Бывший политик и экс-премьер Крыма Сергей Куницын – один из тех, кто голосовал в Верховной Раде за Акт провозглашения независимости Украины 24 августа 1991 года. Он стал свидетелем многих ключевых событий в истории страны, включая ядерное разоружение и противостояние с РФ в 2000-х, а также руководил правительством Крымского полуострова, ныне аннексированного Россией.
К 35-летию независимости Украины бывший политик, а ныне военнослужащий ВСУ рассказал Крым.Реалии о том, как готовили полуостров к обороне от РФ и почему этот секретный план не сработал, о намерении возглавить Крым в 2014-м и попытке приехать туда уже после российской аннексии.
Сергей Куницын дважды возглавлял правительство Крыма на посту премьера, руководил Красноперекопском и Севастополем, занимал должность постоянного представителя президента Украины в Автономной Республике Крым и избирался народным депутатом от полуострова. Как депутат украинского парламента первого созыва, он официально признан одним из основателей современного Украинского государства. С началом полномасштабного вторжения РФ Сергей Куницын участвовал в обороне Киева, а сегодня служит в рядах Вооруженных сил Украины.
В интервью Крым.Реалии говорим с ним о переосмыслении Афганской войны на фоне полномасштабной российской агрессии против Украины, закулисе ядерных переговоров и перспективах Крымского полуострова, с которым экс-премьер не теряет связи.
«Горжусь, что голосовал за независимую Украину»
– Сегодня вы – военнослужащий. Что вас привело в Вооруженные силы Украины?
– Да меня ничего от них и не уводило. В 1982 году я оканчивал инженерно-строительный институт в Симферополе. Военной кафедры там не было, поэтому мне как инженеру-строителю предлагали идти в стройбат или железнодорожные войска. В тех войсках солдаты за два года службы на «Жигули» зарабатывали. Но я сказал: «Нет, я спортсмен, хочу в десантники или еще куда-то». Мне в деле так и написали: «Войска с повышенной нагрузкой». Сказали, что лечу в ГДР. Правда, когда мы доехали до Новосибирска, капитан, который нас вез, оказался слишком загорелым для Германии в апреле 1983 года. Тут мы и поняли, какая «заграница» нас ждет. В итоге привезли в Ашхабад, в учебку сержантов, где за полгода из нас сделали настоящих «рэмбо». А когда дали сержантские звания – отправили на границу с Афганистаном.
Прислали молодых солдатиков, которых мы готовили. И потом все вместе пошли исполнять, как тогда говорили, «интернациональный долг». Это был страшный бой – таких потерь больше не было. Потом я вернулся. И тут пришли первые демократические выборы. В 1989–1990 годах друзья-афганцы выдвинули меня в депутаты, и я победил.
– Во время полномасштабного вторжения становится очевидным, что та война была несправедливой, захватнической. По сути, она была тем же, что сейчас россияне делают в Украине. Переосмысливали ли вы свою роль в Афганской войне и обсуждали ли это со своими соратниками-афганцами?
– Мы это постоянно обсуждаем. Я прочитал очень много книг, сейчас рассекречены многие материалы. Знаете, тут нужно разделять. Когда вы в Бахмуте или Авдеевке – за спиной Украина, вы знаете, что там родная земля, и вы ее освобождаете. А мы были за пять тысяч километров, где нет ни воды, ни канализации, ни света, ни телевизора, ни туалетов – ничего. Где куча инфекционных болезней, 60 градусов жары, а на тебе – 40 килограммов снаряжения. Чем больше проходит времени после той войны и чем больше ты получаешь информации, тем четче понимаешь, что происходило на самом деле.
– Вы не жалеете, что участвовали в Афганской войне?
– Я не жалею не потому, что прошел через нее. Я жалею моих друзей, которые погибли. Я обещал жить за них – и я живу.
Горжусь тем, что 35 лет назад был депутатом первого созыва и голосовал за независимую Украину
– Сегодня уместно поблагодарить вас за службу в Вооруженных силах Украины и защиту страны. И вас, и вашего сына – Алексей Куницын служит в спецподразделении «Альфа». Как получилось, что и отец, и сын сейчас защищают Украину?
– Недавно парламент Украины принял закон, которым нас – депутатов первого созыва, принявших в 1990 году Декларацию о государственном суверенитете, а 24 августа 1991 года, после ГКЧП, Акт о независимости Украины, – признали основателями современного Украинского государства. Я горжусь тем, что 35 лет назад был депутатом первого созыва и голосовал за независимую Украину.
Я благодарен стране за то, что в этом году она приняла закон и признала нас основателями – и тех, кто жив, и тех, кто, к сожалению, уже ушел в мир иной. Я не за «белых» и не за «красных», я – за Украину. Я очень люблю эту страну и этот народ, который доказал вопреки всем прогнозам: если где-то через четыре дня и можно будет «пить кофе» с российскими танкистами, то точно не в Киеве.
«Кучма просит: «Не закрывай задвижку», а Черномырдин говорит: «Дай что-нибудь ненужное»
–Как обладателю статуса основателя независимости Украины задам вам вопрос по поводу ядерного оружия. В свое время вы были внештатным советником Валерия Пустовойтенко, когда он подписал постановление о передаче России украинских стратегических бомбардировщиков и ракет. Влияли ли вы как-то на этот процесс?
– Я не мог советовать Пустовойтенко относительно ядерного оружия. Во-первых, не он принимал это решение – его принимал президент Украины Леонид Данилович Кучма. Что же касается тех самолетов, о которых ходит столько разных слухов… Я находился в офисе президента, когда премьер-министр России Виктор Степанович Черномырдин приехал к Леониду Даниловичу.
И я был свидетелем этого разговора. Украина задолжала за нефть и газ два миллиарда долларов, а платить было нечем – разгар зимы. Я сам слышал, как Кучма просит: «Виктор Степанович, не закрывай задвижку». А Черномырдин отвечает: «Вы мне должны столько… Больше вашего годового бюджета! Ну дай мне что-нибудь. Что-то списанное дай, военное, то, что вам не нужно. Дай хоть что-то, чтобы я своему правительству сказал, что Украина рассчитывается».
И тогда договорились об этих самолетах. Они стояли в Полтаве, были в Крыму. Они не летали и в военной доктрине Украины даже не были прописаны. У нас ведь были истребители, бомбардировщики, штурмовики…
– И ракеты к ним.
– Ну да, и ракеты к самолетам. Так дело в том, что эти самолеты нам были не нужны! А те, кто знает Черномырдина, понимают: у него жена была украинкой, он любил Украину. Никакого подвоха тут не было – специально ничего не отдавали. Я уверен, что такой человек, как Черномырдин, никогда не начал бы войну против Украины. Им просто нужно было хоть какое-то основание, чтобы формально продолжать поставлять нам газ. А те ракеты… Они могли только взрываться – летать они уже не могли.
Середина лета – и в Крыму исчезает свет. Просто полностью нет света! У нас начинается паника
– Журналистские расследования доказывают, что ракеты, которые Украина передала России, теперь возвращаются к нам в виде обстрелов. Действительно ли это было правильным и справедливым: отдавать за газ ракеты, цена которых сегодня – человеческие жизни?
– А скажите, что нужно было отдавать за газ?
– Я не знаю, это государственные решения.
– Государственные решения… 1999 или 2000 год, я впервые премьер-министр. Украина, как всегда, должна огромные деньги за газ. Середина лета – и в Крыму исчезает свет. Просто полностью нет света! У нас начинается паника. А ведь Крым живет за счет курортного сезона – до десяти миллионов туристов каждый год!
Мне звонят мэры, главы администраций: возле санаториев уже в казанах готовят еду для отдыхающих! Ну какой курорт без света? Я лечу в Киев, иду к Юлии Тимошенко (на тот момент – вице-премьер-министр Украины – КР). Захожу к ней и говорю: «Юлия Владимировна, не выйду, пока не дадите свет!» А она отвечает: «Не понимаешь? Мы в страшных долгах, я не знаю, где взять деньги». Я говорю: «У всех так, а у меня – курортный сезон! Если мы его провалим, у нас вообще денег в бюджете не будет».
И она мне говорит: «Дай мне слово: две недели каждый день все деньги, которые будут приходить тебе на счета, ты до копейки отдаешь за газ и электроэнергию». Я говорю: «Готов на крови поклясться!» И нам дали электроэнергию.
А что могла сделать Украина, у которой бюджет всей страны был два миллиарда долларов? Ровно столько, сколько мы задолжали зимой России за нефть и газ. Кто знал, что через 20 лет Россия во главе с Путиным сойдет с ума и будет бомбить Украину? Никто этого не знал.
Последствия были еще более серьезными. В 1991 или 1992 году нам в Верховной Раде показали, сколько советских войск и техники осталось в Украине. Когда мы зашли на закрытое заседание, в зале от балкона до стульев были склеены листы ватмана – все было исписано. А когда в 2014 году началась война, мы по просьбе Порошенко (на тот момент — президента Украины – КР) четыре с половиной месяца объезжали всю армию, особенно на Донбассе, на Луганщине. Я был просто в шоке. Страшно было смотреть: куча поломанных старых машин и то, во что были одеты наши солдаты!
«Был секретный план, как защитить Севастополь»
– Вспомню в этом контексте ваши слова. В 2014 году вы говорили: если бы Украина «показала зубы», когда Россия аннексировала Крым, то РФ не развязала бы войну на Донбассе. Но учитывая, что в армии тогда была, как вы сами сказали, «страшная ситуация», имела ли Украина реальную возможность «показать зубы»? Особенно с учетом позиции международных партнеров?
– Имела. Потому что, что ни говори, в украинской армии было 140 тысяч человек. У нас в Крыму было 3,5 тысячи войск береговой обороны. Было пять тысяч внутренних войск. Военно-морские силы Украины насчитывали в 2010 году, когда я был главой Севастополя, 8800 человек. А Черноморский флот РФ — 10 500. Разница небольшая.
