Доступность ссылки

«Право Женевы» и нарушения России на Донбассе


Последствия ракетного обстрела российскими гибридными силами микрорайона «Восточный» Мариуполя, 24 января 2015 года

Семьдесят лет назад в Женеве произошло событие, заложившее основы современного международного гуманитарного права. 12 августа 1949 года были приняты Женевские конвенции ‒ международные договоры, обеспечивающие защиту жертв войны (а именно раненых, военнопленных, гражданского населения), содержащие ограничения относительно жестокости во время вооруженных конфликтов.

Это вторая часть материала. Первую часть о нарушениях России в Крыму читайте здесь.

Несмотря на то, что с момента принятия Женевских конвенций о защите жертв войны прошло 70 лет, вместе с дополнительными протоколами они остаются фундаментальными документами международного гуманитарного права. Государством-участником конвенций также является и Россия. Своими обязанностями по соблюдению «права Женевы» Россия регулярно и последовательно пренебрегает. Это доказывают примеры Донбасса и Крыма, о которых говорят юристы-международники.

24 августа 2014 года в оккупированном Донецке был проведен так называемый марш украинских военнопленных. По улицам города под возгласы толпы «фашисты» и под дулами автоматов провели десятки захваченных в плен украинских бойцов ‒ кадровых военных и добровольцев. Таким образом, через вопиющее нарушение законов войны, поддерживаемые Россией боевики «отметили» День Независимости Украины.

«Так называемый марш в Донецке пять лет назад следует квалифицировать как военное преступление, как надругательство над человеческим достоинством», ‒ говорит доцент кафедры международного права Львовского национального университета имени Ивана Франко Владимир Лысык.

Международное гуманитарное право построено на нескольких базовых принципах, одним из которых является принцип гуманизма и запрета надругательства над человеческим достоинством. С лицами, не принимающими активного участия в военных действиях, в частности, с теми лицами из состава вооруженных сил, которые сложили оружие; с теми, кто прекратил участие в военных действиях в связи с болезнью, ранением, содержанием под арестом или по другой причине – при любых обстоятельствах обращаются гуманно, без дискриминации.

Положения статьи 3 конвенции, в которой об этом говорится, применяется ко всем вооруженным конфликтам. Эта статья ‒ так называемый «минимальный гуманитарный стандарт» и является общей нормой Женевских конвенций 1949 года.

Российские «гумконвои» на Донбассе

25 июля 2019 года через неподконтрольные Украине пункты пропуска «Изварино» и «Успенка» на временно оккупированную территорию Донецкой и Луганской областей заехал очередной «гуманитарный конвой».

По данным группы «Информационное сопротивление», этот «гумконвой» ‒ 85-ый, начиная с 2014 года, в нем было зафиксировано 21 единицу автомобильной техники, около 250 тонн груза. Его назначение, утверждают в ИС, «обеспечить части и подразделения первого и второго армейских корпусов Вооруженных сил России оперативной группировки российских оккупационных войск».

«Учитывая международное гуманитарное право, есть обоснованные сомнения в исключительно гуманитарном характере грузов, которые, начиная с августа 2014 года, Россия доставляла на Донбасс», ‒ считает ассоциированный профессор Школы права Университета КИМЭП (Алматы, Казахстан) Сергей Саяпин.

В соответствии со статьей 70 (часть 3) первого Дополнительного протокола к Женевским конвенциям 1949 года Украина имела право на проведение осмотра гуманитарных конвоев, другие технические мероприятия и тому подобное.

Международный Комитет Красного Креста, в свою очередь, был согласен сопровождать конвои только при условии полного осмотра груза сотрудниками МККК. Россия этого не позволила. В результате российские конвои Красный Крест не сопровождал, а собственные гуманитарные грузы международная организация доставляла на Донбасс самостоятельно. К осмотру российских конвоев также не допустили наблюдателей ОБСЕ.

Женевские конвенции и «дело МН17»

Недавно были названы первые подозреваемые в катастрофе малазийского самолета рейса МН17 над Донбассом, произошедшей 17 июля 2014 года. Имена обнародовали уполномоченные Совместной следственной группы (JIT), в которую входят представители Нидерландов, Австралии, Бельгии, Малайзии и Украины.

Следователи считают подозреваемыми трех граждан России: Игоря Гиркина (прозвище «Стрелков»), Сергея Дубинского (прозвище «Хмурый»), Олега Пулатова («Гюрза» и «Халиф»); и гражданина Украины Леонида Харченко.

«Прокурорская служба обвиняет этих четырех в том, что их действия привели к тому, что был сбит рейс MH17... Есть подозрение, что они тесно сотрудничали, чтобы получить пусковую установку и сбить самолет», ‒ отметил представитель Совместной следственной группы.

Ранее JIT установила, что зенитно-ракетный комплекс «Бук», ракетой из которого сбили самолет рейса MH17, принадлежит 53-ей зенитной ракетной бригаде Вооруженных сил России. Военная часть базируется под Курском.

Почему в деле МН17 стоит говорить и о военном преступлении, подпадающем под юрисдикцию Международного уголовного суда, и о нарушении Женевских конвенций? С таким вопросом Радіо Свобода обратилось к первому вице-президенту Украинской ассоциации международного права Николаю Гнатовскому:

‒ Во время вооруженного конфликта при всех обстоятельствах стороны должны отличать гражданские объекты от военных целей ‒ например самолет, осуществляющий коммерческие международные воздушные перевозки, от военных самолетов. Это предполагает принятый в 1977 году Дополнительный протокол к Женевским конвенциям.

Соответственно, серьезным нарушением международного гуманитарного права, что может при определенных обстоятельствах квалифицироваться как военное преступление, является и сознательное нападение на гражданский объект, и использование оружия, не способного отличать военные цели от гражданских объектов.

Таким же серьезным нарушением международного гуманитарного права и, потенциально, военным преступлением является непринятие мер при планировании и осуществлении военного нападения. В случае с рейсом МН17 ‒ применение зенитно-ракетного комплекса, предварительно не удостоверившись в том, что речь идет о военном, а не о гражданском самолете.

Гибель «Боинга»: что произошло и кто виноват? (видео)
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:02:46 0:00

Ответственность за подобные нарушения предусмотрена двойная.

Во-первых, международно-правовую ответственность несет государство, контролировавшее лиц, совершивших серьезное нарушение международного гуманитарного права. Такое государство должно компенсировать весь ущерб, причиненный в результате противоправных действий его представителей или контролируемых им лиц, извиниться за свою вину и предоставить гарантии неповторения таких действий в будущем.

Во-вторых, уголовную ответственность (по национальному или международному уголовному праву) должны понести все лица, причастные к преступлению. Речь идет не только о тех, кто непосредственно применял систему вооружения, но и об их командирах.

Женевские конвенции запрещают нападения на медицинский персонал и санитарный транспорт

Осенью 2018 года в Мариуполе открыли памятник украинским врачам и медицинским работникам, погибшим с начала российской агрессии в Украине.

Последний по времени случай обстрела санитарного автомобиля произошел 1 июля возле поселка Водяное на Донбассе. Погибли старший матрос морской пехоты Сергей Майборода и боевой медик, сержант Ирина Шевченко. В штабе Операции объединенных сил сообщили: санитарный автомобиль Вооруженных сил Украины получил удар из противотанкового ракетного комплекса.

Обстрелянный санитараний автомобиль ВСУ. Петровское. Лето 2014 года
Обстрелянный санитараний автомобиль ВСУ. Петровское. Лето 2014 года

«В действующих четырех Женевских конвенциях о защите жертв войны от 12 августа 1949 года и Дополнительном протоколе к ним (от 8 июня 1977 года), международном гуманитарном правовом обычае запрет нападения на медицинский персонал, санитарный транспорт, раненых воинов является безусловным. Запрет является универсальным, действует в условиях как международного, так и не международного вооруженного конфликта», ‒ отмечает доцент кафедры международного и европейского права Одесской юридической академии Наталья Хендель. Она привела примеры некоторых статей и дала разъяснения:

‒ Статья 12 первого Дополнительного протокола (к Женевским конвенциям ‒ Радіо Свобода) от 8 июня 1977 года: «Медицинские формирования в любое время пользуются уважением, защитой и не могут быть объектом нападения». Статья 35 того же Дополнительного протокола: «Транспорт с ранеными и больными или медицинским оборудованием оберегают и защищают так же, как и передвижные медицинские формирования».

Нарушение запрета нападения на медицинский персонал, санитарный транспорт, раненых воинов в период вооруженного конфликта надо толковать как серьезное нарушение Женевских конвенций и военное преступление в отношении действий физических лиц по национальному и международному уголовному праву.

Таким образом обстрел санитарного автомобиля, совершенный 1 июля 2019 года, в результате которого погибли украинские военнослужащие-медики, подпадает под квалификацию статьи 8 Римского статута Международного уголовного суда как военное преступление.

Юристы-международники Николай Гнатовский, Сергей Саяпин, Тимур Короткий, Наталья Хендель, Владимир Лысык, Роман Еделев, с которыми Радіо Свобода пообщалось при подготовке этого материала, отмечают принципиальный момент, заложенный в Женевских конвенциях 1949 года: даже если одна из сторон международного вооруженного конфликта не признает его существования, на нее все равно распространяется действие положений конвенций и дополнительных протоколов к ним.

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ:

В ДРУГИХ СМИ

Загрузка...
XS
SM
MD
LG