельством институционального характера этой практики», – говорится в тексте исследования.
Также правозащитники отмечают общий подход, при котором сначала человека похищают и удерживают без всяких правовых оснований, а после получения необходимых «признаний» – официально задерживают и предъявляют обвинения. При этом особое беспокойство вызывает практика принуждения жертв назвать пять человек с проукраинской позицией, чтобы прекратить пытки. Такие методы, по мнению экспертов, имеют колоссальный разрушительный эффект доверия в местных громадах, что и является одной из целей оккупационных сил.
Оккупация и аннексия Крыма Россией
В феврале 2014 года вооруженные люди в форме без опознавательных знаков захватили здание Верховной Рады АРК, Совета министров АРК, а также симферопольский аэропорт, Керченскую паромную переправу, другие стратегические объекты, а также блокировали действия украинских войск. Российские власти поначалу отказывались признавать, что эти вооруженные люди являются военнослужащими российской армии. Позже президент России Владимир Путин признал, что это были российские военные.
16 марта 2014 года на территории Крыма и Севастополя прошел непризнанный большинством стран мира так называемый референдум о статусе Крымского полуострова, по результатам которого Россия включила Крым в свой состав. Ни Украина, ни Европейский союз, ни США не признали результаты голосования на этом мероприятии. Президент России Владимир Путин 18 марта объявил о «присоединении» Крыма к России.
Международные организации признали оккупацию и аннексию Крыма незаконными и осудили действия России. Страны Запада ввели экономические санкции. Россия отрицает аннексию полуострова и называет это «восстановлением исторической справедливости». Верховная Рада Украины официально объявила датой начала временной оккупации Крыма и Севастополя Россией 20 февраля 2014 года.
FACEBOOK КОММЕНТАРИИ: