Письма из неволи: Цена свободы – дорога в тюрьму

Вадим Сирук и адвокат Эмиль Курбединов в суде в Симферополе, 4 декабря 2017 года

(Продолжение, начало читайте здесь, здесь и здесь)

Пришел день апелляции. По ВКС (онлайн) мы из здания СИЗО были подключены к московскому суду. Маленькая душная комната, жара, лето. Начали с 9-ти утра, продолжали до 8-ми вечера. Не уложились, перенесли на следующий день. Потом ещё один день, только под вечер закончили, суд удалился в совещательную комнату... Пришел, объявил решение оставить приговор без изменений – все ожидаемо.

Пришел в камеру, рухнул на кровать. 5-й год пошел, как сидим, что дальше? Лагерь, этап, что нас там ждет? Когда же драгоценная свобода? Мысленно проговариваю «после тяжести облегчение». Как неожиданно сюда попали, также можем и освободиться внезапно, в мире все стремительно меняется, все в руках Всевышнего!

Прошло три недели после апелляции, взяли тест на COVID-19, значит, скоро этап. Утром заказали меня и Эмир-Усеина Куку. Спустились вниз, обшмонали, подъехал воронок и отвез до ЖД вокзала – залезли в «столыпинский» поезд, поехали. Людей, зеков, как сельди в банке – битком. Жара, куча сумок, лето, в каждом тамбуре по 10-15 человек, буквально обливаются потом. Сначала сидели вместе с Эмиром, потом рассадили, – по статье не положено, – сказали. Несмотря на то, что мы уже осужденные и что по делу нет разногласий...

Рефат Алимов, Арсен Джеппаров, Вадим Сирук и Эмир-Усеин Куку во время оглашения приговора в Южном окружном военном суде. Ростов-на-Дону, Россия, 12 ноября 2019 года

Тронулись, поехали, людей то высаживают, то добавляют, со всеми уже не знакомлюсь, устал, хочется спать. Через 1,5 суток приехали в Рязань в СИЗО, сказали: «Там перекантуетесь 2-3 дня и потом в Башкирию поедете».

Как неожиданно сюда попали, также можем и освободиться внезапно, в мире все стремительно меняется, все в руках Всевышнего!

Разгрузились, опять шмон, 5 утра уже, сводили в баню, раскидали по камерам, я попал к тем, кто отсиживал и раньше 2-3 раза, так сказать, рецидивисты со стажем. Стандартные интересы, расспросы: кто? Откуда? За что сидишь? Удивились, говорят, не похож на террориста.

Попили чаю, решил прилечь поспать нормально за 2-ое суток почти. Только прилег, глаза закрыл, назвали мою фамилию: «Собирайся на этап, у тебя 15 минут». Эмира фамилию тоже назвали. Быстро собрался, попрощался, один из остающихся, Андрей, вздохнул, говорит: «Эх, жаль, что уезжаешь, оставь хоть кофейку немного». Оставил, ушел...

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ:

«Сто лет тюрьмы за веру»

Опять шмон, погрузили в «воронок», приехали на вокзал, выгрузили, ждем поезд. Всех человек 20 прицепили наручниками: одно кольцо на одну руку, а другое кольцо – к другому заключённому, а посередине пронизали железный трос. По бокам автоматчики с собаками, прошли метров 50, команда – сесть лицом в землю, голову не поднимать. Ждем поезд, а солнце так приятно греет спину. Поезд приехал, погрузили, с братом Эмиром опять раскидали по разным купе, снова битком, жара – кто из Питера, кто из Москвы, кто откуда. Много молодых ребят – разбой, убийство и очень много 228 статья – наркоторговля. Этой дрянью заполнили всю страну и мир – чума 21 века.

Человек 20 прицепили наручниками: одно кольцо на одну руку, другое кольцо – к другому заключённому, а посередине пронизали железный трос

Залез наверх, расположился, хочу есть, пить, спать еще больше. Час вздремнул, слез, познакомился с одним человеком, зовут Рамазан, он кумык из Дагестана, язык очень похож на крымскотатарский. Нашли общий язык, перекусили, попили чай, опять наверх залез, уснул, глядя в окно. Природа красивая, реки, луга, березовые рощи... Проснулся, а Рамазана перекинули в другой тамбур, в моем много новых – молодежь, чеченцы, ингуши, дагестанцы. Откуда? – спросил. Москва, Питер. – За что сидите? – Разбой, наркотики и т.д. Студентами были, столица развратила , засосала и т.д.

М-да, подумал, это уже не те доблестные горцы, о которых читал в книгах об Имаме Шамиле и других. Не дай Бог такой ассимиляции молодежи нашему крымскотатарскому народу, и их народам тоже.

Вспомнил строки из песни Тимура Муцураева «Свобода». «Свобода, воздух, воли не объять, как не страшно умирать , знаю, в предпобедный час, знаю вспомнишь все о нас!»

Так какова же цена моей свободы?..

(Продолжение следует)

Вадим Сирук, гражданский журналист, активист, правозащитными организациями признан политическим заключенным

Мнения, высказанные в рубрике «Блоги», передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции

В доме семьи узника совести Вадима Сирука (фотогалерея)