Но в 2010 году, когда Янукович стал президентом, ко мне пришел адмирал Игорь Иосифович Тенюх – мой товарищ, который тогда командовал Военно-морскими силами Украины. И принес мне секретный план. Я спрашиваю: «А что это такое?» – а он отвечает: «Это на случай, если русские сойдут с ума и у нас будет как в Грузии». Мы еще посмеялись.
И он объясняет: здесь расписаны действия наших подразделений Военно-морских сил, береговой обороны, милиции, СБУ – кто и что делает, чтобы защитить Севастополь.
И мы тогда направили президенту, министру обороны Еханурову и в СНБО секретную докладную о том, что необходимо разворачивать бригады морской пехоты в Севастополе и Донузлаве. Но в 2010 году я ушел с должности. А когда в 2014-м спрашиваю: «Где та секретная бригада, которую мы разворачивали?» – оказывается, пришел Янукович и похоронил приказ Ющенко. Никакой бригады.
Я приехал к главе Верховной Рады и говорю: «В Крыму заваривается каша, давайте я туда поеду – они готовы передать власть»
И все равно! Да, министр обороны был предателем, президент – предателем, начальник Генштаба – предателем. Но ведь были люди! Такие как Игорь Воронченко (на тот момент — заместитель командующего ВМСУ по береговой обороне – КР), крымские татары, как я и многие другие.
Как только победил Майдан, ко мне пришли депутаты от Партии регионов и сказали: «Майдан победил, мы готовы передать тебе власть. Хоть ты и с Майдана, но ты наш, крымский. Ты дважды был премьером». Я сказал: «Хорошо, я готов».
Я приехал к главе Верховной Рады и говорю: «В Крыму заваривается каша, давайте я туда поеду – они готовы передать власть». В ответ — «тык-мык, тык-мык»… А оказалось, что лидеры партий Майдана, пока мы тут пытались Родину защитить, уже договорились между собой, кому какие должности. А когда все уже захватили, меня зовет Турчинов: «Давай, лети. Караул!». И все.
– То есть вы должны были стать премьером Крыма после Майдана?
– Да, такая возможность была, поступало предложение. Если бы я зашел туда сразу, думаю, мы смогли бы предупредить или не допустить очень многих событий.
«Перспектива у Крыма очень грустная»
– Вы следите за ситуацией в Крыму сегодня?
– Я всегда слежу — у меня ведь там родня, там могилы мамы, папы, бабушки, дедушки. К сожалению, в 2017 году, когда мама умирала, ее еще можно было спасти, но меня туда не пустили…
– Кто не пустил? Как вы пытались туда попасть?
— Кто не пустил? Аксенов не пустил. Я звонил Константинову и говорил: «У меня умирает мама. Ее еще можно спасти. Дайте я приеду на несколько дней в Красноперекопск – в Симферополь даже не поеду. Я приеду не ради шпионажа, а просто чтобы спасти мать или провести ее в последний путь». Он ответил: «Мне надо посоветоваться». Посоветовался и сказал: «Нежелательно тебе приезжать». А мои друзья-афганцы передали, что там было сказано прямо: «Пусть приедет, похоронит – и сразу в подвал, пусть его потом хохлы выкупают».
(От редакции: позиции Сергея Аксенова и Владимира Константинова по этому поводу в распоряжении редакции нет, но мы готовы ее обнародовать).
– И вы не поехали?
– А что, мне надо было в подвал ехать? Кто бы меня потом выкупил?
– Из-за ударов Сил обороны Украины Крым фактически уже больше месяца живет без электричества, переживает серьезный топливный и энергетический кризис. Вы следите за ситуацией? Как оцениваете происходящее там?
Какие сейчас могут быть настроения? Они там все в шоке
– А что там хорошего происходит? Ничего хорошего. Какие сейчас могут быть настроения? Они там все в шоке. Им ведь сначала насыпали кучу денег, рассказывали, какая красивая жизнь в России, заасфальтировали множество дорог, настроили отелей. А когда началась война, с каждым годом им становится все хуже и хуже. И теперь, я думаю, перспектива у них очень грустная.
– А какие перспективы для Крыма вы видите в ближайшее время, если украинские удары не прекратятся?
– Отделять Крым с военной точки зрения от всей российско-украинской войны невозможно – не может быть такого, что мы освободили Крым, а другие регионы нет. Я думаю, все сейчас идет к прекращению войны, к перемирию и переговорам, потому что с обеих сторон уже сотни тысяч, а то и миллионы погибших и покалеченных.
– Деоккупация Крыма возможна?
– Она не просто возможна, она необходима. Это наша территория. Да, пожалуй, еще полгода-год назад говорили, что военным путем это нереально. Но то, чего в последние месяцы добились наши Силы специальных операций, беспилотная авиация и штурмовые подразделения, показывает: это возможно. Придется искать нестандартные решения во всем, ведь подобного в истории еще не было.
