Похищения людей стали системной и скоординированной практикой в качестве инструмента контроля России на оккупированной территории Украины. К таким выводам пришли представители нескольких правозащитных организаций по итогам комплексного исследования, посвященного насильственным исчезновениям в аннексированном Крыму, захваченных частях Херсонской и Запорожской областей. О типовых сценариях похищений, роли российских силовых структур в этих процессах, двух уровнях «скрывания» сведений о жертвах исчезновений, а также о том, что происходит с людьми после похищения – читайте в этом материале.
Доклад был подготовлен экспертами двух украинских Домов прав человека и ГО «Крымский процесс» на базе задокументированных свидетельств жертв насильственных исчезновений, а также их родственников. Кроме того, в число источников исследования вошли экспертные интервью с представителями организаций, которые специализируются на вопросах насильственных исчезновений, анализ информации из открытых источников, видеоматериалов и официальных ответов органов оккупационной власти.
Увозят в неизвестность
«Лица, которые осуществляют похищение, как правило, действуют группами, используют транспортные средства без опознавательных знаков, а также другие элементы маскировки. Видеоматериалы с камер наблюдения, в частности по делам Ирины Данилович и Эрвина Ибрагимова, демонстрируют высокий уровень координации, быстроту действий и минимальное время пребывания на месте событий», – отмечают авторы доклада. И приходят к выводам, что такие признаки исключают случайность и указывают на профессиональный характер операций.
Также они отмечают, что характерными признаками исполнителей являются черная или камуфляжная форма без шевронов, балаклавы, вооружение автоматами, а также часто категорический отказ называть себя и сообщать причины задержания.
При этом наиболее типичным сценарием является похищение из дома после обыска и изъятия всех цифровых носителей, а также документов. Никаких бумаг с описанием оснований, проводящие обыск, как правило не оставляют. Вызвать адвоката не разрешают. Жертву исчезновения увозят для «проверки» без уточнения сведений о том, куда везут и в каком процессуальном статусе. После этого человек исчезает, а силовые структуры и пенитенциарные учреждения отрицают свою причастность к похищению.
Сотрудники ФСБ задерживают граждан с проукраинской позицией в аннексированном Крыму, март 2025 года
Среди других распространенных методов насильственных исчезновений эксперты выделили похищения на блокпостах, на улице или из автомобиля. Довольно часто автовладельцев похищают с привлечением сотрудников ДПС, которые останавливают нужный транспорт.
«После остановки подъезжает микроавтобус с людьми в масках, которые пересаживают жертву. Применяются мешок на голову, заклеивание скотчем, физическое насилие при транспортировке», – описывают эту практику авторы исследования.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
«В списках не значится»: почему похищения крымчан стали безнаказанными при российской властиКто за этим стоит?
Примечательно, что все источники единодушно указывают – ключевым исполнителем операций по исчезновениям является Федеральная служба безопасности РФ. Анализ официальных ответов оккупационных властей показал, что «все известные случаи были осуществлены представителями ФСБ РФ – в основном сотрудниками Управления ФСБ по Республике Крым и г. Севастополю, отдельные случаи – представителями Пограничного управления ФСБ и неустановленных подразделений ФСБ России». Также эксперты отметили связь некоторых похищений с появлениями в оккупированных регионах оперативных групп ФСБ из Москвы.
Новый следственный изолятор в Симферополе. Аннексированный Крым, 2023 год
Составленная правозащитниками карта ключевых мест содержания похищенных на оккупированных территориях юга Украины тоже служит подтверждением ведущей роли ФСБ в процессах насильственных исчезновений. Среди установленных мест, куда доставляют похищенных – подвальная тюрьма в здании крымского Управления ФСБ, следственный изолятор №2 Симферополя, который в докладе определяют как полностью подконтрольный ФСБ, а также подвальные помещения на Запорожской атомной электростанции, которая находится под контролем «Росатома» и ФСБ.
Запрет ФСБ ехать в Энергодар в оккупированный части Запорожской области Украины. Коллаж
Согласованность молчания
О том, что насильственные исчезновения являются не случайными «перегибами на местах», а единой скоординированной политикой, заметно по согласованности разных ведомств на всех уровнях, когда дело заходит о предоставлении сведений про похищенных.
«Одним из наиболее убедительных доказательств системности насильственных исчезновений является слаженность, с которой все органы оккупационных властей скрывают информацию от родственников пропавших», – констатируют исследователи.
При этом они определили, что существует два уровня сокрытия. На первом уровне правоохранительные органы на оккупированной территории игнорируют обращения родственников о похищении. Вместо полноценного расследования сотрудники полиции отказываются возбуждать уголовные дела. А сотрудники военно-следственных отделов, которым поступают некоторые материалы, и вовсе игнорируют запросы родственников – за все время исследования от военных следователей не зафиксировано ни одного содержательного ответа.
Сотрудник ФСБ сопровождает задержанного к зданию управления ФСБ в аннексированном Крыму, декабрь 2022 года
На другом уровне сокрытия – ФСБ – российская спецслужба отрицает свою причастность к похищениям. В ведомстве либо ссылаются на защиту персональных данных, либо просто утверждают, что задержания похищенных в установленном законом порядке не проводилось. При этом в ФСБ никогда не отвечают на запросы о задержании в «неустановленном законом порядке». На любые обращения представители российской спецслужбы неизменно реагируют одним и тем же шаблонным текстом. Например, одном из кейсов зафиксировано 10 однотипных ответов ведомства за восемь месяцев похищения.
БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:
Украинский журналист Дмитрий Хилюк: три года в российском пленуПытки, признания и легализация
Авторы доклада отмечают, что не менее 90 процентов похищенных подвергаются пыткам. В подавляющем большинстве задокументированных случаев пытки применяются уже на ранних этапах после похищения, часто в первые часы или дни пребывания лица в условиях изоляции. Таким образом, применение насилия является заранее запланированным элементом системы, а не реакцией на поведение задержанных, резюмируется в докладе.
«Пытки используются для быстрого психологического и физического слома личности, создания состояния полной подконтрольности и устранения любого сопротивления. Методы пыток стандартизированы и повторяются независимо от личности задержанного или региона, что является дополнительным свидетельством институционального характера этой практики», – говорится в тексте исследования.
Пытки, иллюстративное фото
Также правозащитники отмечают общий подход, при котором сначала человека похищают и удерживают без всяких правовых оснований, а после получения необходимых «признаний» – официально задерживают и предъявляют обвинения. При этом особое беспокойство вызывает практика принуждения жертв назвать пять человек с проукраинской позицией, чтобы прекратить пытки. Такие методы, по мнению экспертов, имеют колоссальный разрушительный эффект доверия в местных громадах, что и является одной из целей оккупационных сил.